– Это такой огромный, жирный, с которым ты все время тусуешься в «Лиссе»?

– Афанасий?

– А я знаю, как твоих дружков погоняют? – еще более грубо ответила она. – Может, Афанасий, а может, еще какой Херасий.

– Нет, не он, – ответил Владимир. – Другой. Он под залог недвижимости деньги выдает. Я у него ключики позаимствовал из офиса. На время. Сказал, что поживу три дня, отойду после увольнения.

– А вдруг сюда хозяева припрутся?

– Не припрутся. Срок платежа по заему подходит только послезавтра. Так что, можно спокойно безобразничать.

– Я в этом сраче больше ночевать не подпишусь, – капризно надув губы, сказала девчонка. – Полный гемор, бляха-муха!

– А тебя никто и не просит, – в тон ей хмуро произнес Владимир. – Если все выгорит, то ты сегодня же к своему папаше поедешь. И вообще... надоело мне с тобой пикироваться. Не путайся под ногами, жертва киднепинга.

– Да пошел ты... ас-с-сел! – бросила Лена и вышла из комнаты.

– Осел? – пробормотал Владимир. – Ну да... кажется, это любимое ругательство Витьки Доктора. Вероятно, уже покойного...

Филипп Григорьевич Котов нервничал.

Рядом с ним стояла его сексапильная жена Анжела и нежно ворковала:

– Ну, не волнуйся ты так, Фил... не волнуйся. Ведь все оцеплено, все под контролем. Его возьмут... этого наглеца.

Котов бешено смотрел в ласковые бархатные глаза жены, немного остывал, но стоило ему отвернуться, как в ушах снова звучал холодный уверенный голос похитителя его дочери и снова багровая пелена бешенства взрезала воздух перед мутными глазами криминального короля.

...Он в самом деле сделал все возможное, чтобы похитителя задержали – поставил на уши все правоохранительные органы города, даже руководитель Калининградского УФСБ, не особенно лояльный к Котову, поднял своих людей.

Что уж говорить о шефе ОБНОНа, который стабильно катался, как говорится, «на шашлыки» на загородную виллу Кашалота.

Были переведены в режим повышенной готовности и работники службы с лошадиным названием ГИБДД.

Железный контейнер с возмутительной антимилицейской надписью «Мусор», в который люди Котова должны были положить деньги, находился у дальней ограды большого городского парка.

На него никогда не падали лучи солнца, и поэтому контейнер был излюбленным местом паломничества бомжей. Они сидели в теньке и бормотали за свою нищую, беспросветную жизнь. Здесь же подбирали бутылки, склочничали, рылись в мусоре.

В среду этих бомжей спешно был внедрен работник котовской службы безопасности. Кстати, как это ни странно, кандидат исторических наук. Так что, как и следует предполагать, он быстро нашел общий язык с гражданами «без определенного места жительства». Среди них, как известно, много бывших научных работников.

Так что, по мнению спецслужб и прокуратуры, у преступника не было никаких шансов забрать миллионный куш.

Ровно в восемнадцать часов начальник охраны Котова Александр Медведев положил в мусорный контейнер портфель с суммой, о которой все те, кто традиционно заглядывал в этот грязный железный ящик, даже не то что мечтать не могли, но и хотя бы представить себе масштаб возможностей, которые эта сумма дает.

Один миллион долларов!..

Бомжей разогнали и посоветовали выбрать иное место для отравления атмосферы.

Оставили только двоих – вечно пьяного бомжа Макса, который в не столь уж далеком прошлом был кандидатом филологических наук и специалистом по романской литературе средних веков, и спеца из кашалотовской «секьюрити».

Для правдоподобности он тоже глотнул какой-то дурно пахнущей жидкости из категории «Анапа» и другие» и теперь старательно дышал возникшими в ротовой полости ароматами на своего собеседника.

А тот, употребив женьшеневый препарат для натирания кожи «Троя» (спиртовое содержание – 70 процентов), увлеченно вещал, периодически оснащая свою речь утробным иканием:

– Вы знаете, Евгений Маркович, Рабле н-не предполагал, что... ик!.. карнавальный дух его прои...ик!..зведения будет править б-бал даже спустя много с-сотен лет. Еще м-м-м... Михаил Михайлович Бахтин в своем сочинении применительно... кгрррм...

