В портфеле не было долларов!

Вместо них в портфель было запихано несколько экземпляров газет «Известия», «Московский комсомолец» и «Кенигсберг-криминал».

Медведев закрыл глаза, потом снова открыл их – ничего не изменилось. В портфеле по-прежнему лежали газеты, а не доллары.

Между тем как Александр Медведев сам лично присутствовал при том, как Котов укладывал сюда требуемую сумму.

Руководитель службы безопасности Кашалота рванулся к задержанному и, рванув его за потертый пиджак и грязную рубашку, отчего и без того немногочисленные пуговицы так и брызнули во все стороны, проревел:

– Где баксы, падла? Куда ты их заныкал, гнида?

Тот только булькал что-то в ответ, перепуганно пуча мутные глаза и дыша на Медведева омерзительным перегаром.

– Но ведь они никуда не могли подеваться... они же были там, – нерешительно проговорил «Евгений Маркович».

Медведев, сверкнув яростным взглядом, бросил:

– Были! Так... быстро обыскать контейнер! Живее, парни, живее!

Несколько человек вылетело из машины и бросилось к злополучному контейнеру, отчаянно перепугав продолжающего что-то бормотать про Рабле и Лесажа кандидата филологических наук. Контейнер был в мгновение ока выпотрошен и перевернут, и под ним...

Под ним все увидели отверстие открытого канализационного люка, черную дыру, уходившую туда, под асфальт, в промозглую тишину, пахнущую сыростью.

Отверстие примерно такого же диаметра было прорезано и в дне контейнера.

Увидев это, Медведев присел на корточки и взвыл от отчаяния беспомощным, полным ненависти матерным воем...

А в ту же самую минуту в трех кварталах от горпарка из канализационного люка вылез человек в одежде рабочего. В руках он держал сумку, в которой, по всей видимости, были инструменты.

Он спокойно преодолел несколько десятков метров, отделяющих его от старенького «Москвича», залез в него и, проехав несколько кварталов, свернул в пустынный проулок.

Человек вылез из «Москвича» и, быстро сняв с себя одежду рабочего, забрал сумку и направился к стоящей под деревом «девятке» неопределенного цвета.

...И ни один человек не подумал бы, что в этой неказистой сумке, что вот так запросто болталась в руке мужчины, лежит миллион долларов.

– Итак, одурачили с простотой, которая пахнет гениальностью, – подытожил багрово-красный Котов.

– И канализацией, – вероятно, с претензией на юмор добавила Анжела.

Филипп Григорьевич буквально впился в нее злобным взглядом, но она положила свою тонкую холеную руку на его жирную складчатую шею, по которой лились потоки пота, и проговорила:

– Ничего... по крайней мере, он получил деньги и теперь вернет Лену.

– Да?! А если нет? Но каков... каков... – Кашалот пыхтел, прямо как его гигантский тезка из океана, – каков ублюдок? Поимел всех... ФСБ... ОБНОН... моих всех... каков, а... Медведев?

Стоявший в стороне начальник охраны только горестно покачал головой и тяжело вздохнул.

– Как, по-твоему, он это сделал, а, Медведев?

– А тут все очевидно...

– К сожалению, очевидность эта выкристаллизовалась слишком поздно, – ядовито заметила Анжела.

– По всей видимости, хорошо подготовился заранее, – продолжал Александр, не обращая на реплику супруги босса ни малейшего внимания. – Переставил контейнер, прорезал в нем дырку. Сам пробрался через другой люк под контейнер и ждал, пока мы опустим туда портфель.

– А как он узнал, что мы что-то туда опустили и что это именно портфель?

– Элементарно. Тут может быть микровидеокамера... да мало ли способов. Главное, что проделать все это мог только человек, чей уровень профессионализма чрезвычайно высок. Даже и не знаю, кто бы это мог быть. В нашем городе специалисты такого класса наперечет. И почти все они уже работают у нас, Филипп Григорьевич.

– Иногородний?

– Думаю, да..

Котов открыл было рот, желая что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Не домашний, а личный мобильник Кашалота, чей номер знали немногие...

