Фигурка предка. Острова Санта-Крус

Восемь дворян несли гроб, обернутый черной материей, глухие удары барабанов, покрытых траурным крепом, определяли ритм шагов, солдаты взяли оружие на караул. Упрямый мечтатель о Южном континенте, чьи дела редко совпадали с его идеалами, навеки предстал перед судом историков и лишь на время был предан меланезийской земле.

Дальнейшая история поселения на Санта-Крус — это хроника смертей (почти пятьдесят колонистов никогда уже больше не покинули остров) и постоянная угроза со стороны островитян. Правда, их атаки становились все реже и реже с тех пор, как деревни в округе были разорены, но испанцы лишили себя тем самым возможности пополнять запасы провизии. Викарий самоотверженно занялся лечением больных, но вряд ли он мог облегчить их страдания. Распространяемые в лагере слухи, что лихорадка — это кара божья за все свершенные мерзости, возникли, конечно, не без его участия. Очень скоро он стал настаивать на том, что необходимо покинуть остров, но затем тоже заболел. 2 ноября умер дон Лоренцо Баррето, через пять дней — викарий. Теперь и Кирос, раньше предлагавший остаться, был согласен с отплытием. И снова те, кто еще могли носить оружие, напали на деревни, чтобы запастись продуктами питания. Однажды их повел сам Кирос и приказал разгонять островитян только холостыми выстрелами. Пустая затея для той толпы, которой он командовал. Погибли люди, были сожжены посевы, разорены дома. Как-то мародеры убили сто двадцать свиней только для того, чтобы взять с собой несколько штук. 18 ноября 1595 года существование испанской колонии на острове Санта-Крус прекратилось. В трюме «Сан-Херонимо» находился извлеченный из земли гроб с телом Альваро Менданьи де Нейры. Он сопровождал уход испанцев из Меланезии.

Деревня на одном из островов Санта-Крус. Литография XIX века

Теперь цель плавания — Манила. Там корабли приведут в порядок, наберут новые команды, чтобы снова отправиться на поиски Соломоновых островов. Кирос очень удручен жалким состоянием судов, большой урон которым нанесли черви-древоточцы, эти термиты моря; точно так же непрочны паруса и тысячи раз плетеные-иереплетеные канаты. Все это, вместе взятое, не дало осуществиться его желанию исследовать такую близкую Новую Гвинею. Более того: «Норма продуктов, выдаваемых в день, составляла полфунта муки, из которой замешивали на морской воде тесто и выпекали в горячей золе [хлеб]; пол-квартилло [1/2 литра] воды, где было полно тараканов, из-за чего вода становилась противной и зловонной. Тяжелые страдания, разобщенность чувств и стремлений не способствовали возникновению атмосферы товарищества. Достаточно упомянуть жуткие гнойные язвы и нарывы, появившиеся на ногах — круюм только скорбь, стоны, голод, немощность, смерть… Не проходило и дня, чтобы за борт не выбрасывались один-два трупа; бывали дни, когда их число достигало трех-четырех. Дошло до того, что нам стало невероятно трудно поднимать мертвых с палубы».

Карта Юго-Восточной Азии Антонио Эрреры, опубликованная в 1602 году. Изображены Молуккские острова, Новая Гвинея, Соломоновы острова и острова Микронезии

В ночь на 11 декабря исчез из поля зрения «Сан Фелипе», через неделю — «Санта-Каталина». Она, как и «Санта-Исабель», навеки исчезла, если, конечно, не принимать во внимание той истории, что позже передавалась из уст в уста в тавернах Манилы и Акапулько, — о кем-то встреченных кораблях, блуждающих в беспредельном море с разорванными парусами, на палубах которых валяются сморщенные мумии — все, что осталось от экипажей. Однако «Сан-Фелипе» нашел дорогу на Филиппины.