Сотрудник котовской «охранки» с сомнительным именем «Евгений Маркович» краем уха ловил алкогольный бред бомжующего филолога, не переставая пристально наблюдать за контейнером.

Время от времени, чтобы не вызывать подозрений возмутительным с точки зрения местной маргинальной тусовки воздержанием, он отпивал из горлышка дешевую бормотуху, воняющую гнилью и денатуратом, и вставлял в словесный понос специалиста по романской литературе что-то наподобие: «В самом деле?», «А вот уже Ролан Барт полагал, и чешская школа структуралистов вместе с ним...» – и тому подобную несусветную чушь.

Мимо него уже прошмыгнуло несколько бомжей, но так как они и не приближались к контейнеру и обменивались вялыми приветствиями с любителем Франсуа Рабле, то человек Котова резонно делал вывод: это не те, кто ему нужен.

Впрочем, ожидание было недолгим.

Примерно в десять минут седьмого у ограды парка показалась длинная фигура, передвигающаяся по неправильной синусоиде. Человек, идущий столь замысловатым образом, по всей видимости, был в стельку пьян.

Поравнявшись с контейнером, пьянчужка согнулся почти вдвое и в таком виде достиг края железного бака, едва не ударившись о него своим грязным поцарапанным лбом.

«Евгений Маркович» насторожился.

Пьянчужка, высокий и еще довольно молодой плешивый мужчина в узком, не по плечам пиджаке, ткнулся брюхом в край контейнера и, перегнувшись, упал внутрь.

Из контейнера торчали лишь ноги пьянчужки.

«Евгений Маркович» поднялся с бордюра и, шатаясь, направился к контейнеру.

Длинный плешивый алкаш продолжал барахтаться там, дрыгая ногами в стоптанных грязных башмаках.

...Интересно, где он грязь нашел, если учесть, что дождей не было уже недели полторы?

«Евгений Маркович» пробормотал что-то нечленораздельное и заглянул в контейнер.

Руки длинного шарили в мусоре, явно разыскивая что-то с нечеловеческим упорством.

– Шы... шыто ты тут ищещь? – искусно подражая выговору класических российских синеморов, спросил спец Котова у любителя контейнеров.

Реакция длинного и плешивого оказалась мгновенной и непредсказуемой.

Он дернул ногой и неожиданно ловко ударил «Марковича» прямо в лоб – причем с такой силой, что тот, не самый плюгавый и слабый мужик, отлетел метра на два и свалился на асфальт.

Длинный перевалился через край контейнера и, встав на ноги, бросился было бежать, прижав что-то к своей груди... но тут очухался «Евгений Маркович».

...Через несколько минут спец из службы безопасности Филиппа Котова настиг долговязого бомжа, несмотря на то, что ноги последнего были куда длиннее и бежал он достаточно быстро.

«Маркович» ударил длинного по ногам и повалил на асфальт, а потом вырвал из его рук... Да! Тот самый портфель, в который незадолго до этого лично Филипп Григорьевич Котов положил миллион долларов в пачках по десять тысяч долларов каждая.

Длинный попытался было сопротивляться, но «Евгений Маркович» ударил его ногой под ребра, и того неотвратимо загнуло спазмом чудовищной боли.

– Су-у-ука-а! – простонал он, но тут же получил еще один удар, на этот раз по почке.

Второй удар был так силен, что длинный потерял сознание.

Из-за угла вылетела машина, и выскочившие из него двое рослых парней схватили длинного «бомжа» и втащили в салон. За ними последовал «Евгений Маркович», держащий в руках тот самый портфель.

В салоне машины парню дали нюхнуть нашатырного спирта и довольно грубо похлопали ладонями по щекам.

– Ы-ы-ы... что вам надо?.. – наконец выдавил тот. – Вы кто... зачем?..

– А ты сам, сука, не знаешь?

– По ходу, это не тот мужик. Посредник.

– Вряд ли, – с сомнением покачал головой Медведев, который тоже находился в машине, и, покрутив в руках портфель, открыл его.