Небеса не остались в долгу: на следующий день, когда искали пролив между коралловыми рифами к северу от острова Санта-Исабель, моряки увидели средь бела дня яркую звезду. Все решили, что она ниспослана царем небесным и нужно следовать ее указаниям. Это была Венера, которую на тех широтах нередко можно было отчетливо видеть в течение двух часов после восхода солнца и такое же время перед наступлением вечерних сумерек. Гальего тоже считал звезду хорошим предзнаменованием, но он чаще обращал свой взор в глубины моря, чем на небо, собственноручно забрасывал лот и вскоре смело ввел корабли через пояс рифов в бухту Звезды, где 9 февраля 1568 года они бросили якоря.

Двумя днями раньше испанцы увидели жителей этих мест: чернокожие люди с вьющимися волосами, вооруженные луками и стрелами, приблизились к кораблям в лодках, похожих по форме на полумесяц. Менданья велел сбросить им стеклянные бусы и цветные колпаки, и довольно скоро первые из них уже поднялись на борт и попробовали предложенный обед. Вся пища вызвала одобрение, кроме вина, которое они, едва пригубив, тут же выплевывали, корча гримасы. Потом они и вовсе осмелели; очень скоро можно было видеть их, с удовольствием лазающих по переплетениям такелажа или пытающихся повторять испанские слова; некоторые старались завладеть какими-нибудь предметами и сбросить их в лодки ожидающим соплеменникам. Видимо, непросто было Менданье и монахам удержать команду от необдуманных действий. Правда, то обстоятельство, что многие из прибывших после непродолжительных усилий могли довольно отчетливо произнести отрывок из молитвы «Отче наш», способствовало вначале определенному снисхождению.

Уже во второй половине дня 9 февраля на пляже бухты Звезды

Дух моря. Остров Сан-Кристобаль из группы Соломоновых островов

возвели деревянный крест, и после торжественной церемонии испанцы вступили во владение окружающей местностью. Затем Гальего дал работу плотникам. Из готовых запасных частей, взятых с собой, и из деревьев, поваленных на берегу, была построена бригантина-маленький двухмачтовый парусник, с помощью которого решили исследовать побережье. Кроме того, группа под командованием Педро де Ортеги, квартирмейстера⁴⁴и временного капитана корабля «Тодос Сантос», обследовала округу. Менданья поручил ему сделать заключение о пригодности внутренних районов открытой страны к последующей колонизации. Ортега и шестьдесят его спутников совершили невероятное. Подвергаясь то и дело атакам местных жителей, которые в конце концов расценили проникновение испанцев в глубь страны как враждебные действия, они пересекли дремучие леса, казавшиеся непроходимыми, и взобрались на горный хребет в центре страны. Там их ждало жестокое разочарование. То, что они принимали за горы Terra australis, оказалось всего лишь островом. На обратном пути они постоянно попадали в засады, но защищаться могли только вслепую, разряжая аркебузы в сторону джунглей и поджигая поселения, чтобы таким способом попытаться задержать преследователей.

И островитяне и испанцы действовали именно так, как предписывала им их историческая роль. Одни не могли допустить, чтобы безнаказанно нарушались исконные границы племенных поселений, другие, только нарушая эти границы, могли получить необходимые им сведения. И тем не менее экспедиция Менданьи представляет собой редкий пример того, что и конкистадоров можно заставить ценить жизнь местных жителей, если их предводителями являются такие сознающие свою ответственность люди, какими были Менданья и Эрнандо Энрикес. Так, они сочли необходимым сразу же после высадки на берег принять решение о том, как следует в будущем обходиться с островитянами. Вождь поселка в бухте Звезды Билебенара не доставил обещанные продукты питания, а запасы на борту были недостаточны, так как флотилия была снабжена провизией, исходя из протяженности плавания в шестьсот лиг. Менданья обсудил создавшееся положение с офицерами, но право окончательного решения предоставил одному из священников. Тот считал, что надо попытаться наладить обменную торговлю в глубинных районах страны. Если же это не удастся, тогда каждый может взять столько провизии, сколько ему нужно для утоления голода, при этом по возможности без применения силы. К оружию можно прибегать только в том случае, если необходимо защитить собственную жизнь.

