Опять же, сейчас не было риска опьянеть настолько, чтобы забыть свои пределы. Но я сама часто предупреждала своих клиенток воздерживаться от алкоголя, если это ухудшало их рассудительность или вело к тому, чтобы делать что-то, о чем они могли бы сожалеть.

Я оглянулась на диван и обнаружила Линка, смотрящего прямо на меня. Мое сердце колотилось, колотилось и колотилось. Я не уверена, что «сожаление» правильное слово…

«Нет. Плохие мысли, Саванна». Плохие, восхитительные, обнаженные мысли. Проблема была в том, что это начиналось как веселье, и я знала какой на самом деле «веселой» проблема могла быть. Желание закружилось во мне, размывая мой самоконтроль.

Если бы я быстро не сделаю что-нибудь, то полностью потеряю контроль.

К счастью я знала, что делать. Использовать несколько шагов и все причины, почему мне нужно оставаться сильной и сфокусироваться.

Шаг восьмой: Не соглашайтесь лишь на половину отношений, где есть притяжение и страсть, но твои эмоциональные потребности не удовлетворяются, и нет никакого обещания обязательств.

Если ночь, которую мы провели с Линком, была показателем нашей страсти, то сегодняшний вечер доказал, что она все еще существует между нами. Но отсутствие обязательств не удовлетворит мои эмоциональные потребности. Позволить себе думать, что я могла справиться с без-всяких-обязательств, или он и я могли бы закончить по-другому в этот раз, просто потому что мне хотелось этого, было все равно, что стоять в зыбучих песках и удивляться тому, когда меня затягивает вниз.

Я знала, каково это - быть затянутой на дно, бороться за каждый вздох и думать, где я ошиблась. И мне не хотелось испытывать это снова.

Было ужасно даже вспоминать о том, как я осознала, что была для Линка просто развлечением на одну ночь. И вместо того, чтобы оттолкнуть его, я допустила это.

Тяжело было восстановиться после предательства, но также было тяжело смириться с потерей одного их лучших друзей.

Старые раны вновь открылись, и все внутри меня сжалось. Я бы не только буду раздавлена и начну сомневаться во всем, включая мою работу, но и снова потеряю одного из моих ближайших друзей. На этот раз навсегда.

«Никакого случайного секса. Не соглашаться на полу отношения».

Восстановив свой самоконтроль, я взяла стаканы со сладким чаем и направилась обратно в гостиную. После рациональная-мысль-против-удивительного-секса американских горок я не знала как себя вести, особенно вспомнив прошлые обиды, теснящейся внутри.

— Держи, — сказала я, вручая Линку стакан и затем присаживаясь немного дальше на диване — на ширину диванной подушки между нами. Жизнь была бы менее запутанной, если бы я полностью прекратила связи с ним. Но учитывая, как несчастна я была на прошлой неделе, было ясно, что я все еще хотела его дружбы. Может, даже нуждалась в ней.

Это также пугало меня по непонятным мне причинам. Поэтому я сделала большой глоток чая, думая, что все-таки следовало добавить в него спиртное.

Тишина стала неловкой. Множество тем порхало в моей голове, но ни одна из них не казалась правильной. Линк должен был заметить перемену.

Он поставил стакан на кофейный столик и подался вперед. Затем пробежался ладонями вниз по бедрам, и я подумала, что он придумывает отговорку, чтобы уйти. Вероятно, это было к лучшему, но меня затопило разочарование.

— Итак, какую годовщину празднуют твои родители? — спросил он.

Я моргнула, мой язык запутался на мгновение, прежде чем я оправилась от неожиданного вопроса.

— Их сорокалетие. Вот почему Велма так старается. Мои родители ожидают небольшие и простые семейные посиделки, но вместо этого она пригласила их друзей и хочет удивить большой вечеринкой.

— И они будут удивлены?

— Думаю, да, — прохладные капли воды упали мне на джинсы, когда я разместила стакан на ноге, но я решила не убирать его, решив, использовать стакан как дополнительный барьер между мной и Линком. — Моя мама как человеческий детектор лжи, собственно, как и Велма. Это своего рода их игра шпион против шпиона. Так или иначе, даже если мои родители и знают о намечающейся большой вечеринке, то они определенно будут удивлены подарочному круизу, на который мы скинулись для них. По правде говоря, мой папа, скорее всего, будет немного в ужасе.

