Свайные постройки на южном берегу Новой Гвинеи. Литография XIX века

Когда в конце первой недели июля корабли подошли к острову, ожидания людей оправдались далеко не полностью. Непрерывные дожди, нехватка кокосовых орехов и бананов, неудачная рыбная ловля, но зато тьма-тьмущая мошкары, доставлявшей людям страшные мучения, великое множество скорпионов и змей — все это отнюдь не содействовало отдыху команды. Люди напрасно охотились за немногочисленными дикими свиньями, водившимися в тех исключительно влажных и оглашаемых криками какаду лесах. Им удалось настрелять лишь немного голубей и поймать несколько черепах. Один из матросов, искавший моллюсков, нашел на морской отмели кусок свинцовой пластины с обрывками нескольких английских слов: «hor’d here…ick Majesty's». Нетрудно было догадаться, что здесь на якоре стоял корабль под британским флагом. Позднее, в Батавии, Бугенвиль узнал, что на острове высаживался Картерет и этот остров уже в течение года именуется Новой Ирландией. И тем не менее французам тоже удалось внести здесь весомый вклад в историю тихоокеанских открытий: во время солнечного затмения под руководством Верона достаточно точно была определена долгота Порт-Праслина (Говерс-Харбора) на Новой Ирландии. Поэтому капитан мог с полным правом и с гордостью заметить: «Эти наблюдения тем более важны, что при их помощи, а также при помощи астрономических наблюдений, сделанных на побережье Перу, наконец удалось совершенно точно установить протяженность по долготе обширного Тихого океана, которая до сих пор была определена неверно».

Каменный топор с Соломоновых островов

Время стоянки в Порт-Праслине окончилось. 24 июля корабли пошли курсом на север вдоль побережья Новой Ирландии. Экспедиция неоднократно встречала островитян, но надежды на удачную торговлю быстро исчезали. К тому же французам пришлось обороняться от нападений. В конце концов Щ лись вынужденными есть гнилую солонину, хотя до этого предпочтение отдавалось крысам и старой коже. Впрочем, не хватало не только пищи. Бугенвиль распорядился разрезать палатки, чтобы матросы могли из этой ткани сшить себе брюки. Когда повернули к острову Буру, одному из Молуккских островов, на кораблях насчитывалось уже пятьдесят человек, тяжело больных цингой. По этому поводу Бугенвиль писал, что старый спор о местонахождении ада уже окончен. Это место нашли. Появление французских военных кораблей, как, впрочем, и британских, было встречено голландцами с недоверием и неудовольствием. 28 сентября 1768 года «Будёз» и «Этуаль» пришли в Батавию. Наконец-то завершилось полное лишений плавание по исключительно опасному отрезку пути.

Однако порт, в котором свирепствовала лихорадка, стал местом новых мучений. Дизентерия и малярия вынудили французов спешно отправиться в дальнейший путь. В начале ноября они подошли к острову Маврикий. Здесь более тихоходный «Этуаль» был оставлен на ремонт. Через пять недель, покинув Маврикий, Бугенвиль снова тронулся в путь. 16 марта 1769 года он вернулся в Сен-Мало. Завершилось первое кругосветное плавание под французским флагом.

Маршрут плавания Бугенвиля в юго-западной части Тихого океана. Фрагмент карты, приложенной к его книге «Кругосветное путешествие на фрегате «Будёз». Соломоновы острова помещены на карте на линии экватора и более чем на двадцать градусов восточнее их истинного местоположения

И хотя не все связанные с этим плаванием надежды оправдались, оно тем не менее ознаменовало собой грандиозный успех. На обоих кораблях от болезней умерло всего девять человек. Было доказано, что и французские моряки могут с блеском выносить все тяготы плавания по Тихому океану. Впервые ученые, принявшие участие в морской экспедиции, пополнили географические знания солидными естественнонаучными наблюдениями и открытиями. Впервые с высоким уровнем достоверности была определена протяженность Южного моря с запада на восток. Бесценными оказались полученные навигационные знания, составленные картографические материалы и приобретенная в результате всего этого уверенность в своих силах. Вряд ли все последующие французские экспедиции в Тихий океан, число которых после Бугенвиля быстро росло, осуществились бы столь же успешно, если бы его плавание имело такую же судьбу, как экспедиция Лаперуза и его спутников. И наконец, результаты плавания Бугенвиля придали более четкие очертания духовному фону будущей французской буржуазной революции. Читателям изданной в 1771 году невиданным для того времени тиражом книги Бугенвиля «Кругосветное путешествие на фрегате «Будёз» было документально показано, что порядки, господствующие в их стране, не были раз и навсегда установлены от бога. Дидро, Вольтер и другие просветители очень скоро стали умело использовать возможности, предоставленные им идеализированным описанием тихоокеанских сообществ, для ведения антиклерикальной и антифеодальной полемики.

