Таитянский катамаран. гравюра XVIII века

Торговля, которую моряки начали вести с островитянами, сидевшими в нескольких лодках, оказалась не столь обильной. В обмен на куски красной материи, которым здесь придавалось большее значение, чем металлическим предметам, моряки получили клубни ямса, кокосовые орехи, тапу грубой выделки, копья с закаленными в огне остриями, рыболовные крючки, сделанные из китового уса, и немного черепашьего панциря.

Острова, на которых в силу природных условий в изобилии имелось все мыслимое и немыслимое, могли обеспечить экспедицию всем необходимым, но бушующий прибой никак не позволял кораблям стать на якорь. Прошло не так уж много времени, и практически все участники плавания заболели цингой. На стол подавали «скверную солонину и начавшие портиться овощи».

И тем не менее Бугенвиль продолжал упрямо идти на запад, а не свернул, как его предшественники, на Новую Гвинею. Его мужество было вознаграждено. 22 мая корабли подошли к группе островов, на которые вот уже сто пятьдесят лет не падал взгляд европейцев: «Австралия Святого Духа» Кироса, или Новые Гебриды. Капитан дал следующие названия островам: Аврора (Маэво), Лепре (Аоба), Пентекот (Пентекост) и Пик-Этуаль (Мера-Лава). Ему понравился их гористый лесистый вид. Правда, местных жителей Бугенвиль описал без особого восторга, ибо они не шли ни в какое сравнение с таитянами. «По цвету кожи островитяне принадлежат к двум разновидностям: у одних цвет кожи черный, другие похожи на мулатов. У них толстые губы, густые курчавые волосы; у некоторых волосы желтого цвета. Роста они небольшого, некрасивы, плохо сложены; большинство со следами проказы… Среди них было мало женщин;…единственная одежда их состоит из передников; они носят шарфы, которыми привязывают своих детей к спине. Мы видели несколько кусков ткани, из которой сделаны эти шарфы, украшенной прелестными узорами, нарисованными темно-красной краской. Островитяне не носят бороды. Ноздри у них проколоты, чтобы вдевать украшения, на руках браслеты из зубов кабана или большие кольца, кажется, из кости, на шее — пластинки из панциря черепах, которых здесь на побережье много».

Культовая фигурка предка (Новые Гебриды). Тело сделано из свернутых банановых листьев, на плечах украшения из перьев, подобные тем, которые надевали во время исполнения ритуальных плясок

Очень подробно, имея на то полное основание, Бугенвиль описал оружие этих людей: луки и стрелы, острия которых снабжены длинными костяными наконечниками, дубинки, сделанные из железного дерева, и камни, которые люди бросают, не используя пращи. Во время высадки и пребывания на острове Аоба Бугенвиль вынужден был рассеять с помощью мушкетов отряды воинственных островитян. И к какому бы острову французы ни приближались, отовсюду можно было слышать звуки военных барабанов. Постоянная враждебность и агрессивность местных жителей отбивала всякую охоту к дальнейшему пребыванию на островах. Когда в один из дней на команду шлюпки, посланной на разведку, было совершено нападение и матросы под прикрытием огня из мушкетов уничтожили прибрежное поселение, капитану пришлось «принять меры, чтобы впредь не позорить себя подобным злоупотреблением своего превосходства». Поскольку у Бугенвиля не было лишнего времени, суда уже потеряли несколько якорей, а меланезийцы продолжали проявлять враждебность, у него не оставалось выбора: в конце мая корабли покинули Новые Гебриды, пройдя через пролив, разделяющий острова Эспириту-Санто и Малекула. Сейчас этот пролив носит имя Бугенвиля. Находящиеся здесь острова он назвал по аналогии с группой островов в Эгейском море Большими Кикладами. Сравнение не слишком удачное, как, впрочем, и предположение, что он якобы вновь нашел ту бухту, в которой Кирос хотел воздвигнуть свой Новый Иерусалим. Однако нет сомнений в том, что французы еще раз открыли «Землю Святою Духа». Следовательно, оставалось одно — проверить, соединяется ли она, как предполагали многие картографы того времени, с Австралией или Новой Гвинеей. «Чтобы получить ответ на эти вопросы, следовало пройти по той параллели [пятнадцатому градусу южной широты] еще более трехсот пятидесяти лье [около двух тысяч километров]. Я решился на это, хотя состояние и количество нашего провианта настоятельно требовали захода в какую-нибудь европейскую колонию; в дальнейшем я расскажу, как мы едва не стали жертвой своего упорства».

