– Мразь! – пощечина досталась кому-то другому.

Чередовались их роли, словно эта ситуация была завязана в петлю из которой невозможно было вырваться. Показалось, что подобных ударов осуществилось уже около десятка, и от следующего её щека начнёт кровоточить, всё больше и больше врезаясь в стиснутые зубы. Крепко сжавшись в ожидании очередного шлепка, Мария почувствовала, что проваливается. А открыв глаза, увидела, как земля под ней превратилась в липкую жижу, из которой к ней настойчиво тянутся несколько испачканных в грязь рук. Девушка попыталась подняться, но вонючее, липкое болото не отпускало. Закричав, Мария что есть сил, пыталась отбиться от них, но всё было зря, чёрные руки продолжали затягивать её под землю.

Когда же густая грязь начала доставать до лица, поверх её груди легла чья-то огромная лапа, заставляя девушку беспомощно окунуться в это омерзительное болото. Тягучая жижа при очередном вдохе проникла в рот, скользнула по горлу, медленно заполнять судорожно сжимающиеся лёгкие. Голова закружилась от недостатка воздуха, отчего её тут же вырвало, и только после этого она поняла, что стоит на четвереньках, упёршись руками в твёрдый пол.

Это была небольшая комната, простая и невзрачная, с левой стороны было окно, от которого, спиной к ней, кто-то сидел. Чуть покачиваясь, женщина тихо напевала, себе под нос, неторопливо штопая. Ничего особенного, вот только, стоило Мария подняться на ноги, как вся эта картина поплыла перед глазами, и дело было совсем не в девушке и не в её восприятии. Появилось ощущение, словно она смотрит на происходящее через водяную преграду.

По стенам из-под потолка, потекла кровь, начиная просачиваться сквозь все возможные щели и отверстия. Пара крупных капель попало Марии на лицо. Отмахнувшись от них, она неуверенно направилась к стулу, на котором, сидела женщина. Недавний опыт показал, что прикасаться к ней не стоит, потому девушка больше и не думала ни о чём подобном.

– Свет маленькой звёздочки тихо-тихо светит-светит… – вдруг запела незнакомка, – тихо-тихо… светит-светит…

Громкие звуки разбивающихся о пол капель заставили Марию опустить взгляд, к подножью стула. С женщины, густыми и толстыми, словно смола, потоками стекала перемешанная с грязью кровь.

– Такой красивой… такой тёплой…

Что-то невидимое оттолкнуло Марию, утягивая назад. Окутанная со всех сторон непроглядным мраком, картина этой странной комнаты, с каждой следующей секундой становилась всё меньше и меньше, пока девушку снова не откинуло на утреннюю поляну. От подобных скачков, становилось не по себе, кто-то посторонний распоряжался ею по своему желанию, а она ничего не могла с этим поделать. И единственное что ей теперь оставалось, так это следовать за всеми этими картинками, пытаясь понять, что же стало причиной позволившей демону проникнуть в Стефана.

– Да что за дрянь творится в его голове?! – всё увиденное было подсказками, вот только к чему именно те вели, она так и не могла разобраться. – Проклятый Ambrah, не удивительно, что после месяца проведённого под влиянием его нескончаемого иллюзиона парень уже и сам ничего не может вспомнить.

Раздался чей-то смех. Детский, весёлый смех.… Принадлежа, по всей видимости, девочке, он звучал пронзительно тонко. Все звуки в этом обмане были такими чистыми и насыщенными, что с каждым разом их становилось всё сложнее и сложнее вынести. Марии совершенно не хотелось идти на его звуки, но иначе бы весь тот кошмар, что она уже испытала, оказался впустую. Девочку не пришлось искать долго, она не пряталась и не убегала, а просто танцевала сама с собой, в красивом белоснежном наряде.

– Нравится? – обернулась малышка. – Тебе нравиться моё платье? – на этот раз ребёнок оказался на удивление нормальным.

– Очень красивое. Я Мария, а как зовут тебя?

– Я леди, и сейчас жду своего рыцаря! – радостно рассмеялась, сложив у себя на груди маленькие ручки. – Скоро он придёт ко мне, и я стану его женой.

– Замечательно, – попыталась подойти ближе, но что-то плотное никак не позволяло сделать этого. – И как же зовут твоего рыцаря?