Я улыбнулась, представляя папу на круизном корабле, где обычное консервативное поло сменит гавайской рубашкой. В большинстве случаев мама занимается вещами. Она планировала, и он соглашался.

— Он счастливее всего перед телевизором с напитком в руке, или когда вся его семья жужжит вокруг, но не очень-то разговорчив или любитель знакомств с новыми людьми. А вот моя мама полная противоположность. Для нее счастье хозяйничать и собирать друзей. И, как большинство людей в их районе, она собирает садовые украшения, причем категорически против собранных вместе пластиковых фламинго и жутких садовых гномов.

Линк улыбнулся, и я поняла, что мы никогда прежде не говорили много о наших семьях. Учеба в колледже способствовала уединенности, мы были как будто сами по себе и наслаждались независимостью, пытаясь найти баланс между обучением и гулянками. Почти все, что я знала о семье Линка, было от Иви, потому что ее мама и мама Линка были сестрами.

— Что насчет твоих родителей? Они все еще живут в Атланте? — я знаю, что он вырос здесь. Я также надеялась узнать - были ли они вместе или в разводе, не задавая откровенных вопросов, на случай, если это щекотливая тема.

— Они переехали в Кеннесоу вскоре после того, как я начал играть за Лесорубов. Для моего отца стало слишком тяжело продолжать жить в городе. Он страдает от вителлиформной молекулярной дистрофии, а так как болезнь прогрессирует, то ему понадобилось место с более медленным темпом жизни.

— Вителлиформная дистрофия? — спросила я.

— Иногда они называют ее Лучшим Заболеванием — что, я всегда думал, было совершенным оксюмороном. Хотя я догадываюсь, что это просто оказалось фамилией чувака, который обнаружил ее.

Я бы восхитилась тем, что Линк использовал слово «оксюморон», если бы это не касалось чего-то столь серьезного и опустошительного.

— Это заболевание глаз, которое вызывает прогрессирующую потерю зрения, — продолжил Линк ровным голосом. Его черты лица стали напряженными, а взгляд все время прыгал с одного предмета на другой. Классические знаки задумчивости и печали.

— Мой папа начал видеть вещи искаженно и расплывчато, так что моя мама, наконец, убедила его сходить к офтальмологу. Ты помнишь ту ночь, когда я появился у твоей двери совершенно разбитым? Ту, когда ты отменила запрет на спортивные фильмы, чтобы посмотреть «Площадку»?

Я кивнула. Я знала, что произошло что-то плохое, но любопытство только заставило бы его замкнуться в себе еще сильнее. Поэтому просмотр фильма был единственным способом, чтобы я могла почувствовать себя менее беспомощной.

— Моему отцу только что сообщили диагноз и сказали, что со временем будет только хуже. Заболевание больше всего влияет на центральное зрение, у него остался небольшой периферийный обзор, хотя с возрастом даже он уменьшается.

Тяжело подобрать слова, когда слышишь подобное, но это все, что я могла сейчас сделать.

— Линк, мне жаль. Это должно быть тяжело.

Его лицо стало задумчивым.

— Он научил меня всему, что я знаю о бейсболе. Каждый вечер после работы, не имело значения, насколько уставшим он был, он водил меня на поле рядом с нашим домом, и мы тренировались. Ловить, бросать. Часы ТО.

— ТО?

Линк повернулся ко мне.

— Тренировки отбивания.

— О. Надо было собраться вместе.

Я заслужила этим полуулыбку.

— Он был неплохим игроком в свое время, и я помню, как думал, что никогда не буду хорош также как он. Я весь выпускной год раздумывал – смогу ли я продолжать играть. Отец всегда говорил мне, что нужно идти за моей мечтой играть профессионально, и не важно, как тяжело мне придется работать, — челюсть Линка сжалась. — Когда я не смог вернуться на поле после операции, то первой моей мыслью было, что я разочаровал его.