Когда в 1739 году вновь произошли военные столкновения между Великобританией и угрожавшей ее интересам Испанией, британцы вдруг вспомнили о тихоокеанской «ахиллесовой пяте» своих конкурентов с Пиренейского полуострова. В следующем году они снарядили экспедицию из шести кораблей, которые после восьми месяцев тщательной подготовки в сентябре 1740 года покинули Англию. Эскадрой командовал Джордж Ансон. В сорокалетием возрасте он стал моряком, а через одиннадцать лет уже носил знаки отличия капитана военно-морского флота. Ансон был известен своей исключительной целеустремленностью и железной дисциплиной, которую он устанавливал на кораблях. Склонности к демократизму появились у него позднее. Целью его плавания, как в свое время Дрейка и Дампира, были испанские владения на тихоокеанском побережье Америки. На первых порах казалось, что задуманное окончится провалом: свирепые штормы вынудили два его корабля повернуть у мыса Горн назад, еще один разбился о рифы у южных берегов Чили. На островах Хуан-Фернандес Ансон обнаружил, что от экипажа трех уцелевших кораблей, которые вместе с ним вышли из английского порта, в живых осталась всего одна треть. А цинга продолжала косить людей. Несмотря на все эти трудности, ему удалось овладеть Пайтой и захватить богатую добычу на «серебряном галеоне». На обратном пути «Центурион» Ансона обогнул мыс Доброй Надежды и в июне 1744 года бросил якорь на рейде Спитхеда. Награбленные ценой жизни сотен английских моряков сокровища, стоимость которых оценивалась в пятьсот тысяч фунтов стерлингов, провезли на тридцати двух повозках через весь Лондон. Торжественный кортеж — вполне во вкусе «разбойника с большой дороги»! И еще — первопроходца Фрэнсиса Дрейка, чьи останки вот уже полтора столетия покоились в цинковом гробу на морском дне у Портобелло.

Через сто лет после буржуазной революции (1640–1660) в Англии свершилась промышленная революция. Вместо древесного угля, бывшего до того традиционным видом топлива, в процессах плавки впервые начали использовать каменный уголь и кокс; быстродействующие прядильные машины и механические ткацкие станки открыли эру новой техники производства; мануфактуры превратились в фабрики, которые исключительно быстро и независимо от использования энергии воды распространились по всей территории страны. Потребности развивавшейся промышленности обусловили интенсивное строительство путей сообщения с высокой пропускной способностью: дорог, мостов, каналов. На некоторых из них, например на тех, что были проложены между Манчестером и Уэрсли, плата за проезд одного транспортного средства уменьшилась вначале с сорока шиллингов до двенадцати, а затем и до шести. Водяные колеса, приводившие в движение сотни ткацких веретен, разорили тысячи ремесленников и кустарей, которые, работая на арендованных ткацких станках, до поры до времени питали иллюзии по поводу своей относительной независимости. Произвол крупных землевладельцев и капиталистических арендаторов их земель получил откровенную поддержку со стороны парламента. Крупные фермы, функционировавшие на базе широкого применения новейших достижений аграрной науки, вынуждали мелких крестьян заниматься наемным трудом на арендованных землях. Их новые хозяева, лендлорды, нуждались в машинах и инструментах, а фабрикантам были крайне необходимы овечья шерсть и лен. Как те, так и другие в равной степени зависели от рынка.