– Какая же ты глупая, – покачала головой девочка. – Рыцарь – это рыцарь. Его никак не зовут. Он или есть или его нет. По-другому не бывает. Имя всего лишь звук и не имеет власти перед поступками.

– Понятно, тогда может, скажешь, как он выглядит?

– Как выглядит? Как рыцарь! – пожала плечами, убегая к цветочной поляне.

«Бесполезно, большего мне от неё не добиться – столько времени прошло, а ей так и не удалось, как следует во всём разобраться. – Был бы тут Михаэль и наверняка бы уже догадался, что именно ему показывают».

– … – попыталась закричать, чтобы предупредить девочку о надвигающимся на неё большом чёрном силуэте в развивающимся балахоне.

– У тебя нет права голоса, – равнодушно взглянула она на Марию, повернувшись спиной к надвигающейся фигуре. – Ты пришла слишком поздно. В этом месте веретено времени уже давным-давно переплело прошлое и настоящее. И мой рыцарь нашел меня, – с последними словами её голова покатилась по зелёной траве, оставляя после себя алый след.

– У-у… Свет маленькой звёздочки… тихо-тихо… светит-светит… – зазвучали знакомые напевы откуда-то с боку.

Обернувшись, Мария тут же оказалась в огромном тёмном зале. Медный свет свечей плохо освещал происходящее, и в двух метающихся силуэтах было сложно, как следует определить, что же происходит теперь. Оба стояли на театральных подмостках, скрывая свои лица под масками, эмоции на которых менялись в зависимости от хода разговора. И только сейчас Мария поняла, что со всех сторон, окружена зрителями, которые, в отличие от неё и актёров, были полностью лишены своих лиц.

– Зачем ты делаешь это? – подошел к девушке мужчина. – Знаешь ведь, что ничем хорошим это не закончится.

На каждом следующем слове он, то поднимал руки вверх, то обеспокоенно прикладывал ко лбу, как в настоящем представлении. А девушка, с умилённо улыбающейся маской, сидела в кресле, напивая песню, в которой заключалась её реплика.

– Когда ты появишься на свет, я подарю тебе её. Я подарю тебе эту маленькую звёздочку, что тихо-тихо… светит-светит только для тебя одного, мой малыш…

– О нет! – воскликнул тот. – Какой позор! Какое горе! Да разве я могу выдержать всё это?

– Смотри-ка, смотри-ка! – подтолкнул кто-то Марию. – Похоже, эта шлюшка получит своё.

Обратив взгляд обратно к сцене, девушка поняла, что на ней теперь стоит только один человек, смотря прямо на неё в маске гнева.

– Зачем ты держишь его?! – указал пальцем на одинокую фигуру Марии, в руках которой был округлый горшок, целиком наполненный красными яблоками.

– Он мой! – неожиданно закричала. – Я не отдам его!

– Заткнись! У тебя нет права голоса!

– Но… он мой… я хочу его…

Крепко взявшись за горшок, она поняла, что тот становится невыносимо тяжелым, таким увесистым, что хрупкие пальцы не выдерживают подобного веса. Мария изо всех сил постаралась удержать его, но деревянный пол начал скользить, уходя у неё из-под ног.

– Это я виноват, – признался маленький мальчик, когда красивые плоды покатились по белой траве.

Укатываясь во все стороны, они образовывали невероятную картину во всём этом побелевшем месте. Откатываясь на какое-то расстояние, яблоки замирали на месте, а после, некоторые из них возвращались в исходную точку падения. Предрассветный туман щедро окутывал тот маленький островок просвета, в котором стояла девушка, наблюдая за тем, как маленький мальчик боязливо охватил свои ноги, всё больше и больше забиваясь под стол.

– Кто ты?

Постаралась спросить как можно мягче, хотя внутри её трясло. Чужие чувства и эмоции не давали возможность быть собой, к тому же всё ранее увиденное заставляло оставаться в постоянном ожидании, что вот-вот может снова случиться нечто ужасное.

– Это я разбил его. Из-за меня она потеряла все свои яблоки.

– Не плачь, вот смотри – быстро подобрала одно из них, – кое-что, всё же смогло остаться.