Когда толпа рассеялась, я молча попрощалась, а после директор похоронного бюро унес урну, как я предположила, в колумбарий. Вернувшись в гостиницу, находящуюся всего в нескольких кварталах отсюда, я утвердилась в своих планах выяснить, что нужно сделать, прежде чем я смогу упаковать вещи и вернуться в Атланту. Я надеялась, Синди не будет возражать.

У меня до сих пор еще не было возможности поговорить с ней, один раз я не смогла поймать хороший сигнал, а в другой попала на голосовую почту. А из-за отсутствия интернета в моем коттедже у меня не было возможности отправить ей электронное письмо.

Я отправила Синди пару сообщений, но она не ответила. Может она уже живет своей жизнью, забыв обо мне. Может, в конце концов, я и не вернусь в Атланту со всеми этими воспоминаниями и болью, а найду новое место, чтобы начать все заново.

Предполагалось, что этим местом станет Хэвенвуд Фоллз.

Но чем дольше я оставалась, тем сильнее верила, что здесь слишком много воспоминаний и еще больше боли. И даже когда я собралась уехать, чувствовала, что должна остаться.

Одна из причин — это выяснить тайну мадам Луизы, которая так быстро приняла меня, и что означали ее последние слова. Были ли это иррациональные заявления умирающей женщины, или она потратила последние силы, пытаясь сказать мне что-то?

И, привет, я тут гуляю под солнцем. И лишусь этого, если уеду.

И меня удерживало кое-что еще: одинокая фигура в толстом армейском зеленом пальто, небрежно прислонившаяся к столбу. От взгляда мужчины мне захотелось раздеться прямо на том месте, где я стояла. И плевать на холод.

— Все думают, что ты хрупкая и сломаешься от того, что тебе нужно знать, но я знаю тебя лучше, — произнес Ксандру, и я сумела лишь кивнуть, потому что он был прав. Я еще не знала, как, но не могла отрицать правду, звенящую в моей душе: Он знает меня лучше, чем кто-либо.