Котов нерешительно – немногие видели таким беспомощным и растерянным этого шумного, гневливого и короткого на расправу человека! – посмотрел сначала на жену, а потом на Медведева:

– Это он?

– Возможно, – сказал Александр. – Ответьте ему, Филипп Григорьевич.

Котов поднес трубку к уху и, нажав кнопку, произнес:

– Я слушаю.

– Филипп Григорьевич? Это снова я. Надо сказать, что вы выполнили свое обязательство с приятной точностью и аккуратностью. И вся сумма полностью. Так что, я полагаю, уже сегодня вечером вы сможете увидеть свою дочь.

– Я хочу слышать ее.

– Сожалею, но здесь ее нет.

– Ты пожалеешь обо всем, что сделал и сказал, – медленно выговорил Кашалот.

В трубке возник короткий иронический смешок, а потом ничуть не изменившийся голос отозвался:

– Не надо портить такой хороший вечер, Филипп Григорьевич. Вы так исправно выполнили свою часть нашего договора. Будьте уверены, что я точно так же выполню и свою.

– А бомжа зачем впутал? Вот этого... длинного, плешивого?

– Какого? – удивленно откликнулся абонент. – Я не знаком ни с какими длинными плешивыми бомжами.

– Который свалился в контейнер и схватил портфель, набитый тобою газетами!

– Я никого не просил ни о каком содействии. Если вы схватили кого-то длинного и плешивого, советую вам его не пускать в расход. Он ни при чем. Вероятно, просто увидел дорогую вещь... Ведь, если не ошибаюсь, портфель, в который вы положили деньги, стоит не меньше двухсот долларов... Ну, и решил ее взять себе и продать. Вполне нормально и естественно. А то, что он вам при этом спутал карты, – не беда. Все равно все козыри были у меня. Так что отпустите мужика – ему и так, вероятно, несладко живется. Всего хорошего, Филипп Григорьевич.

Котов положил трубку и, выругавшись, вопросительно посмотрел на начальника своей охраны и спросил:

– Что там с этим бомжом, которого задержали?

Медведев молча провел ребром ладони по своему горлу.

– Что так? – осведомился шеф.

– Ребята устроили меленький допрос с пристрастием. Ну... и...

– ...живого места не оставили на мужике твои живодеры, Медведев, – уверенно закончила Анжела.

– Ну, в общем, да, – неопределенно подытожил тот. – Да, Филипп Григорьевич, – он повернулся к Котову, – только что мне сообщили, что обнаружен угнанный сегодня же «Москвич», в салоне которого нашли одежду рабочего-ремонтника. Канализацию, трубы чинит, понимаете, нет?

– Канализацию? – взревел Котов. – Так, значит, этот мудак...

– Этот мудак угнал машину, на ней доехал до места, залез в люк, забрал деньги, сел на угнанную машину, а потом, очевидно, пересел на свою собственную, которую он оставил в каком-нибудь укромном дворе.

– А зачем такие сложности? – напряженно спросила Анжела.

– А затем, чтобы обрубить «хвост». Так выйти на след этого парня куда сложнее, чем если бы он рассекал только на одной машине, – пояснил главный телохранитель.

– Какой грамотей... – процедил сквозь зубы Котов, а потом вдруг вздрогнул всей своей монументальной тушей и выговорил: – А Лена... она же его видела... слышала... свидетельница. Как же он ее отпустит? Она же наведет...

– Никого она не наведет, – мягко прервал его Медведев, словно недоумевая, как можно говорить такие нелепости. Только тревога за судьбу дочери могла извинять Филиппа Григорьевича. – Он может почистить ей память. Какой-нибудь препарат, начисто вырубающий воспоминания за определенный период времени. Это довольно распространенное явление.

Котов поднялся, тяжело дыша, а потом вдруг схватил со стола трубку телефона и, размахнувшись, остервенело швырнул в Медведева.

Тот легко уклонился, продемонстрировав прекрасно оттренированную реакцию, а багровый Кашалот разразился скомканными пыхтящими ругательствами: