Южная Земля в представлении голландцев. Карта Иоганна Янсзона (1650)

Это вовсе не значит, что голландских путешественников не волновало и не манило неизвестное. Наоборот, сообщения голландца Яна Хейгена ван Линсхотена, прожившего пять лет в Гоа, центре португальской торговли с Восточной Азией, и опубликовавшего в 1595–1596 годах обширный труд о странах Востока, несомненно, должны были заинтересовать его соотечественников и воодушевить их на плавания в эти места. Линсхотен сообщал, в частности, не только о богатстве и достопримечательностях Ост-Индии, но и о зверствах, чинимых португальской колониальной администрацией. Бесспорно, он пробудил алчность тех, кто вынужден был пока оставаться не у дел.

Поворотным событием стало падение в 1580 году Португалии и присоединение ее к Испании. Голландские купцы, обосновавшиеся в Лиссабоне и до сих пор закупавшие все дальневосточные товары на его набережных, стали подвергаться нападениям со стороны испанцев. Результат этих действий был противоположен тому, на какой рассчитывал Филипп II. В 1595 году Корнелис Хаутман задал основательную трепку португальскому флоту у мыса Доброй Надежды и в скором времени проложил торговый маршрут в Бантам-«гавань Перца» на северном побережье Явы. Спустя три года Оливер ван Норт, первый голландский мореплаватель, совершивший кругосветное плавание, проник через Магелланов пролив в Южное море. Последнее пятилетие XVI века подарило нидерландским мятежникам союзы с Англией и Францией. И когда в 1606 году были сорваны первые мирные переговоры с Испанией, поскольку Филипп III пытался запретить своим конкурентам плавания в открытом море, они уже вовсю подрывали иберийскую колониальную империю. Позже, когда европейские армии уничтожали друг друга в Тридцатилетней войне, испанские короли могли лишь беспомощно наблюдать, как в течение всего лишь полустолетия голландцы прибрали к рукам почти всю дальневосточную торговлю.

Сейчас самое время более подробно остановиться на том, как это случилось. Голландцы пытались проникнуть к «Островам пряностей» по трем направлениям: через Северо-Восточный проход, или так называемый «Анианский», о котором мечтали картографы и существование которого впоследствии доказал Беринг, то есть вокруг Северной Европы и Азии; вокруг мыса Доброй Надежды и через Индийский океан и, наконец, по маршруту, проложенному когда-то Магелланом. Попытки пройти Северо-Восточным проходом, предпринятые в 1594–1597 годах Баренцем, Хемскерком и Рейпом (кстати, среди участников экспедиций 1594 и 1595 годов был Линсхотен), провалились. Удача выпала на долю Корнелиса Хаутмана, который с первой же попытки (1595–1597) добрался до Индонезии через Индийский океан. По его маршруту в 1598–1600 годах проследовали Ван-Нек и Варвейк и основали в Бантаме факторию.

Приблизительно в это же время, в сентябре 1598 года, Оливер ван Норт с четырьмя кораблями, на которых было двести сорок восемь человек, покинул Европу, чтобы пройти морским путем, проложенным Магелланом. Его флотилию снесло от Канарских островов к африканскому побережью, и он поплыл через Атлантику к Рио-де-Жанейро.

Голландские корабли у Марианских островок. Рисунок 1620 года

Но там моряки, надеявшиеся получить провизию, столкнулись с португальцами и воинственными индейцами. Устойчивый северо-восточный ветер помешал намерению Норта вторично пересечь Атлантический океан и перезимовать на острове Святой Елены. Прижатый ветром к бразильскому побережью, он вынужден был из-за больших потерь среди экипажа сжечь один из кораблей. И только в ноябре 1599 года после многих неудачных попыток ему удалось войти в Магелланов пролив. Там он встретил соотечественников.

