Он не разглядывал мои шрамы.

Подойдя ближе к зеркалу, я выгнула спину, и мое татуированное бедро отразилось в центре. Я наклонилась вперед, косясь на черные символы, образующие форму алмаза.

— Не так же. Господи. Что у тебя в голове?

Я хихикнула.

— Там стихи. Слова, слова и слова.

— Слова тебя не обогатят.— Его голос был строгим, не но лишенным улыбки. Я хотела посмотреть и увидеть любимого мальчика, но мое внимание было приковано к расчерченной бумаге с моим домашним заданием.

— Слова бесценны. Это богатство души.

Мальчик вздрогнул рядом со мной. Он неловко скрестил ноги.

— Это очень мудро для тринадцати лет.

Я пожала плечами. Я говорила много раз.

— Возраст не имеет значения, когда ты столько знаешь.

Я посмотрела в его ярко-зеленые глаза. Глаза моего любимого ночного кошмара и похитителя моих снов.

 Я подняла голову, влюбленная и уверенная в том, что он мой. Я почувствовала сексуальное напряжение, возникшее между нами.

— Возраст не имеет значения, когда два человека хотят друг друга.

Арт опустил взгляд вниз, теребя ластик с Весами.

— Лютик... не нужно.

—Что не нужно? Признаваться, что я хочу тебя или напоминать, что ты тоже хочешь меня?

Его взгляд был измученным, когда он поднял голову.

— Конечно, я хочу тебя. Так сильно. Но я не прикоснусь к тебе, пока тебе не исполнится хотя бы 15.

Это было годы назад. Я горела после этого.

— Я заставлю тебя нарушить это обещание, — пробормотала я, уже купаясь в мыслях о том, как соблазнить его.

Он ухмыльнулся, качая головой.

— Я знаю, что ты в силах заставить меня передумать, но если тебе не плевать на меня, ты позволишь мне подождать.

— Это было коварно.

Он засмеялся.

— Это единственное оружие, которое я могу применить против тебя.

Крепко прижав меня к себе, он обнял меня и прошептал.

— Как пожелаешь, Лютик.

В животе запорхало.

Как пожелаешь. Эпическая строка из Принцессы Невесты. Фермерский мальчик сказал бы это Лютику — секретное сообщение.

Как пожелаешь.

Я люблю тебя.

Я вздрогнула, когда воспоминание закончилось так же быстро, как и возникло.

Он так любил меня. Так сильно. Несмотря на мое разочарование и боль из-за его обращения со мной в последнее время, я не могла его ненавидеть. В конце концов, я оставила его. Я жила новой жизнью, не помня его, пока он страдал, считая, что он убил меня. Мало того, что он должен был залечить разбитое сердце, так он еще должен был смириться с убийством.

Черт, нам необходимо поговорить.

Вернувшись к уравнению на моей коже, мои глаза напрягались, когда я пыталась разгадать то, что это могло означать. Это было похоже на пирамиду алгоритмов, скрывающую карту сокровищ, в которой я нуждалась.

— Давай. Вспоминай! — прошипела я в зеркало. Остальная часть татуировки ожила, показывая скрытые детали, которые не оказали никакой помощи. Маленький единорог. Фея в лепестках. Созвездие Стрельца и филигранные слова, обернутые сложными оттенками. Они были красивыми, но бессмысленными.

Я загипнотизировала себя, когда я разглядывала дольше, пробиваясь сквозь головную боль и стук в стену моего разума.

Но ничего не вышло.

Время теряло всякий смысл, когда я углублялась в татуировку. Я забыла про Килла и покупателя и безумный порыв вернуться. Я забыла, что нужно найти его и накричать на него, чтобы он рассказал мне то, что мне нужно знать.

Я осталась одна в гардеробной, в компании со своим отражением. Килл так и не появлялся, чтобы найти меня, и никакие другие воспоминания не пришли мне на помощь.

Я сдалась.

Ночь превратилась в новый рассвет, и я отказывалась проживать новый день в неведении. Мое разблокирование оставалось за Киллом.

 Настало время найти его.

Схватив его кожаную куртку, я укуталась в утешительное тепло и отправилась на его поиски. Моя нагота под мягкой косухой дразнила мои соски. Я глубоко вдохнула, упиваясь легкими запахом, вызывающим жажду, которая никогда не угасала.

