Ноябрь подходил к концу, а «Адвенчер» все не появлялся, но и оснований для предположения, что он потерпел крушение, не было. Кук приказал осмотреть все окрестные бухты, но поиски корабля не увенчались успехом, и он решил плыть дальше один. Кук оставил на берегу послание, в котором предлагал Фюрно по его собственному усмотрению либо плыть вслед за ним в сторону полюса и потом через остров Пасхи на Таити, либо сразу возвращаться домой. Фюрно прибыл в бухту Шип-Ков через несколько дней после отплытия Кука. Он нашел записку и начал готовить корабль и команду к полярному плаванию. Но 17 декабря десять матросов, посланных на поиски диких плодов, были убиты в стычке с маори. Удалось найти только разбросанные вокруг обрывки одежды да корзины, наполненные частями тел. В равной степени обескураженный как ужасным происшествием, так и сильными штормами, Фюрно выбрал путь к мысу Горн, еще раз, но тщетно пытался найти остров Буве и в июле 1774 года вернулся в Англию.

Тем временем «Резолюшн» плыл, подгоняемый ледяным дыханием Антарктики. Его команда, которая, по словам Форстера, представляла собой «особый класс людей без чувств, но полных страстей, способных быть по отношению друг к другу мстительными и в то же время смелыми, искренними и верными», страдала от простуд, ревматизма и травм, нанесенных обледенелым такелажем. Паруса и вся оснастка превратились в лед, шкивы примерзли к блокам, много раз чудом удавалось избежать столкновения с айсбергами, внезапно появлявшимися из тумана. Вот она, созданная фантазией картографов Южная Земля, якобы благоухающая пряностями и играющая красками тропических лесов, а на самом деле-неистовые штормы, густой туман, айсберги, качающиеся в волнах, словно корабли без мачт. После того как Кук на сто сорок восьмом градусе западной долготы пересек Южный полярный круг, он натолкнулся на раздробленные, достигающие значительной высоты массивы льда, переходящие дальше к югу в обширные ледяные поля. 26 января 1774 года, в этот раз на сто десятом градусе западной долготы, «Резолюшн» в третий раз пересек полярный круг. Не часто корабль имел более подходящее название! Через три дня при виде непреодолимых ледовых барьеров Джеймс Кук записал: «Стремление достичь цели завело меня не только дальше всех прочих людей, моих предшественников, но и дальше предела, до которого, как я полагаю, может вообще дойти человек; но я не огорчен встречей с этой преградой, ибо в какой-то степени она избавляет нас от опасностей и лишений, неизбежных при плавании в южных полярных районах». Страстная мечта о Южной Земле растаяла.

Как и было намечено планом экспедиции, Кук вернулся в Океанию. Во время перехода на остров Пасхи его поразил тяжелый недуг, похожий на инфекционное заболевание желчного пузыря. Он голодал, скрывал страдания от других, пока силы не оставили его. Паллисер Купер вынужден был взять командование на себя. Наступили дни тревожной неопределенности. Судовой врач Джеймс Паттен пробовал обезболивающие средства, желудочные пластыри и теплые ванны, а Форстеры пожертвовали своей собакой, чтобы приготовить больному свежую мясную пищу. Но вот самое худшее осталось позади, и 11 марта, когда на горизонте проступили очертания какой-то земли, Кук вновь мог собственными глазами убедиться, что это остров Пасхи — открытие его милости Роггевена.

