Церемониальный нож, украшенный акульими зубами, предназначенный для разделки человеческого мяса. Новая Зеландия

Второе плавание Кука началось 13 июля 1772 года в Плимуте. Маршрут пролегал через Мадейру и Кейптаун, где к экспедиции присоединился шведский ботаник Андерс Спаррман, с которым Форстеры познакомились во время одной из высадок на берег. После следующего рывка к югу экспедиция оказалась среди «унылого однообразия в той части света, в какой мы вынуждены были провести долгие, малоприятные часы, дни и месяцы… Почти все время мы были окутаны туманом; дождь, град и снег, как бы соревнуясь, непрерывно сменяли друг друга; в середине лета температура воздуха неожиданно упала до отметки, когда столбик термометра замерзает; вокруг нас, куда ни глянь, были ледяные острова, плывя между которыми мы постоянно подвергались опасности потерпеть крушение; наш ежедневный рацион состоял только из всякого рода солений, отчего, а также из-за мороза и влажности, вся наша кровь пришла в беспорядок». Так впоследствии описывал Георг Форстер свои первые впечатления. Плоские ледяные горы, снежные облака, сгустки тумана все время сбивали с толку, казались землей; экспедиция не нашла ни предгорий, однажды виденных Буве, ни других «оконечностей суши», открытых французами дальше к востоку. 17 января 1773 года оба корабля впервые в истории мореплавания пересекли Южный полярный круг, и через некоторое время путь им преградили ледяные поля пятиметровой высоты. Настоящая Terra australis (Антарктида) располагалась не далее, чем в ста пятидесяти километрах отсюда, а легендарная Южная Земля предстала отталкивающим ледяным ландшафтом.

В конце первой недели февраля «Резолюшн» в тумане потерял связь с «Адвенчером». Предвидя такую возможность, Кук заранее приказал Фюрно, если это случится, следовать к новозеландскому проливу Королевы Шарлотты. По пути туда Фюрно причаливал у берегов Тасмании, но, как и голландцы до него, не распознал, что находится на острове, как и они, не встретил пугливых местных жителей. Между тем валявшиеся вокруг разбитые раковины, покинутые второпях хижины и кострища свидетельствовали о том, что остров обитаем, но тасманийцы умеют ловко избегать ненужных встреч.

После трехмесячной разлуки корабли встретились вновь у берегов Новой Зеландии. Местные жители на этот раз были приветливее и на деле доказали, как им понравился английский гороховый суп. С большим сочувствием они выслушали рассказ о судьбе полинезийца Тупиа, который, как и многие другие участники первого кругосветного плавания Кука, умер во время стоянки в Батавии. В июне экспедиция опять повернула на юг, пересекла сорок седьмую параллель, а затем взяла курс на Таити. Кук больше не верил в существование Южного континента, «но вопрос был слишком серьезен, чтобы руководствоваться догадками; решать должны факты».

В августе на горизонте появились очертания Таити. «Это было чудесное утро, описать которое вряд ли мог бы даже поэт, — замечает Георг Форстер — Восточный ветер, наш постоянный попутчик, стих, легкий ветерок доносил до нас с берега освежающие, приятнейшие ароматы и слегка рябил поверхность моря. Горы, покрытые лесом, тянули вверх свои вершины; величав был их вид в разгорающемся свете утреннего солнца». Навстречу англичанам плыли островитяне, выкрикивая доверчивое «Таио, таио» («Друг, друг») и размахивая пальмовыми ветвями-по-видимому, символами мира. Тем не менее пребывание на Таити несколько разочаровало Кука. Он причалил к острову в надежде запастись там свежей провизией, так как треть экипажа Фюрно страдала от цинги. Но это удалось лишь отчасти: фруктов сколько угодно, но свиней, про которых Форстер выразился, что их хрюканье звучало «приятнее музыки самого искусного виртуоза», англичане получили только около двух дюжин. И капитан решил плыть на Хуахине и Раиатеа. Из многих таитян, пожелавших отправиться в плавание вместе с британцами, Кук выбрал молодого человека по имени Порио. 1 сентября «Резолюшн» и «Адвенчер» взяли курс на северо-запад. Очень скоро оба корабля стали походить на ковчег, поскольку на Хуахине одной только команде Кука удалось выменять на различные предметы из металла более двухсот свиней, тридцать собак и полсотни кур. И тут нашелся молодой полинезиец, желающий увидеть Европу, — Оман. На корабле Фюрно он благополучно достиг цели своих грез, научился кататься на коньках, освоил другие подобные вещи, весьма полезные для островитянина из Южного моря, и наконец несколько сбитый с толку, но зато с внушительной коллекцией оловянных солдатиков и английского фарфора вернулся на родину.