Побережье залива Картерета на острове Новая Ирландия. Гравюра XIX века

Но сам Луи Антуан де Бугенвиль оставался роялистом, хотя и просвещенным. Его, наверное, поражало то обстоятельство, что при чтении его книги люди просто не замечали умело описанного им жалкого положения жителей Патагонии и Огненной Земли, кровавой племенной розни в Меланезии и социального расслоения на Таити. Подобно многим другим, подобно королю, которого он в 1792 году взял под свою защиту в Тюильри, он был сыном своего времени, которое не был в состоянии оценить. Сказанное относится и к 1778–1782 годам, когда Бугенвиль в морской войне против Англии встал на сторону североамериканских мятежников. В самом начале буржуазной революции ему предложили пост морского министра, но он предпочел заниматься научными трудами. Только позднее Бугенвиль вновь поступил на государственную службу: он вошел в число экспертов, готовивших вторжение Наполеона Бонапарта в Египет. В августе 1811 года в возрасте восьмидесяти двух лет он умер. С тех пор Бугенвиль входит в число тех великих людей Франции, чей прах покоится в парижском Пантеоне.

В ноябре 1767 года британское Королевское общество учредило комиссию по подготовке к очередному тихоокеанскому плаванию. Подходящим предлогом для организации плавания послужило редкое в астрономических анналах событие — прохождение Венеры через солнечный диск, дающее возможность наблюдать ее между Землей и Солнцем. Установление длительности этого явления позволило бы рассчитать некоторые расстояния между планетами. Событие должно было произойти 3 июля 1769 года. Наиболее удобным местом для наблюдения оказался один из островов Южного моря. Необходимые средства мог предоставить парламент, а с просьбой о выделении корабля Королевское общество обратилось к королю Георгу III. В феврале 1768 года он дал указание адмиралтейству найти подходящий корабль, оснастить его и укомплектовать командой.

Хотя интересы членов адмиралтейства были весьма далеки от астрономии, само астрономическое событие было им очень на руку. Как раз в это время Бугенвиль прошел Магелланов пролив и вышел в открытое море. И в Уайтхолле и в Дептфорде с неудовольствием узнали о проникновении французов в Тихий океан. В мае 1768 года в Англию возвратился Уоллис. Его сообщение о горных цепях, будто бы увиденных кое-кем из членов команды в памятный июньский вечер к югу от Таити, вероятно, вызвало заметное оживление: может быть, именно там находится Terra australis, вожделенный континент с миллионами трудолюбивых подданных и исправных налогоплательщиков, будущее место для основания морских баз, рудников, плантаций. Дампировы австралийцы с глубоко посаженными глазами, байроновы жители островов Гилберта, увешанные ракушками, у которых нет даже достаточного количества кокосовых орехов, — все это не то, что может заинтересовать хотя бы одного министра или заставить кого-либо из лордов адмиралтейства затребовать карту тех районов. Но вот Уоллис сообщил о плодородных густонаселенных землях, где правит король. Адмиралы вовсе не настроены уступать такую многообещающую экспедицию всецело Королевскому обществу. Когда подготовительная комиссия предложила назначить руководителем плавания географа Александра Далримпла, сэр Эдвард Хаук, первый лорд адмиралтейства, ответил, что он скорее даст отрубить себе правую руку, чем допустит к командованию экспедицией гражданское лицо. Руководство морского ведомства начало искать целеустремленного, опытного морского офицера, который не только осознавал бы огромную ответственность, возложенную на него, но был бы также гидрографом и математиком, знающим как хитросплетения дипломатии, так и тяготы военного дела. И они такого нашли.