— Что случилось? — прошептала она.

— Я что-то не припомню, чтобы здесь проходило русло ручья, — медленно ответил я. — И абсолютно уверен, что не ошибаюсь, так как очень часто бродил здесь, когда был бойскаутом.

Однако теперь ручей был. Его сухое русло шло с востока, со стороны Онабека, и сворачивало на юго-запад, в сторону, противоположную реке. Оно прорезало шоссе, оставив промоину шириной метров в десять. Кто-то притащил два длинных древесных ствола и уложил их поперек расщелины, а затем покрыл их поперечными планками. Получилось что-то вроде грубого мостика.

Мы пересекли ручей и двинулись по шоссе дальше, но еще один взрыв слева от нас подсказал нам, что мы шли не в том направлении. Этот последний взрыв был очень близко, на краю большого луга, который, насколько я помнил, был когда-то стоянкой грузовиков.

Алиса потянула воздух носом и произнесла:

— Вы чувствуете запах горящих растений?

— Да. — Я указал ей на противоположную сторону ручья, где луна освещала берег. — Смотрите-ка.

На выжженной земле повсюду валялись разбросанные метров на пятнадцать обгоревшие стволы и ветки, скорее всего сосен. Некоторые лежали на берегу, некоторые попадали в ручей.

Что все это значило? Мы подошли поближе. Там уже собралось около сотни людей и нам пришлось проталкиваться, чтобы посмотреть на то, что нас интересовало.

Но этого так и не удалось сделать, потому что внезапно раздался пронзительный женский вопль:

— Он влил слишком много Пойла.

Тут же взревел какой-то мужчина:

— Спасайся, кто может!

Ночь огласилась криками и шумом, замелькали голые тела. Все бежали и толкали друг друга. Однако, несмотря на все это беспокойство и спешку, все смеялись, как будто все это было очень удачной шуткой. Эта была странная смесь паники и веселья.

Я схватил Алису за руку, бросился бежать вместе с остальными. С нами поравнялся какой-то мужчина, и я крикнул:

— В чем опасность?

Это была невообразимая фигура, первый человек, на котором была какая-то одежда: красная феска с кисточкой и широкий зеленый кушак, обмотанный вокруг талии. С кушака свисал ятаган.

Услышав мой крик, он дико посмотрел на меня и крикнул:

— А?

Потом прокричал что-то прямо мне в ухо и побежал прочь.

— Что он сказал? — спросил я у Алисы.

— Я тоже ничего не разобрала.

В этот момент мы поняли, почему толпа неслась, сломя голову. За спиной раздался рев, какой мог издать лев, будь он величиной с гору. Взрывная волна опрокинула нас на землю. Вслед за ударом последовала волна горячего воздуха, град камней и земли обрушился на нас.

Я завопил от боли, потому что камень задел мою ногу. Какое-то мгновенье мне даже казалось, что у меня перелом.

Алиса закричала и обхватила меня за шею:

— Спасите меня!

Я бы с удовольствием это сделал, но кто собирался спасать меня?

Вдруг град камней прекратился, и сразу же утихли вопли. Затем раздался смех и восторженные возгласы, перекличка возбужденных голосов, и в лунном свете замелькали бледные тела людей, поднимавшихся, как приведения, из травы. Страх у этих необузданных созданий проходил быстро. Теперь они уже подтрунивали друг над другом, вспоминая подробности бегства, и возвращались к источнику своего испуга.

Я остановил одну из женщин, красивую полногрудую деваху лет двадцати пяти — все женщины, пристрастившиеся к Пойлу, как я позднее выяснил, были красивы, хорошо сложены и молодо выглядели — и спросил:

— Что произошло?

— О, этот дурак копатель налил слишком много Пойла в дырку, — ответила она, улыбаясь. — Да это каждому ясно, что должно было произойти. Но этот дуралей нас не послушался, а его дружки такие же оболтусы, как и он, хвала Махруду.

Я смутился.

— Кто? Кто?

— Да, разумеется, копатели, лысенький мой дружок, — она быстро окинула меня одним острым взглядом с ног до самой макушки и добавила: — Если бы не это, я бы подумала, что ты еще не пробовал Пойла.