Оказалось, что в июне 1598 года, еще до отплытия Норта, пять кораблей под командованием Якоба Маху покинули Роттердам с заданием обогнуть земной шар и обменять взятые с собой шерстяные изделия на пряности. Сразу после выхода из Магелланова пролива флотилию разметало по морю. Один корабль, «Лифде», сумел доплыть до Японии, но ее берега в апреле 1600 года увидели только двадцать четыре человека, девятнадцать из которых были до такой степени обессилены, что на берег их снесли на руках. Сам Маху умер еще в Атлантике. Оставшимся в живых nyib на родину был заказан, но им выпала, в особенности их британскому кормчему Уильяму Адамсу, знаменательная роль в вытеснении португальцев из Японии.

Другой корабль добрался до Молукк и попал в плен к португальцам. Третий, под командованием Дирка Герритсзона, был снесен к шестьдесят четвертому градусу южной широты. Там капитану показалось, что он видит покрытые снегом вершины «Большой Южной Земли». (Это могли быть Южные Шетландские острова или Земля Грейама.) Но стоило ему повернуть на север, как корабль угодил в руки испанцев. Итак, осталось два судна, капитанами которых были Себальд де Верт и Симон де Кордес. Сначала они дожидались остальных в Магеллановом проливе, но потом все-таки расстались. И вот теперь флотилия Норта натолкнулась на де Верта. Тридцать шесть моряков из почти восьмисот, вышедших в море под командованием Маху, в июле 1600 года вернулись в Голландию.

Воодушевленный рассказами де Верта, а может быть по каким-то другим причинам, Норт, начавший свою карьеру трактирщиком и обладавший, по свидетельству современника-хрониста, непомерным честолюбием, решил пуститься в пиратские рейды вдоль западного побережья Южной Америки. Вплоть до июля 1600 года он грабил испанские портовые города и нападал на корабли. От Вальпараисо до Акапулько его имя было у всех на устах. Но скоро охотник сам превратился в дичь. Голландцы ушли на запад и здесь познали все муки, подстерегающие тех, кто пересекает Тихий океан: встречные ветры, голод и цингу.

В сентябре Норт появился у Марианских островов. Описание того, что он там увидел, — его единственный вклад в этнографические исследования Океании: «У Разбойничьих островов к голландским кораблям подошло чуть ли не двести лодок, в каждой из которых находилось не менее двух-трех человек. Торговля шла таким образом: голландцы привязывали к тросу какой-нибудь железный предмет и опускали вниз, индейцы жадно его хватали и прикрепляли вместо него мешочек с рисом; затем голландцы поднимали его наверх и обнаруживали сплошной обман и надувательство со стороны этих людей, так как те заполняли мешочек рисом только сверху, а вниз запихивали листья и другие тому подобные никому не нужные вещи. Когда несколько человек взобрались на корабль, один из них неожиданно выхватил у голландца рапиру, бросился вместе с ней в море и поплыл к берегу. Адмирал приказал открыть по ним огонь, но большинство прыгали в море и, ныряя, скрывались на какое-то время под водой. И даже если удавалось перевернуть их лодки, это им было нипочем, поскольку они только отплывали в сторону, потом подплывали, ставили лодку в правильное положение и продолжали за нее держаться. Их лодки длинные и узкие, причем они одинаково быстро продвигаются вперед, без разворота, и со стороны носа, и с кормы».

Рассказ совершенно не отличается, за исключением отдельных деталей и выражений, от сообщения Пигафетты о Разбойничьих островах. И в географическом отношении предприятие Норта не было оригинальным, так как он следовал по стопам английских пиратов. У Филиппин он возобновил свои разбойничьи рейды, торговал на Борнео, пересек Индийский океан и в августе 1601 года прибыл в Роттердам с одним-единственным кораблем и тридцатью пятью членами экипажа на борту.

Итак, плавание Норта не было оригинальным ни по замыслу, ни по манере исполнения. (Стоит хотя бы вспомнить его приказ об истреблении индейцев Огненной Земли.) Но оно вполне соответствовало духу времени. Заслуга Норта заключается в том, что после его плавания голландцы в начале XVII века преодолели психологический барьер, возникший не в последнюю очередь из-за известия о провале первой экспедиции в Южное море. Теперь они убедились, что способны проникнуть в испано-португальские колонии, продвигаясь в западном направлении, и воочию увидели содержимое трюмов корабля Норта, когда-то загруженных шерстяными тканями: шестьдесят тонн сверкающих и благоухающих сокровищ.