— Он снова льет слишком много! Остановите дурака!

Наполеон свирепо посмотрел вверх, и в его словах отчетливо прозвучали весьма непристойные ругательства.

Тот час же почва загремела, затряслась земля, поверхностная корка вздыбилась, что-то треснуло.

— Скорее за холмы! На этот раз ему все-таки удалось!

Я не знал, что ему удалось на этот раз, но сейчас было совсем не подходящее время задавать вопросы.

Мы вскарабкались наверх и побежали через луг. Когда мы были уже на полпути к дороге, я поборол заразительную панику и рискнул взглянуть через плечо. И увидел это!

Я увидел, как взорвался колоссальный подсолнух и стал стремительно расти! За доли секунды он достиг размеров секвойи. Он взметнулся высоко-высоко и загорелся.

Однако почва не смогла удержать нижнюю часть его стебля, и он стал валиться, похожий на объятую пламенем башню.

Нам удалось увернуться, но сделали мы это в последнюю секунду, и какое-то мгновение мне даже показалось, что эта пылающая громада накроет нас.

Грохот, треск, мы все попадали, ошеломленные, не в силах даже шевельнуться. Однако уже в следующее мгновение мы вскочили, и в лунном свете засверкали наши голые задние части.

— О, боже Дэн! Как мне больно! — закричала Алиса.

Я ее понимал, потому что у меня было обожжено то же самое место. Я даже подумал о том, что здесь-то и пришел конец нашей экспедиции, так как мы нуждались в немедленной медицинской помощи, и нам необходимо было как можно скорее возвращаться назад, в штаб-квартиру, чтобы получить ее.

Случилось иначе. Эти первобытные люди, очевидно, забыли все достижения современной медицины. Привлеченные нашим жалким состоянием, двое мужчин, прежде чем я успел что-то возразить, вылил нам на спину содержимое двух ведер.

Я завопил от ужаса, но бежать было некуда, кроме костра. Хотя даже Пойло лучше, чем пламя. К тому же в рот и на лицо не попало капли.

Тем не менее, я собирался сердито протестовать против этих глупых шуток, когда нам было не до них из-за мучительной боли. Но тутже обнаружил, что никакой мучительной боли уже не испытываю.

Я не мог собственными глазами увидеть то, что происходило со мной, но прекрасно видел, как реагировала на это Алиса. Она стояла ко мне спиной и мгновенно перестала хныкать. Под влажной пленкой Пойла волдыри опадали, и сквозь них виднелась молодая розовая кожа.

Это было настолько неожиданно, что Алиса даже забыла о нашей вражде и, положив мне голову на грудь, заплакала от радости.

— О, Дэн, Дэн! Разве это не замечательно?

Мне очень не хотелось расхваливать действие этого средства. Как и у всякого наркотика, его полезное действие проявлялось при правильном употреблении, но при злоупотреблении он мог стать ядом.

— Идемте, нам нужно вернуться, — сказал я и, взяв ее за руку, повел к новому кратеру. Я чувствовал, что обязан разрешить загадку этих копателей, и подумал о той похвале, которую мог бы заработать, предложив новый метод ведения боевых действий — бросать с воздушных шаров ящики, наполненные семенами и Пойлом. А пушка, снаряды которой будут лететь под действием реактивной силы, вызываемой ростом семян с помощью Пойла? Только как прочищать пушку от растений после каждого выстрела? Придется содержать целый взвод садоводов.

Запутавшись в рассуждениях, я отбросил эту идею. Высшее армейское начальство мне все равно не поверит.

Копатели работали быстро, со всей энергией, которую придавало им Пойло. Всего за пятнадцать минут они погасили огонь и убрали с дороги обуглившийся ствол. После этого они сразу же начали копать в склонах и на дне выемки.

Я молча наблюдал за ними. Они, казалось, повиновались распоряжениям мужчины в адмиральской шляпе и непрерывно совещались то с ним, то между собой. Никто из них не желал понимать того, что говорил другой. По сути, все эффективное общение между ними достигалось гримасами и жестами.