Инструменты для нанесения татуировок. Острова Тонга

А вот его соотечественник Порио заколебался, когда экспедиция прибыла на Раиатеа. Там для гостей молодые женщины устроили танцы на деревенской площади, выложенной циновками. При свете панданусовых факелов, в такт ударам рук по барабану они совершали грациозные движения; их волосы были украшены цветами жасмина, бедра обернуты кусками тапы, выкрашенными в красный и белый цвета, что придавало им нежный облик дам времен рококо. При таких обстоятельствах Порио не мог не изменить своего намерения: спустя несколько дней он вернул Куку пороховницу, доверенную ему на хранение, и больше не появлялся. Его место занял другой смельчак по имени Одидди.

После пребывания на островах Общества Кук намеревался осуществить еще один бросок на юг, но теперь решил сначала поплыть к открытому Тасманом архипелагу, лежащему на западе. По пути туда он встретил атолл Херви (Manуаз) из группы островов, которые он снова отыщет чуть позже и которые сегодня носят его имя. 1 октября экспедиция приблизилась к острову Эуа, через день увидели Тонгатапу. Всего неделю пробыли англичане на этих островах, которые Кук, несмотря на многочисленные случаи краж, назвал островами Дружбы. Это были плоские, песчаные, лишь кое-где покрытые растительностью острова, по сравнению с гористым Таити показавшиеся однообразными. Их жители были более низкорослыми, чем обитатели островов Общества, но лица у них были такими же приятными. Мужчины были, как правило, украшены татуировкой от талии до середины бедер, а женщины увешаны бусами из осколков ракушек; на голове они носили такие же обручи, а в проколотые мочки ушей вставляли раскрашенные деревянные палочки. Их одежду составляли свободно обмотанные вокруг талии широкие полосы тапы. Несмотря на то что островитяне были страстными ворами, они оказались людьми миролюбивыми и простодушными. Поля, заботливо обнесенные заборами и обработанные закаленными в огне мотыгами, говорили об их большом трудолюбии. Восхищение англичан вызвали также их юркие лодки, доски которых были так плотно пригнаны одна к другой с помощью скребков из ракушек и «наждачной бумаги» из акульей кожи, что их не нужно было конопатить.

После пребывания на островах Тонга Кук направился к Новой Зеландии. Корабли необходимо было окурить серой, чтобы снять с них наросты из водорослей и морских полипов, а затем проконопатить и оснастить некоторыми новыми реями и тяжелыми штормовыми парусами. Труд сорвать с кораблей несколько парусов взяли на себя во время перехода к Новой Зеландии «неистовые штормы и волны, величиной с гору». Тогда же вновь пропал «Адвенчер». В проливе Королевы Шарлотты Кук занялся приготовлениями к вторичному исследованию высоких широт. Были просушены слегка подмокшие сухари, запаслись дровами и питьевой водой, выменяли у маори рыбу. Англичане почти беззаботно бродили в окрестных лесах, пока не наткнулись однажды на остатки каннибальской трапезы. Все проявления отвращения и даже ненависти, вызванные неприятной находкой, заглушил трезвый рассудок Георга Форстера: «Мы сами уже больше не каннибалы, однако не считаем для себя отвратительным и противоестественным идти на поле боя и тысячами кромсать друг друга, дабы всего-навсего удовлетворить честолюбие какого-нибудь князя или каприз дамы его сердца. И разве не предрассудок то, что у нас вызывает отвращение мясо убитого человека, когда нам совершенно не стыдно лишать его жизни?»