Ортега придерживался этой инструкции, хотя его потери были большими, чем у противной стороны: два испанца были ранены стрелами и один из них умер, в то время как из жителей Соломоновых островов погиб только один человек. Правда, квартирмейстер становился непреклонным, когда встречался

Житель Соломоновых островов. На лице шрамы-украшения. Гравюра на дереве, XIX век

с проявлениями язычества: «Он выдержал много столкновений с индейцами, в ходе которых сжег много храмов, где молящиеся поклонялись змеям, жабам и другим гадам».

Через несколько дней Менданья увидел нечто еще более отвратительное: островитяне принесли ему клубни ямса и части тела ребенка. Он велел сжечь труп в присутствии того, кто его передал, «чтобы они поняли, что мы не едим человеческого мяса». И хотя Гальего пишет, что жители Соломоновых островов будто бы потупились от стыда, вряд ли они поняли, почему испанцы с таким негодованием отвергли предложенный им трофей охоты за головами. Менданья не дал своим подчиненным выразить отвращение с помощью аркебуз, и это делает ему честь.

Между тем строительство бригантины было закончено. Судно могло поднять на борт тридцать человек со всем для них необходимым. Его исключительная польза наглядно проявилась во время исследования близлежащих островов, например во время ночных плаваний, когда расположение остроконечных коралловых рифов можно было определить лишь благодаря флуоресценции, вызванной наличием в воде мелких организмов. Более

Воин с Соломоновых островов. Гравюра на дереве. XIX век

громоздкий корабль очень скоро наскочил бы на мель. В ходе последующих плаваний под руководством Ортеги и Гальего были обследованы южные и центральные Соломоновы острова: Гуадалканал, Сан-Кристобаль, Малаита, Флорида, Улава и остров Трех Сестер. Почти на всех из них над сверкающей поверхностью моря более чем на тысячу метров поднимались конусообразные вершины гор, покрытые прохладными лиственными лесами. Берега заросли манграми, имевшими корни-ходули, иногда встречались рощи кокосовых пальм, верхушки которых напоминали веера. Вода у берега была темно-голубой, и лишь на расстоянии нескольких сотен метров от пляжа прибойная волна и бирюзовый цвет воды выделяли линию прибрежных рифов. Ветер выносил в море запахи цветов, дым костров, слышались кри-езнакомых птиц. Правда, эта райская местность то и дело становилась ареной кровопролитных стычек с ее темнокожими, ко сложенными и гордыми обитателями. Мужчины были совершенно голые, и только на шее и руках у них были надеты браслеты из листьев, служившие украшениями, а на лицах, тоже для красоты, были нанесены искусственные шрамы, и, конечно, они всегда имели при себе оружие: стрелы и луки, копья, палицы, украшенные искусной резьбой. Нередко они встречали испанцев, высаживавшихся на берег, градом стрел и камней: женщины и дети обычно тоже принимали участие в такой обороне, и часто на берегу оставались один-два трупа.

Педро Сармьенто де Гамбоа тем временем тоже не оставался без дела. Еще до Ортеги он вместе с отрядом из двадцати четырех человек предпринял попытку подняться на горный хребет острова Санта-Исабель, но, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением, вынужден был укрыться на песчаной отмели посреди реки. Там преследуемые провели бессонную ночь под проливным дождем в постоянном страхе подвергнуться новым нападениям и в конце концов совершенно обессиленные вернулись в бухту Звезды. Сармьенто показалось, что во время этого похода он обнаружил признаки месторождения золота. Наверное, его сообщение пробудило всяческие фантазии в воспаленных умах и способствовало тому, что острова впоследствии получили название Соломоновых. Во всяком случае, во время плавания никто еще не употреблял этого названия. На островах, открытых Менданьей и его спутниками, современники расположили золотую страну Офир, откуда библейский царь Соломон получал свои сокровища: «И отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону»⁴⁵.