– Я доложу, – коротко кинула служанка и скользнула в комнату.

Почти сразу дверь распахнулась настежь. И я невольно зажмурилась.

Окно в этой комнате было как раз напротив входа. И сейчас через него вливались нескончаемые потоки встающего солнца, которые не позволяли мне увидеть ничего из того, что происходило в комнате.

Это нервировало. Точнее сказать – это раздражало до неимоверности, поскольку сразу же нахлынуло отвратительное чувство полной беспомощности.

– Виер Норберг, – негромко прошелестел Фарлей.

– Простите, – в тот же миг отозвалось ему в ответ.

И гардины, словно сами по себе, задвинулись. В комнате сразу же стало приятно темно.

Я несколько раз моргнула, привыкая к слишком резкой смене освещения. Затем с нескрываемым любопытством уставилась на письменный стол, который занимал, пожалуй, почти все свободное пространство комнаты.

За ним восседал сам Норберг Клинг. По всему было видно, что наш визит застал его врасплох. По крайней мере, на нем сейчас красовался шикарный парчовый халат, но не обычная одежда темного цвета.

– Господин Фарлей Икстон, – медленно протянул Норберг, вальяжно откинувшись на спинку кресла. – Какой приятный и неожиданный сюрприз! Каким ветром вас занесло в мою скромную обитель?

Фарлей свирепо выдвинул нижнюю челюсть. Чуть ли не чеканя шаг, вышел вперед, стараясь держаться так, чтобы я была за его спиной.

Норберг наверняка заметил это. По крайней мере, его глаза вдруг вспыхнули насмешливым огнем.

– Вы все-таки откликнулись на мое приглашение, – протянул Норберг. – Я уже не чаял дождаться от вас такой милости.

Фарлей сморщился, как будто слова Норберга доставили ему физически ощутимую боль.

– Честное слово, виер Клинг, я бы не пошел на это, – негромко проговорил он. – Но ситуация складывается такая, что мне приходится забыть о гордости.

В самой глубине зрачков Норберга Клинга зажглись вопросительные огоньки. Он сделал широкий жест рукой, показывая нам на кресла.

– Как я понимаю, вы раскрыли тайну убийства графа Ириера, – сказал Норберг, расслабленно откинувшись на спинку.

– Почти, – честно ответил Фарлей. – Но, по крайней мере, Агате больше не грозит обвинение в убийстве.

Норберг улыбнулся. Искоса глянул на меня – и кровь заледенела у меня в жилах.

Почему я так боюсь его? Как будто передо мной не человек, а дикий зверь.

И неосознанно я положила руку на грудь, где покоился подарок Фарлея. Хрустальная слезинка, якобы способная защитить меня от ментального воздействия.

– Тогда почему вы пришли? – ласково проворковал Норберг.

– Потому что я узнал про существование дома, где держат девушек для развлечения мужчин из высшего света, – честно ответил Фарлей. – И я не вижу способов отыскать его. Конечно, я точно найду его, но может пройти слишком много времени. А в подобных вопросах это недопустимо.

Норберг слегка изогнул бровь. И в следующий миг Фарлей совершил немыслимое. Он аккуратно снял с себя амулет, защищающий его от ментального воздействия. Положил цепочку на край стола.

Ой, что это он такое делает? Ведь теперь Норберг без проблем прочитает все его мысли!

– Я не хочу, чтобы вы сомневались в моей откровенности, – сказал Фарлей, прямо глядя на Норберга. – Мне действительно нужна ваша помощь. Безусловно, вы вправе отказаться. Но вы должны понимать, что это дело бросает тень и на вашу репутацию. Если некоторые детали расследования попадут в газеты, то неминуемо возникнет резонный вопрос: не слишком ли часто в последнее время маги-менталисты оказываются замешены в разнообразнейших преступлениях?

– Вы угрожаете мне? – скептически вопросил Норберг, лениво постукивая пальцами перед собой.

– Ни в коем случае. – Фарлей покачал головой. – Просто предупреждаю.

– Интересная у вас манера предупреждать. – Норберг усмехнулся. – И еще интересней вы просите помощи.

– Я прошу не о помощи. – Фарлей покачал головой. – Я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество.