Поведение доньи Изабеллы еще более усугубляло страдания на корабле. Она распорядилась снабжать своих cnyi без ограничения из общего котла, хотя имела собственные припасы, а в каморке недалеко от ее каюты откармливались теленок и две свиньи. Умирающим она отказывала в последнем глотке воды, но на глазах у всех приказывала стирать в питьевой воде свои платья. Именно она воспротивилась тому, чтобы команды сопровождающих судов были доставлены на «Сан-Херонимо», как предлагал Кирос. Просто удивительно, что никто из членов экипажа, людей, для которых и море по колено, не поднял руку на самовлюбленную госпожу. Этим она была обязана в первую очередь главному кормчему, его лояльной по отношению к ней позиции. И все-таки однажды даже такой преданный человек, как он, заметил ей, что в сложившейся ситуации власть на корабле ни в коем случае не должна пошатнуться. Знаменательной вехой в карьере Кироса-дипломата, ставшего им не по доброй воле, явился день, когда ему удалось уговорить донью Изабеллу пожертвовать ради подданных по крайней мере теленком. Что касается способностей Кироса-навигатора, то они, вне всякого сомнения. были выдающимися. 21 декабря испанцы увидели остров, видимо, из группы Каролинских, но на него невозможно было высадиться из-за цепи рифов, окаймлявших берег. Через несколько дней достигли Марианских островов. Здесь выяснилось, что тросы настолько истлели, что даже невозможно спустить на воду лодку для поисков якорной стоянки. Плавание пришлось продолжать до тех пор, пока 12 января на горизонте не показались Филиппинские острова. Дальше «Сан-Херонимо» повел местный лоцман. Не доходя нескольких миль до Манилы, они встретили лодку с четырьмя соотечественниками. Люди на борту приветствовали их так, словно то были не четыре человека, а «четыре тысячи ангелов». «Ангелам» же спасенные показались посланцами из преисподней, когда они увидели их, столпившихся на палубе, покрытых нарывами и исхудавших, словно живые скелеты, а между ними — двух хрюкающих свинок. «Почему вы не убили свиней?» — спросили они в крайнем удивлении. «Свиньи принадлежат губернаторше» — таков был ответ. Испанцы воскликнули: «Черт побери! Разве сейчас время быть вежливыми по отношению к свиньям?»

Донья Изабелла проявила щедрость. Было приготовлено не только свиное жаркое, но нашлось даже вино. Поздно, да к тому же и во вред обессилевшим людям. Не менее чем пятидесяти из тех, кто покинул Санта-Крус, все равно никакое, даже самое вкусное угощение уже ничем не могло помочь; еще десять человек умерли по прибытии в Манилу. Там, 11 февраля 1596 года, «все воздали хвалу богу за то, что он их пощадил». Однако благодарностей в адрес Кироса мы не слышим. Наоборот, он даже попал в затруднительное положение, ибо еще в конце плавания донья Изабелла и ее братья, охваченные страхом и ненавистью, подумывали, не лучше ли будет его убить. Во всяком случае, она забросала королевские учреждения жалобами о нанесенных ей оскорблениях, а затем… снова вышла замуж — впредь защищать ее от всяческих бед будет влиятельный дон Фернандо де Кастро.

Фернандес де Кирос закончил свой отчет рассуждениями о том, почему не были найдены Соломоновы острова и где их следует искать в будущем. По мнению Кироса, экспедиция Менданьи не была успешной по трем причинам: во-первых, цель ее находилась дальше от Перу, чем было принято считать, во-вторых, из-за «личных интересов» были даны неправильные данные о географической широте Соломоновых островов и, наконец, в-третьих, несовершенство или нехватка необходимых навигационных инструментов для расчета пройденного расстояния помешали в свое время Гальего верно определить местоположение этих островов. Затем Кирос пришел к заключению, что Санта-Крус, Соломоновы острова и Новая Гвинея расположены недалеко друг от друга, и составил карту мира, наиболее верно отражающую их истинное положение. То же самое в 1587 году предполагал, не принимая в расчет архипелаг Санта-Крус, картограф Абрахам Ортелий, а также Антонио Эррера, опубликовавший в труде «Описание Западных Индий», вышедшем в Мадриде в 1601 году, свою карту. Оба лишь усовершенствовали гипотезу Лопеса де Веласко, высказанную им в 1580 году. Теперь Веласко не только учел острова Санта-Крус, но и дополнил Кироса, высказав идею о том, что все эти острова находятся непосредственно перед Южной Землей и являются густонаселенными, плодородными окраинами богатого золотом континента, где миллионы душ ждут избавления через крещение. Навязчивая идея о том, что он призван открыть для западных стран Южную Землю, тешит тщеславие не одного только Веласко. Для Кироса поиски Южной Земли становятся манией, заставляющей его совершать поступки, которые стороннему наблюдателю могут показаться очень странными. В действительности же его будущее плавание станет последним великим морским плаванием Испании в Тихом океане, о котором Джон Биглхоул скажет, что оно выявило «тайну всех ее успехов и всех ее неудач».