– Я уже устала сидеть.

– Не жалуйся, с собой я куда быстрей справлюсь, – взялась Ивон за пиалу. – Платье на мне, волосы готовы, остались только глаза и губы, – в отличие от Марии, для себя девушка выбрала красный цвет, под стать ленточкам и вставкам в платье. – Готово, ну как я тебе?

– Очень красиво, ты на самом деле стала ярче.

– А теперь пришло и твоё время взглянуть самой на себя, – взяв в руки небольшое отполированное бронзовое блюдо, она стала игриво поворачивать его к Марии.

Удар в бубен тонким шелестом отозвался своему хозяину, ему подпели гусли и флейта. Золотые лучи солнца придавали всему этому празднеству волшебной обворожительности, беззаботности и весёлого настроения. Шагая рядом с Ивон по заполненным улочкам, она никак не могла сосредоточиться. Попытавшись определить, где сейчас может быть её фамильяр, Мария наткнулась на его полную отстранённость. Сам он молчал, а на то где мог находиться, не было ни малейшего намёка. Словно она попыталась поговорить сама с собой, но никакого ответа не последовало.

– Не отставай! – крепко взяв за руку, Ивон вернула её в реальность, потянув следом за собой. – Здесь ты можешь в момент потеряться, стоит только замешкаться!

К ним подбежало ещё две девушки и, после быстрых объятий, все поспешили в одном сплошном потоке к площади. Одна музыка сменилась другой, а та, в свою очередь стала куда громче и веселей прежней. Людей было столько, что потеряться можно было еще проще, чем об этом говорилось. Повсюду стояли палатки и навесы со всем, чего только можно было пожелать.

– Пойдём, – махнула ей девушка, подзывая ближе. – Нам сюда.

– К сидру?

– О да, а ты как думаешь, какой праздник без сидра? К тому же не простого сидра, а грушевого. Попробуешь один раз, и уже ни за что не станешь пить ничего другого, – уверенно стала пробиваться через толпу. – Эй, Патри, налей-ка мне две кружки.

– Ивон, милочка, а я-то уже начал переживать, что ты и вовсе не прейдешь, – улыбнулся ей довольно обаятельный, высокий продавец лет тридцати. – А это что за красавица с тобой?

– Не раскатай губу Патри, – приняла полные кружки из его рук, – у неё уже есть сопровождающий на этот вечер.

– Очень жаль, я бы не отказался составить девушке компанию, – смерил Марию по-доброму «голодными» глазами.

– Забудь!

Вернувшись к исходному месту, Ивон передала ей сидр, делая щедрый глоток. Марии он оказался непривычно вкусным, совсем не таким крепким и тёрпким как обычно. Нежный и приятный на вкус, он куда больше напоминал ей самый обыкновенный узвар.

– Очень вкусно, – призналась Мария, после очередного глотка. – Сколько я тебе должна?

– Не беспокойся, Михаэль уже дал мне достаточно денег, на то, чтобы я как следует, развлекла тебя.

– И успел же.

– Так, пойдем, я угощу тебя замечательными сладостями.

В своих внезапных порывах, Ивон снова напомнила ей Аврору и потому, блаженно улыбнувшись, она поспешила следом под очередной навес. Пока они добирались к стоящей под ним палатке, Мария то и дело оглядывалась по сторонам, замечая при этом, что сама не остаётся без внимания. Несколько мужчин проводило ее, довольно откровенно рассматривая, а некоторые вполне откровенно глазели. Когда ей приходилось одеваться куда сдержанней, было намного уютней. Теперь же, из-за открытой груди и распущенных волос, Мария чувствовала себя слишком беззащитной и неловкой, словно вернулась в свою прошлую жизнь. Пока они с Ивон продолжали продвигаться к обещанным сладостям, она, с детским любопытством, заметила, как на площади, помимо танцев, музыки и всеобщего веселья также есть и многие другие развлечения. Одни молодые люди пытались жонглировать, другие сражались на мечах за выставленный приз, но больше всего ей понравилось выступление с огнём, что мастерски исполнялось молодым человеком. Позабыв о Ивон, Мария застыла на месте, улавливая каждое его движение.