Я не знал, что она имела в виду, произнося слова «это». И посмотрел наверх, так как она указала рукой в этом направлении. Но ничего не увидел, кроме ясного неба и огромной искаженной луны.

Не желая продолжать свои расспросы, чтобы не вызвать подозрений, я оставил женщину, и вместе с Алисой последовал за толпой. Она направлялась в сторону только что взорванной ямы, и мне с первого же взгляда стало ясно, каким образом возникло неожиданное сухое русло. Кто-то высек его серией ужасных взрывов, которые мы уже имели удовольствие слышать.

Меня толкнул какой-то мужчина, он энергично работал ногами, все тело его было наклонено вперед, одна рука за спиной, а другой он держался за спутанные волосы на груди. На голове у него была огромная шляпа с плюмажем, какую изредка можно увидеть на голове какого-нибудь высокого чина, да и то лишь на параде. К поясу вокруг голой талии были привешена шпага в ножнах. Одеяние его дополняли ковбойские сапоги на высоких каблуках. Он сильно хмурился и нес в руке за спиной свернутую карту.

— Э… адмирал — окликнул я его.

Он, не обращая внимания, пробирался сквозь толпу.

— Генерал!

Он не поворачивал головы.

— Босс! Шеф! Эй, вы!

Он хмуро посмотрел на меня и пробормотал что-то невнятное:

— Закройте рот, чтобы у вас не выпала челюсть, и пошли дальше — сказала Алиса.

Мы подошли к краю выемки. Она имела диаметр почти в десять метров и круто опускалась к центру. Глубина ямы была не менее семи метров. Точно посреди нее возвышалось какое-то огромное, почерневшее, обгоревшее растение. Это была кукуруза высотой не менее пятнадцати метров. Она опасно наклонилась, и стоило толкнуть ее пальцем, как она непременно упала бы на землю — прямо на нас… Вся выемка очень напоминала кратер метеорита. Так мне показалось сначала. Однако, судя по тому, как вокруг была разбросана грязь, этот метеорит, должно быть, вылетел снизу, из-под земли.

Но, поразмышлять над этим не пришлось, так как огромный стебель все-таки начал свое запоздалое падение.

Я был занят тем же, что и все остальные — мчался со всех ног прочь. После того, как стебель с грохотом рухнул, а толпа причудливо одетых мужчин, подцепив его к упряжке из десяти лошадей, оттащила в сторону, мы с Алисой вернулись к яме. На этот раз я опустился в картер. Почва под моими ногами была сухой и твердой. Что-то быстро разогрело ее, так как грязь на примыкавшем к кратеру лугу была еще совершенно мокрой.

Несмотря на то, что в яме было очень жарко, копатели, как муравьи, бросились вниз и начали вовсю работать лопатами, кирками у западной стены. Их вожак, мужчина в адмиральской шляпе, стоял посредине и, держа двумя руками карту, исподлобья ее рассматривал. Время от времени он подзывал кого-либо из подчиненных, повелительным жестом показывая что-то на карте, а затем обозначал место, где ему нужно было орудовать лопатой.

Однако им ничего не удавалось найти. Люди, стоявшие на гребне кратера — подобно обычной толпе, собирающейся в центре большого города, когда копают какую-нибудь яму — покрикивали и давали советы, на которые никто не обращал внимания. Они передавали друг другу бутылки с Пойлом и неплохо проводили время.

Неожиданно полу-Наполеон взревел от ярости и так взмахнул вверх руками, что карта затрепетала на ветру. Между ним и его людьми началась словесная перепалка, но из того, что они кричали, ничего нельзя было разобрать.

Результатом всего этого было то, что все, кроме одного человека, перестали копать. На нем был цилиндр и две дюжины наручников. Он опустил какое-то семя внутрь глубокого отверстия, выкопанного в стенке ямы. Потом наполнил его грязью, уплотнил ее и воткнул тонкий железный прут в почву. Другой мужчина в маске арлекина и продолговатом прусском шлеме времен первой мировой войны вытащил прут и стал лить в дыру Пойло из огромного кувшина. Почва жадно впитывала жидкость.

Наступила тишина. И копатели, и зрители внимательно наблюдали за церемонией. Вдруг одна из женщин на краю выемки закричала: