– Пожалуй.… Там вы сказали, что вовсе не дух является главной проблемой в изгнании.

– Вы не совсем верно поняли меня, святой отец. Я говорил не об изгнании, а о том, как несчастному придётся жить после. Для того чтобы не умереть он уже неделю как начал высасывать соки из своего собственного тела. Сейчас Стефан способен управлять им только потому, что в том находится демон, а вот после изгнания, ему придётся ещё долго приходить в себя. Его мышцы серьёзно атрофированы, вплоть до того, чтобы заново учиться работать руками и ходить.

– Вот значит как… – задумался Филипп, даже и не подозревая о существовании стольких нюансов. – А как же все те речи о том, что рыцари вашего ордена подобным не занимаются и что их методы основаны на спасении через непосредственное уничтожение?

– Правда, чистой воды. Всё именно так и есть, но на этот раз можете не волноваться. Сюда мы прибыли не по непосредственному поручению, а потому и поступать можем по обстоятельствам, используя любые удобные нам методы.

– А мне всегда казалось, что человек должен исполнять своё истинное предназначение, вне зависимости от того чего хочет сам.  И если принял такую судьбу, то должен следовать ею не смотря ни на что.

– Да вы фанатик – не то слово, – улыбнулся Михаэль. – Идеалист! В священнослужители наверняка пошли не просто так. Верите в то, что Господь спасёт нас?

– А разве может быть иначе? К тому же, я совсем не понимаю, как о подобном можете говорить вы, – заметил Филипп.

– Очень просто. Хотел узнать о ваших мотивах, чтобы знать, о чём следует говорить, а о чём нет.

– В таком случае всё вполне очевидно. Я принял сан, потому что искренне верю в то, что лишь это способно помочь нам найти свой истинный путь. Потому, что верю, что человека может спасти только любовь к Богу.

Когда священник говорил, выражение его лица было таким лучезарно-наивным, словно он даёт торжественную клятву перед самим королём. Отвернувшись, чтобы тот не смог увидеть его иронично-насмешливую улыбку, Михаэль указал на вывеску «Золотое колесо», в самом конце улицы.

– Вот мы и на месте.

– Далеко же вы забрались.

– А, по-моему, нет, – пожала плечами Мария. – Отсюда до дома Стефана всего несколько кварталов.

– Да,… но вот до церкви… далеко.

– А вы что, темноты боитесь? Или же чего посерьёзней? – усмехнулся Михаэль. – К тому же мы сюда не пешком добрались.

– Так значит вы на лошадях.

– А разве это так странно?

– Нет, конечно, даже и не знаю к чему это я.

– Что ж, на сегодня достаточно, а обо всём остальном предлагаю поговорить завтра.

– Конечно-конечно. Я всё прекрасно понимаю.

Зайдя в комнату, поспешно забирая свои вещи, Михаэль испытал внезапный упадок сил. Борясь со странной дрожью, он не смог устоять на ногах. Комок, застрявший в горле, не позволял дышать, заставляя грудь сжиматься с такой силой, что мужчина ощущал, как его рёбра болезненно впиваются в лёгкие. Собравшись с силами, понимая, что он больше не может здесь оставаться, Михаэль наконец-то вышел к Марии и священнику.

– Скачите вперёд, я вас догоню, – отдав Филиппу Рэйвена, он не желал, чтобы они видели в каком он сейчас состоянии.

– Только давай быстрей, – взглянула на него девушка, усаживаясь в седло, – мне нужно с тобой поговорить.

Прошло около получаса, но легче так и не стало. Тяжело дыша, делая каждый вдох как можно глубже, Михаэль боролся с собой, укрощая то неистовое животное, что неудержимо жаждало вырваться на свободу из крепких оков своего хозяина. Демону не хотелось идти к собору, но он не мог не выполнить приказ своего контрактора. Воля Марии тянула его к себе. Принуждала идти на встречу, которой он так отчаянно пытался избежать.

И этот путь, показался сущим кошмаром. Кошмаром, который уже неспособен закончиться. Уверенно шагая вперёд, Михаэль уже ничего перед собой не видел, в ушах стоял глухой стук собственного сердца. Продолжая идти, не в силах противостоять вспыхнувшему в нём огню, что теперь требовательно и неукротимо разливался по венам, он посмотрел вперёд, понимая, что до церкви осталось всего около сотни метров.