И снова французы поплыли на запад. В ночь на 4 июня они заметили песчаную отмель, через день увидели плывшие по воде ветки, сучья и незнакомые плоды. И хотя с юго-востока дул довольно сильный ветер, море оставалось спокойным. Бугенвиль предположил, что в том направлении находится суша. И в самом деле, корабли приближались к восточному побережью полуострова Кейп-Йорк и вскоре подошли к восточной кромке Большого Барьерного рифа. То, что последовало за этим, любой капитан воспринимал бы с неприятным ощущением. Взору моряков открылась казавшаяся бесконечной цепь рифов. «Обнаружение этих рифов мы восприняли как предостережение судьбы и подчинились ей», — писал Бугенвиль, отныне мучимый другими заботами. Солонина стала окончательно несъедобной, и многие предпочитали вместо нее есть крыс. Не оставалось ничего иного, как идти на север, в голландские владения. Пересечь Торресов пролив капитан не решился, ведь пока еще не была раскрыта тщательно оберегавшаяся испанцами тайна его существования.

10 июня мореплаватели подошли к южной оконечности Новой Гвинеи. Луга, покрытые сочной травой, леса и горы с контурами многочисленных вершин, терявшихся в облаках, приглашали путешественников остановиться здесь и отдохнуть, но ситуация, сложившаяся на борту, заставила продолжить плавание.

Барабан в форме человеческой головы. Юго-восточная часть Новой Гвинеи

Тот беглый взгляд, который моряки успели бросить на землю, благоухавшую ароматом цветов («чудесный аромат, предвещавший близость этой земли»), оказался спасительным, так как очень скоро разверзлись хляби небесные, поднялся туман и с моря в сторону суши подул сильный ветер. Если бы французы не увидели острова и продолжали придерживаться прежнего курса, несомненно, произошло бы кораблекрушение. Чтобы корабли не потеряли друг друга, через короткие промежутки времени производились выстрелы из пушек. Море было настолько бурным, что на палубу волнами заносило водоросли, ил и даже каракатиц. Об исследованиях давно забыли — люди вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Бугенвиль приказал перестать бросать лот: опасность не становится меньше от того, что о ней уже знаешь. Он был вынужден запретить использовать в пищу кожаную обшивку рей и шкуры животных, из которых были сделаны мешки для муки. Но чувство голода было сильнее его приказов. Тот, кому удавалось поймать крысу, считал себя счастливым. Несколько раз с огромным трудом удалось избежать кораблекрушения. Наконец, в конце июня корабли прошли мимо группы островов, которую Бугенвиль назвал Луизиада. 28 июня 1768 года впередсмотрящие увидели Соломоновы острова. Но никому и в голову не пришло, что это были именно Соломоновы острова и ничто другое. В результате ошибочных расчетов протяженность южной части Тихого океана считалась значительно меньшей и поэтому на картах того времени Соломоновы острова изображались намного восточнее их действительного положения.

Уже первые жители островов, которых встретили французы, оказались настроенными весьма воинственно. Темнокожие, едва прикрытые узкими повязками мужчины держали в руках луки, дротики и щиты, сплетенные из тростника. Несколько раз они нападали на команды шлюпок, высланных на разведку. Один раз французы были вынуждены пустить в ход свое оружие, что оказалось роковым для восьми или девяти жителей Соломоновых островов. Это произошло вблизи клочка суши, который Бугенвиль нарек островом Шуазёль. Захваченные во время этого инцидента лодки капитан описал довольно красочно: «Они хорошо построены и имеют значительную длину; корма и нос их сильно приподняты для защиты от стрел. Нос одной из пирог украшало деревянное скульптурное изображение человеческой головы с глазами из перламутра и ушами из панциря черепахи; лицо этой скульптуры напоминало маску с большой бородой; губы были выкрашены ярко-красной краской». Без особого труда мы узнаем описания весельных лодок, приведенные в донесениях Менданьи. Он тоже писал, что они не имели выносных поплавков, были похожи на полумесяц и имели фигурные украшения на носу. В лодках нашли оружие, фрукты, искусно сплетенные сети и высушенную человеческую челюсть. Итак, французам пришлось познакомиться с воинственными местными жителями. Их агрессивный характер, а также крайне плохое состояние провизии на борту заставили французов поспешить дальше. Вскоре на западе появился остров, покрытый густыми лиственными лесами. Высота его горных вершин превышала две тысячи метров. В наши дни он носит имя Бугенвиля. К северу от него был открыт остров Бука, на котором моряки безуспешно пытались выменять кокосовые орехи у проплывавших мимо островитян. Намеченная высадка на остров из-за сильного прибоя не состоятлась, и капитан отдал приказ продолжить плавание к Новой Британии Дампира, острову, на котором экспедиция надеялась наконец найти свежую провизию и пресную воду.