Произведенные излишки продуктов нужно было кому-то продавать, но британские рабочие отнюдь не были платежеспособными покупателями. В силу объективных причин возросла потребность в колониях. Они нужны были как рынки сбыта, как источники сырьевых ресурсов (правда, на первых порах речь шла лишь о таких продуктах, как табак и сахар), как объекты легкого обогащения за счет ограбления других народов и, наконец, как опорные пункты противодействия экспансионистским устремлениям других государств. Буржуазия требовала новейшей информации о жителях отдаленных частей света, об укладе их жизни, о своеобразии окружающей их природы. В эпоху Просвещения формировался удивительный, оптимистический гуманизм, который, к несчастью, не замечал тех, кто ютился в нищенских кварталах Бирмингема и Манчестера и в течение рабочего дня, длившегося шестнадцать часов, создавал условия для того, чтобы складывавшийся буржуазный строй достиг своего максимального расцвета. И если английские просветители, создавая образ безмятежного и счастливого «благородного дикаря», вполне сознательно противопоставляли его собственному обществу (в Англии эта манера игры в просвещение вызвала, однако, незначительный резонанс), то это было достойно признания и уважения. А то, что будет увидено и познано, в конечном счете убережет как философов, так и деятелей искусства от казавшегося неизбежным возвращения к античным идеалам. Но представление о «благородном дикаре», формировавшееся в том столетии, когда на британских кораблях из Африки в Америку вывезли два с половиной миллиона черных рабов, а английские купцы за счет этого получили громадные барыши, явление, по меньшей мере достойное внимания.

С тех пор как Испания в ходе неудачных для нее распрей с Бурбонами потеряла свое могущество, а король Людовик XIV (1643–1715) с гордостью провозгласил: «Пиренеи больше не существуют!», Франция стала наиболее могущественным соперником, которому Англия вынуждена была противостоять в споре за расширение колониальных владений. Воины между странами-соседями, находящимися по обе стороны Ла-Манша, становятся основной частью исторической картины XVIII века, картины, представляющей собой прежде всего полотно художника-баталиста. И хотя в войне за испанское наследство (1701–1713) испанский трон, невзирая на противодействие Великобритании и Голландии, оказался в руках Филиппа V, внука Людовика XIV, ослабленной Франции пришлось все же расстаться по Утрехтскому миру со значительной частью своих колоний. В войне, которая велась за австрийское престолонаследие (1740–1748), Великобритания начиная с 1741 года поддерживала Австрию в ее отношениях с Пруссией и Францией. Одновременно британские войска напали на французские владения в Америке.

В Семилетней войне (1756–1763) Уильям Питт Старший сменил своих «компаньонов» и в союзе с Пруссией одержал победу над Австрией и Францией. Заключенный в Париже в 1763 году мир обошелся Франции еще дороже, чем Утрехтский: была утрачена Канада, страна понесла ощутимые потери в Карибском море, Африке и Индии. В 1608 году голландец Гуго Гроций⁷⁸ опубликовал свой первый крупный научный труд «Свободное море», в котором провозглашал и отстаивал принцип свободы морей. Всего лишь через год этот труд был переведен на английский язык Ричардом Хаклюйтом (1552–1616), крупнейшим английским историком эпохи Великих географических открытий. И с этого момента принцип свободного моря превратился в девиз англичан: «Правь, Британия, морями!»

Некоторые читатели могут подумать, что мы чересчур уклонились от темы. Но это только кажется. История открытия и исследования Океании представляет собой часть европейской истории и в отрыве от нее остается всего-навсего собранием интересных, занимательных и на первый взгляд не связанных между собой эпизодов.

Настал момент, когда следует еще раз вспомнить имя героя предшествующей главы — Джорджа Ансона, вернее, лорда Ансона, поскольку ему суждено было носить этот титул. После его возвращения в Англию адмиралтейство, остававшееся аристократической организацией, двери которой были закрыты для лиц третьего сословия, предложило ему чин контр-адмирала. Но Ансон, успешно завершивший кругосветное плавание, отверг это предложение, поскольку в свое время адмиралтейские лорды отклонили его просьбу о повышении по службе. Ситуация в корне изменилась в апреле 1745 года, когда Ансон стал членом адмиралтейства, руководимого герцогом Бедфордским. Год спустя он был уже вице-адмиралом. В этом чине, вероятно, будучи первым лордом адмиралтейства (1751–1756 и вновь с 1757), Джордж Ансон приступил к реорганизации и демократизации британского военно-морского флота. Рекомендованные им структурные изменения сохраняли свою силу вплоть до XIX века, и нам следует быть только благодарными ему и графу Сандвичу, к которому мы еще вернемся, за то, что в 1768 году исключительно одаренный сын батрака-поденщика Джеймс Кук отправился в морское исследовательское плавание.