Облокотившись на её высокие двери, прямо на пороге стояла Мария. Такая спокойная и задумчивая, она показалась ему таким близким, но совсем другим человеком. Девушкой, которая никогда в своей жизни не имела дела с нежитью, человеком, по праву заслуживающим совсем другую участь. Никогда прежде не думая о подобном, сейчас Михаэлю стало не по себе, ведь именно он стал тем, кто окунул Марию в мир ужасов, крови и смерти. Прежде, восхищаясь её выдержкой, сейчас демон взглянул на неё совершенно другими глазами.

«Я ломаю её, уничтожаю ту, которой всё это время так восхищался», – остановился перед ступеньками, поднимая на неё померкший взгляд.

– У тебя кровь на губах, – озадаченно свела брови девушка, делая шаг навстречу.

– Ненужно, – холодный звук его голоса прошелся лезвием по её телу, принуждая остановиться. – Знаю, вы хотели поговорить со мной, но сейчас у меня нет на это времени, – отвернулся, уходя прочь.

Не понимая почему, но от такого Михаэля, Марию забило ознобом, заставляя застыть в тревожных воспоминаниях. Взглянув ему вслед «опустошенными» глазами, она ещё какое-то время прибывала в оцепенении.  В памяти тотчас возникли блики огня, от камина и то ужасное, чудовищное дыхание, которое она по сей день не была способна забыть. Схватившись за своё запястье, выкручивая руки, Мария начала хватать воздух, пытаясь заглушить прилив паники. В голове помутилось, а по коже, скользнули отвратительные прикосновения.

 «Больно, чёрт побери, как же мне больно». Пройдя мимо клирика, девушка, направилась к колокольне. Безумно хотелось почувствовать ветер. В последнее время лишь ощущая его, Мария могла сказать, что на самом деле жива. Только тогда, когда он дул ей в лицо, нарушая штиль в котором она прибывала, девушка понимала, что она всё ещё не умерла…

В последнее время, Михаэль не мог быть рядом с Марией так же легко и свободно, как это было раньше. Не мог, понимая, сколько между ними недосказанных слов и недопонятых фраз. Потянувшись к губам, вытерев кончиками пальцев выступившую кровь, он откинулся на черепицу, укладывая руку на согнутое колено. Сейчас всё существующее, казалось ему совершенно бессмысленным, не вызывающим никакого интереса. Наблюдая за утопающим во тьме городом, Михаэль ощущал внутри себя гнетущую пустоту. Томительная скука умостилась на его лице, от чего, то уже не казалось принадлежащим настоящему человеку.

Это было лицо картины, спокойное, бесстрастное лицо неизвестного мужчины, мысли которого невозможно разгадать, тяжесть венца которого неспособны ощутить. Ни одна мышца, ни один нерв не выдавал в нём признаков жизни, превращая в бездушную статую, нерушимость которой нарушали лишь колыхающиеся на ветру пряди волос. Спокойные глаза, под широкими чёрными бровями, устало смотрели на тёмный горизонт. Уносясь мыслями куда-то за приделы всего разумного, туда, где уже давно ничего не существует и неспособно существовать. В мёртвую, выжженную пустыню его собственной души…

Неторопливые шаги далеко не сразу заставили Михаэля опомниться, ведь и ему самому, совершенно этого не хотелось. Не хотелось возвращаться в угрюмую реальность, в которой, то и дело, приходится своими собственными руками причинять страдания тем единственным, кто сумел обрести для него хотя бы какое-то значение в этой бессмысленной жизни. Всё равно, какое,… всё равно для чего,… и всё равно как.… То ли это беглая прорицательница, что уже не раз ему помогала, то ли его замечательная подопечная, искренне верящая в любовь к демону, то ли девушка, готовая положить его на алтарь желанного возмездия. Возмездия, что стало главной и единственной целью её существования…

И в подобных мыслях пролетела вся эта угрюмая ночь. Михаэль не стал скрываться из виду, когда солнечный свет постепенно начал заполнять собою всё вокруг. Сейчас ему захотелось увидеть то, каким станет рассвет этого дня, прогоняя прочь белую пелену тумана. Как на горизонте появится солнце, а его золотые лучи коснуться земли, деревьев, домов и его кожи. Как после холодной ночи воздух постепенно становится теплей.