Однако похищенным островитянам было не до восторга. Трое на следующий день прыгнули за борт, надеясь добраться до берега вплавь, и двоим это удалось. 21 апреля был открыт остров Тикопиа на юго-востоке архипелага Санта-Крус. Кирос желал знать, населен ли остров. Торрес на ялике поплыл туда, встретил дружелюбных, прекрасно сложенных людей и получил «накидку из тонких пальмовых листьев и сведения о новых землях». Затем горизонт заволокло дымкой, начало штормить, и корабли два дня дрейфовали в бурном море. Недалеко от островов, носящих теперь имя Торреса, увидели плодородную землю с возвышающейся над ней конусообразной вершиной остров Мера-Лава из островов группы Банкс. Затем появились другие острова, вид которых все больше обнадеживал Кироса, ведь они были гористы, богаты пресной водой, покрыты густыми лесами, а значит, могли быть предвестниками континента. Во время высадки на остров Гауа испанцы встретили островитянина с очень светлой кожей, приблизившегося к ним без малейшей опаски. Возможно, он знал кое-что о судьбе их предшественников. Кирос стал расспрашивать его о землях, лежащих неподалеку, и в ответ островитянин показал на горизонт и совершенно отчетливо произнес слова «Мартин Кортал». (Мартин Кортал — это был кормчий, отправившийся четыре десятилетия назад с Лопесом Вильялобосом на Филиппины, а затем решивший отыскать собственную дорогу назад в Мексику; вместе со многими товарищами его ссадили на каких-то островах в западной части Тихого океана.)

Бытовая сценка на острове Тикопиа. Литография XIX века

Но Кирос спешил дальше. 29 апреля впередсмотрящий сообщил, что видит землю, протянувшуюся на юг и юго-запад, «и, поскольку видна была одна только суша, этот день стал самым радостным и праздничным из всего плавания». Южный континент! Кирос никогда не узнает, что на самом деле это были Новые Гебриды, острова Пентекост, Маэво и Аоба, образующие, если смотреть на них издали, единый силуэт. Горные цепи, вскоре замеченные на западе, венчали «Землю Святого Духа», как назвал ее Кирос. Он поплыл туда, и 1 мая была обнаружена бухта «такая большая, что нигде в Океании нет ей подобной». Она получила название Сан-Фелипе-и-Сантьяго. Когда через два дня корабли бросили якорь, бухта стала ареной кровавого столкновения. Началось с того, что убили островитянина, скорее любопытного, чем воинственного, а обезглавленное тело повесили на суку. А кончилось тем, что его соплеменников, атаковавших корабли, разогнали огнем из корабельных пушек. «На этом кончился мир. которого так жаждал капитан», — писал Бермудес. Действительно, воинственный барабанный бой с тех пор уже не затихал…

Ударный инструмент с вырезанной щелью. Острова Новые Гебриды

О том, что произошло дальше, придется рассказать коротко, насколько позволяют рамки нашей книги. Педро Фернандес де Кирос, папский посланец в Южную Землю, временно вытеснил Кироса-исследователя. От имени святой Троицы, католической церкви, трех религиозных орденов и испанских владык он вступил «во владение всеми землями», которые он «открыл» и которые «откроет впредь», «всей этой страной Юга до самого полюса». Он основал колонию — правда это всего лишь в спешке возведенная маленькая часовня — с гордым названием Новый Иерусалим, а также орден рыцарей Святого Духа, символ которого — голубой крест — отныне должны были носить все его спутники. Создал военный совет из девятнадцати человек и магистрат, распределил посты — казначея, смотрителя рудников, начальника полиции, мирового судьи и так далее. Фейерверки, процессии, церемонии поднятия флага, возведение крестов; некоторые офицеры подарили своим рабам свободу, блок и веревка исчезли с реи. Бесспорно, это было самое счастливое время в жизни незаурядного человека, который действительно принадлежал к тем, кого называют одержимыми, но которого большинство спутников и современников втайне презирало, а Диего де Прадо даже называл «португальским торгашом».