Что ж, подумал я, ничего особо нового в этом нет, хотя мне никогда не приходилось видеть, чтобы подобное происходило в столь крупном масштабе. И что — или кто — был в ответе за это?

Еще раз, теперь уже устало, я спросил у одного из зрителей, что происходит. Эти люди, казалось, не были способны говорить о чем-нибудь серьезном, но всегда был шанс, что мне попадется какая-нибудь «белая ворона».

— Я расскажу тебе, незнакомец. Эти люди — живые свидетельства того, как не окупается искажение религии ради собственных целей.

Он отпил из фляжки, болтавшейся на цепочке вокруг его шеи, и предложил мне глоток. Когда я отказался, он удивленно посмотрел на меня, но не обиделся.

— Это были руководители округа как раз перед тем, как Махруд ясно доказал, что он — Настоящий Бык. Вы понимаете, кто это — проповедники, большие и малые бизнесмены, редакторы газет, игроки на бирже, адвокаты, банкиры, профсоюзные боссы, врачи, комментаторы, профессора, колледжей. Люди, которые полагают, что знают, как лечить ваши социальные, экономические, финансовые, административные, духовные и прочие болезни — даже если разбудить их посреди ночи. Они знают Верное Слово, понимаете? Слово, которое, понимаете, все ставит на свои места.

Единственной неприятностью было то, что после того, как Пойло начало свободно течь, все, кто пил из Священной Бутылки, перестали обращать хоть какое-нибудь внимание на этих столпов общества. Они упирались из последних сил, но затем, понимая, что поток все равно не остановишь, решили, что лучше все-таки не стоять против течения. Ведь если все это делают, то, должно быть, это правильно и так надлежит поступать.

Поэтому, напившись Пойла в достаточном количестве, чтобы набраться духу, но все-таки не так много, чтобы стать веселыми, но махрудобоязненными гражданами, они объявили себя пророками новой религии. И с тех пор, согласно их широко разрекламированным заявлениям, никто, кроме них, не подходит для того, чтобы проводить поклонение Большому Быку.

Разумеется, Шину — Пророк Погоды, Поливайнос и Аллегория не обратили на них никакого внимания, и поэтому они были осуждены как ложные божества.

Вам смешно, да? Но все происходило именно так, и продолжалось до тех пор, пока Махруд — да благоденствует его народ во веки — не пришел в ярость. Он объявил, посредством Пророка Погоды, что эти столпы общества являются ложными пророками. В качестве наказания он собирался сделать им подарок, который раньше уже делал дюжине Красавчиков в Пеленках.

Вот что он им сказал: «Вы говорили народу, что вы, и только вы, владеете Настоящим Быком и знаете Истинное Слово. Что ж, пусть будет так. Только это будет такое Слово, что его будет понимать только один человек, а для любого другого человека это будет незнакомый язык. А теперь — проваливайте!».

Но потом, увидев, как эти несчастные, спотыкаясь, пытаются говорить друг с другом и с другими людьми и все больше теряют рассудок, Махруд почувствовал к ним жалость. Поэтому он сказал: «Послушайте, я дам вам один шанс. Я спрячу ключ от всех ваших затруднений где-то в этой долине. Ищите его. Если найдете, то исцелитесь. И тогда все будут вас понимать».

Поэтому он дал им карту — всем им, запомнили? — но этот полуодетый Наполеон схватил ее и держит у себя на том основании, что он говорит наиболее непонятно из всей этой банды. С тех пор он руководит поисками ключа, который снимет с них заклятие.

— Вот почему они все взрывают и копают? — спросил я, испытывая головокружение.

— Да, они следуют карте, — ответил он, смеясь.

Я поблагодарил его и, подойдя сзади к человеку в адмиральской шляпе, заглянул через его плечо. Карта была покрыта длинными извилистыми линиями с многочисленными короткими ответвлениями. Этим линиям и следовал полу-Наполеон, вырезая на поверхности земли свои траншеи, одну из которых я принял за высохшее русло ручья.

— Эта карта — схема нервной системы человека, — сказал я Алисе. — А он следует по одному из ответвлений блуждающего нерва.

— Блуждающего? — пробормотала Алиса. — Что же все это может означать?