«Резолюшн» бросил якорь в бухте Хангароа. Вскоре члены экспедиции стояли перед каменными колоссами, самым странным из того, что было на острове. Кук пришел к выводу, что современные ему обитатели острова не были в состоянии возвести такие монументы: это были малорослые худые люди с явно полинезийскими чертами лица. Они щедро татуировали тело и носили фартуки или повязки из грубой тапы. Очень многие ходили вообще обнаженными, довольствуясь лишь головными уборами из травы, камыша или птичьих перьев. Жили они в наспех возведенных хижинах, крытых листьями. Домашняя утварь была примитивна, жизненные условия так же скудны, как и низменная, усыпанная обломками скал и вулканическими шлаками земля. Однако англичане видели и возделанные с большим трудолюбием террасы и всевозможные искусно вырезанные деревянные предметы, которые в основном были сделаны из дерева, прибитого к берегу течением. Посадки сахарного тростника, ямса и батата были хорошо ухожены, хотя обширные поверхности ранее обрабатывавшейся земли теперь имели запущенный вид. Поэтому было высказано предположение, что на острове Пасхи когда-то жил более многочисленный народ, определенно стоявший на более высоком уровне развития и погибший в результате какой-то катастрофы. Судя по потомкам уцелевших представителей этого загадочного народа, он явно происходил из Полинезии: некоторые элементы их языка были похожи на новозеландские, то же можно сказать и о форме их военных палиц, Отдельные же предметы материальной культуры напоминали виденное на Таити. Георг Форстер считал, что «статуи, возведенные в память об их вождях, имеют большое сходство с деревянными фигурами, называемыми Ти и устанавливаемыми на Таити в местах погребения знати». Местные лодки, сделанные буквально из кусков принесенного морем дерева какими бы убогими они ни казались, тоже воскрешали в памяти полинезийские образцы.

Танцевальные представления на островах Общества. Гравюра по рисунку Джона Веббера

Тайна острова Пасхи так и осталась неразгаданной. 16 марта «Резолюшн» взял курс на северо-запад, к Маркизским островам, на которые вот уже лет двести не ступала нога европейца. Их нашли в конце первой недели апреля, после того как потратили массу времени на уточнение их местоположения, весьма противоречиво зафиксированного на разных картах. Кук приказал бросить якорь в той самой бухте на западном побережье острова Тауата, где спутники Менданьи когда-то возводили кресты. Как и испанцы, британцы были восхищены пропорциональным телосложением и непринужденным поведением жителей Маркизских островов, некоторые из которых были настолько светлокожими, что их можно было принять за европейцев. И тем не менее во время первой же встречи пролилась кровь. Виновником оказался некий мстительный офицер, чье имя теперь забыто: недолго думая, он застрелил островитянина, пытавшегося что-то украсть, хотя Кук строго-настрого приказал в подобных случаях стрелять только холостыми патронами. То ли из-за этого прискорбного происшествия, то ли из-за того, что островитяне еще помнили о зверствах, учиненных здесь испанцами, но англичанам в течение всего пребывания на острове удалось увидеть совсем мало женщин. Лишь во время посещения на лодке южной части острова, где жители вели себя менее осторожно, появились «несколько женщин, с которыми матросы тут же завязали знакомство, ибо некоторые из них выказывали такую же любезность, как на других островах Южного моря» (Г. Форстер). Если не считать подобных радостей, путешественники не обнаружили на Маркизских островах ничего существенного, что не было бы уже известно из сообщений испанцев. Природные условия и образ жизни островитян в основных чертах совпадали с увиденным на Таити, только общественный уклад на этих островах был значительно проще и менее дифференцирован. Таким образом, заслуга экспедиции свелась лишь к точному определению географического положения островов. Через четыре дня Кук покинул бухту Ваитау (у Менданьи-Баия-де-Мадре-де-Диос), чтобы плыть на Таити, природа которого была куда более щедрой: на Маркизских островах не удалось раздобыть достаточного количества провизии, хотя красные перья с островов Тонга и оказались исключительно ценными для ведения обмена.

Штевень с резной фигуркой. Маркизские острова

Девять дней длился переход в таитянскую бухту Матаваи через атоллы Такароа и Такапото, где Рогтевен потерял корабль, а люди Байрона были втянуты в стычку с местными жителями. На Таити красные перья оказались столь вожделенным предметом обмена, что сразу же принесли англичанам неожиданное богатство. На «Резолюшн» пришлось спешно сооружать загоны и чуланы, чтобы разместить выменянных поросят, кур, гроздья бананов и горы кокосовых орехов. Полинезиец Одидди оказался в центре внимания. Как зачарованные, слушали соотечественники его рассказы о новозеландских людоедах, о «белой стране» на юге, о жителях острова Пасхи с ушами, как у летучих мышей. Что еще нового могла предоставить ему Европа? Одидди, или вернее Итиити, как его раньше звали, сумел использовать славу в качестве приданого: завоевав расположение и руку дочери вождя, он отказался он дальнейших путешествий.