Он настолько мастерски владел своим телом, что это не могло не восхищать. С перемотанными по локоть руками, специально обнаженный по пояс, хотя, как она решила, что даже будь он одет, это все равно не смогло ему помешать, парень слишком умело управлялся с булавами. Резко выделяющиеся скулы создавали иллюзию истощённости и томности, а убранные назад светло-русые волосы, при очередном трюке, непослушно упали на лицо, делая его ещё симпатичней в этой беспорядочности. Бесстрастное выражение голубых глаз под выразительными бровями, словно ничего во всём мире неспособно его заинтересовать, чем-то напомнило Михаэля, но тут же Мария поняла, что оно было куда безысходней. Показалось, что даже находясь в окружении восторженных зрителей, этот мужчина выделяется из общей картины происходящего. Словно, он был в абсолютном одиночестве, на абсолютно опустевшей площади.

– Он разобьет тебе сердце, – вернулась Ивон, протянув ей  медовую лепёшку.

– Я совсем не…

– Не стесняйся, нет ничего постыдного в том, что тебе кто-то понравился, – задумчиво взглянула на него, отпивая сидр. – Тем более если это Анисе. Лично я по уши была в него влюблена, но он невообразимо отчуждён от всего женского общества и, не думаю, что хоть одна из нас способна завоевать его сердце. Я знаю его вот уже десять лет и до сих пор не понимаю.

– В этом и проблема, его ненужно понимать, его нужно чувствовать.

Запутав этим Ивон, куда больше прежнего, Мария сделала щедрый глоток, закусывая лепёшкой, что оказалась куда вкусней ожидаемого. Внутри оказались орехи, кусочки яблок и чернослив, залитые мёдом.

Отложив затухшие булавы в сторону, Анисе взял два факела, поочерёдно подбрасывая их вверх, перемещая из рук в руку прокручивая у себя над головой. Выглядело это по-настоящему потрясающе! Солнце понемногу клонилось к горизонту, до наступления темноты было ещё предостаточно времени, но это совсем не портило общую картину пылающего огня. Казалось, что так было даже лучше возможного. В руках жонглера, пламя казалось покорнейшим из всех зверей. После каждого нового броска или перехвата, звучали смех и восторженные аплодисменты, сливаясь со звуками неутихающей музыки.

Это был настоящий праздник. Не просто слово, а истинное проявление события во всей своей красе. Улыбки сияли на лицах людей, а любопытные глаза повсюду искали для себя всё новые и новые развлечения. Сейчас, когда Мария находилась возле жонглёра, казалось, что толпа увлечена лишь им одним, но стоило взглянуть в сторону, и оказывалось, что это совсем не так. Вся эта огромная площадь была разбита на множество осколков, словно витражное окно. Казалось, что здесь есть развлечения на абсолютно любой вкус. Одни, похлопывая в ладоши, наслаждаясь новым танцем, в котором кружились их дети, приятели и совершенно не знакомые люди. Другие не сводили глаз соревнующихся мужчин, что старательно пытались победить в выбранном состязании.

Осуществляя свой последний трюк, Анисе резко подкинул горящий факел и, провернувшись, ловко поймал у себя за спиной, после чего провернув перед собой выдувая пламя как можно выше. Затем поклонился под восторженные овации толпы и отошел в сторону начав одеваться. Делал он это неторопливо и спокойно, словно никуда не спешил, после чего закинул себе за спину сумку и пошел прочь.

Не сдвинувшись с места, после того, как все стали расходиться, ища себе другое развлечение, Мария, не спеша пережевывала сладость, не сводя с него глаз. Показалось, что он даже чем-то напоминает Франциско, чем-то мимолётно неуловимым, но не став пытаться понять, чем же именно отвернулась, наблюдая за пришедшими на его место мужчинами. Направляясь в их сторону, Анисе хладнокровно кивнул Ивон и, окинув безразличным  взглядом незнакомку, прошел мимо.

– А так посмотришь и сказать трудно о том, что мы с ним столько лет знакомы.

– Не страшно, – повернулась к ней Мария, став куда уверенней и спокойней, чем прежде. – Пойдем, посмотрим, что ещё тут есть.

– Вот этот настрой мне куда больше нравиться! Пойдём!

Впервые рассмеявшись, она взяла Ивон под руку и на этот раз уже сама повела её вперёд. Сидр сделало своё дело и теперь, охмелев, девушка смогла по-настоящему расслабиться, наслаждаясь происходящим. Наконец все мелодии и краски приобрели для Марии потерянный смысл. Словно в блуждающем хаосе постепенно всё начало приобретать свою суть и форму. Постепенно шум начал расслаиваться и через мгновение уже полностью разделился став смехом и весёлой мелодией, а разноцветные кляксы, что мелькали со всех сторон, обратились в красивые цветочные гирлянды.