Меланезийский танец масок. Северная часть архипелага Новые Гебриды. Гравюра на дереве. XIX век

Описания острова, или, по мнению Кироса, «Земли Святого Духа», не лишены поэзии. Например, описания горы, упирающейся своей вершиной в облака, которую словно сжигает восходящее солнце, живительных вод рек Иордан и Сан-Сальвадор, изобилия фруктов, похожих на миндаль. Про людей он пишет, что они среднего роста, мускулисты, с темной кожей и вьющимися волосами, «безумно увлечены празднествами и танцами, которые они исполняют под звуки флейт и барабанов, сделанных из полых стволов деревьев. Они употребляют в качестве инструментов раковины морских моллюсков, а во время танцев издают, когда сходятся или расходятся, громкие выкрики». Питаются они в основном таро, ямсом, кокосовыми орехами, бананами, морскими животными всех видов, птицей и свиньями, зубы которых имеют удивительную форму. (В Меланезии свиньям часто удаляли верхние клыки, а нижние неограниченно росли вверх и закручивались. Этих животных съедали только во время религиозных церемоний; их челюсти были объектом культа.)

Меланезийская домашняя свинья

Кстати, Кирос внес разнообразие в набор культурных растений на острове, высадив кукурузу, хлопчатник, лук, арбуз, тыкву, фасоль и другие растения. «Местные жители вооружены тяжелыми деревянными палицами, деревянными луками, тростниковыми стрелами с деревянными наконечниками и дротиками, усиленными кусками костей». Остроконечные крыши их хижин покрыты листьями. Еду они готовят в глиняных горшках, а мясо тушат завернутым в листья на очагах под навесами. То, что сообщает Кирос, — это результат тщательных и осмысленных наблюдений, его заключения вполне разумны. Может быть, он и был мечтателем, но он не был фантазером.

Тем временем поведение некоторых «рыцарей» его ордена то и дело вызывало раздоры, а поскольку он не мог решиться покарать злодеев, так как их грабительские вылазки в значительной степени пополняли запасы провианта, он приказал ликвидировать лагерь и исследовать побережье в южном направлении. 8 июля корабли покинули бухту, и спустя три дня судно «Сан-Педро-и-Сан-Пабло» оказалось в море одно. Как все произошло на самом деле, сейчас установить уже невозможно. Сразу после того, как вышли из бухты, поднялся шторм; «Сан-Педро» и «Три волхва» повернули назад, а флагманский корабль снесло в противоположную сторону. Кажется очень странным, что потом не были предприняты энергичные попытки снова собрать флотилию. Напротив, после затянувшегося спора с подчиненными Кирос убедился, что все настроены плыть на родину, и приказал взять курс на Акапулько. Возможно, сообщение Прадо, что на корабле вспыхнул мятеж, содержит долю истины. Бесспорно одно, что Киросу, опять тяжело заболевшему, события на корабле были уже неподвластны.

Для Луиса Ваэса де Торреса исчезновение флагманского корабля имело важные последствия. Вероятно, сначала он искал обломки его корпуса, так как было естественным предположить, что флагманский корабль потерпел крушение. Дальнейшие его действия определяла инструкция вице-короля Перу, полученная на случай, если Кирос вдруг умрет или корабли потеряют друг друга в море. Согласно инструкции, он должен был продолжать поиски Южного континента до двадцатого градуса южной широты, а затем, если он его не найдет, возвращаться в Испанию

Культовая маска из черепашьего панциря.

через Филиппины. Так и случилось. Торрес продвигался в юго-западном направлении до двадцать первого градуса, потом из-за урагана вынужден был повернуть, и его снесло в северо-западную часть Кораллового моря. Когда он понял, что не сможет обогнуть восточную оконечность Новой Гвинеи, он решительно, хотя, возможно, и несколько отчаянно, повернул на запад. Тут он открыл несколько островов и пролив, носящий теперь его имя. Два месяца он плыл по нему, проклиная его воды, полные опасных мелей и быстрых течений, попадал в разные переделки и наконец 22 мая 1607 года прибыл в Манилу. Сведения о его открытиях, которые могли бы облегчить голландцам многие задачи или даже создать новую политическую ситуацию в колониях, хранились в тайне в испанских архивах целых полтора столетия.