– И чем же оно будет выгодно мне? – полюбопытствовал Норберг. – Да, вы правы, очередной скандал с участием менталистов мне не совсем с руки. Но переживу как-нибудь. Тем более что в данном случае речь не идет о выпускнике или преподавателе подопечной мне академии. Да, слухов и разговоров не избежать. Но я уже привычен к этому.

Я нервно заерзала в кресле. Вот ведь… нехороший человек! Неужели ему абсолютно плевать на судьбу несчастных девушек? Почему Фарлей еще торговаться с ним должен?

– Виер Норберг, – медленно проговорил Фарлей, тщательно выверяя каждое слово, – я не буду взывать к вашим добрым чувствам. Хотя я не считаю вас дурным человеком.

– Вы не считаете меня дурным человеком? – переспросил Норберг, как-то особенно выделив последнее слово.

– Вы услышали именно то, что я хотел сказать, – пожалуй, слишком резко отозвался Фарлей. Покосился на меня и добавил: – Мои мысли сейчас открыты перед вами. И вы знаете, что я на самом деле думаю о вас.

Норберг как-то странно хмыкнул, но ничего не сказал. Вновь забарабанил пальцами перед собой.

– Вы так же в курсе, что в последнее время я узнал о вас и вашем образе жизни много нового, – продолжил Фарлей. – Поэтому предлагаю вам сделку. Я перестаю искать доказательства, а вы помогаете мне. Чем не взаимовыгодное сотрудничество?

Я зло хмыкнула себе под нос. Ну и зачем Фарлей взял меня с собой? Я ничего не понимаю в этом разговоре, полном туманных намеков. Какие именно доказательства перестает искать Фарлей? Неужели Норберг Клинг замешен в неких ужасных преступлениях? Да нет, вряд ли. У меня от него, конечно, кровь в жилах стынет, но я очень сомневалась, что практически всемогущий ректор гроштерской академии колдовских искусств является в действительности преступником. Тип он неприятный, это да. Всегда в первую очередь думает только о собственной выгоде. Но это, в принципе, объяснимо. Все люди, так или иначе добившиеся власти, в чем-то одинаковы по сути. Расчетливые, меркантильные и жесткие в принятии решений. С другими качествами успеха в этой жизни, увы, не добиться.

Как ни странно, но загадочное предложение Фарлея внезапно заинтересовало Норберга. Он резко подался вперед, в упор глядя на него.

– Вы даете слово? – спросил Норберг.

– Я предлагаю вам перемирие, – сухо сказал Фарлей. – Живите по законам своей… семьи. Или клана, так, пожалуй, будет даже вернее. Но если когда-нибудь кто-нибудь из членов вашего семейства нарушит закон – не ждите, что я закрою на это глаза. Но я не буду вмешиваться в ваши внутренние разборки. И закрою глаза на некоторые странности, связанные с вашим родом. Обещаю вам.

– О да, человек вы более чем принципиальный. – Норберг опять улыбнулся. Задумчиво добавил: – Пожалуй, поэтому я вас и уважаю. Как говорится, хороший честный враг стоит двух так называемых друзей, готовых предать тебя при малейшей опасности.

Фарлей ничего не ответил на столь своеобразный комплимент. Он не сводил глаз с Норберга. Амулет, способный защитить его от ментального воздействия, по-прежнему лежал на столе между ними. И меня кольнуло неясное подозрение: а не общаются ли они сейчас мысленно?

Повисла долгая пауза. Норберг о чем-то думал, не сводя внимательного взгляда с Фарлея и потирая себе подбородок. Скорее всего, просто изучал его мысли, решив воспользоваться удобной возможностью.

Фарлей сидел спокойно. И только его руки, смиренно сложенные на коленях, чуть заметно подрагивали, выдавая его нервозность.

– Хорошо, – внезапно проговорил Норберг. – Я помогу вам с поиском этого дома. И ничего не потребую взамен. Но помните – вы обещали. С этого дня вы больше не задаете неудобных вопросов о моей семье. – Хмыкнул и с иронией добавил: – Впрочем, оно вам больше и не нужно. Что-что, а делать выводы вы умеете.

– Договорились, – отозвался Фарлей.

Мужчины встали и обменялись крепким рукопожатием. Настолько крепким, что на какой-то миг мне почудилось, будто я услышу, как трещат их кости. Но никто из них не ойкнул, даже не поморщился.