Мой разум хотел противостоять его ответам. Мое тело хотело противостоять ему для освобождения.

Вчерашний день закончился, будущее было таким же мрачным, как ночной дом, но здесь и сейчас — оно было полно возможностей, и я хотела воспользоваться этим.

В доме было тихо, когда я босиком топала по сочному ковру и холодному мрамору. Не было ни шума, ни скрипов, ни намеков на жизнь.

Заглянув в пустой кабинет, с четырьмя компьютерными мониторами и непонятными аналитическими программами, я пошла через гостиную, столовую и кухню.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Я подошла к огромным раздвижным дверям, ведущим к заднему саду, и выглянула наружу посмотреть в широкий сад.

Луна излучала серебряное сияние, превращая трехмерное в двухмерное, сверкая тайной.

Пусто.

Охранная система мигала красным цветом, предупреждая, что она была активирована. Он не покидал дом.

Я продолжала бродить по его жилищу, легко перемещаясь из одной комнаты в другую.

Абстрактные картины черно-белых мотоциклов вырисовывались со стен коридора. Дипломы по математике и о благотворительных пожертвованиях самодовольно мелькали, когда я пересекла фойе и вошла в крыло дома, которое я исследовала за день до того, как он повел меня в лагерь.

Статьи из газет были вырезаны и вставлены в глянцевые рамки, показывающими оценки, графики и скачки на фондовом рынке.

Дом Килла был стерильным и отдаленным, но позволил хоть немного взглянуть на то, кем он был под слоем насилия, проклятий и гнева.

Там было что-то безумно умное и... беззащитное.

Подойдя к большой двери в конце дома, я открыла ее и вошла в душный, пропитанный влажностью мир. Водное эхо отражалось от стеклянной крыши, открывающей только бархатное ночное небо и сверкающий конденсат.

Моя кожа покрылась теплой влагой, и из-за угла доносился звук брызг. Я не бывала здесь раньше. Дверь была заперта.

Я шла вперед, двигаясь мимо раздевалки и двери сауны.

Я остановилась.

Килл наворачивал круги в большом длинном бассейне. Его мощное тело прорезало воду, резко и сильно пронзая водную гладь. Его глаза были закрыты, волосы прилипли к голове, а его огромная татуировка на спине колыхалась под водой.

Я не могла шевельнуться. Он выглядел таким гибким и хищным в воде. Вода плеснула в стороны, когда он нырнул и оттолкнулся от малиновой стенки бассейна. Мозаичные плитки создавали впечатление, что вода была красной, как будто Килл плавал в крови.

Его руки без остановки продолжали смертельное нападение, ударяя по воде так, как будто он хотел убить каждую капельку. Он довел себя до изнеможения; только Бог знал, сколько он пробыл здесь.

Подойдя к краю бассейна, я вышла из тени и намеренно расположилась там, где он мог бы меня увидеть.

Удар.

Два удара.

Внезапно он остановился, встав в хлорированной воде. Его грудь поднималась и опускалась, его зашитая рана выглядела лучше, но была все еще немного опухшей. Его взгляд приковал меня к месту, прищуренный от смеси неверия и отрицания.

Мои колени заклинило, когда его тяжелое дыхание опьянило меня, напоминая о других событиях, когда мне было тяжело дышать. Влажный воздух сделал кожу липкой и потной от желания.

Вода струилась по его лицу, стекая по губам, когда он тихо сказал:

— Что ты здесь делаешь?

Его голос облизывал сквозь пространство, восхитительные ударные волны прямо в мою душу. Как той ночью, когда очнулась в плену, его сотрясающий землю голос, расколовший мой мир и разрушивший все, что я знала. Я была в ритме с ним — идеальной чашей для его околдовывающей силы.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— С твоей травмой нельзя плавать.

Его глаза блеснули, отбросив назад все, о чем он думал, пока плыл.

— Швы нужно снять.

Я кивнула.

— Я сниму их, но через несколько дней.

Он ничего не сказал, просто склонил голову. Его взгляд нервировал меня — все, что он увидел на яхте, давало ему ответы и ... надежду.

Отводя от меня взгляд, он шел по глубине воды, двигаясь к краю бассейна. Плавным, легким движением он переместился из воды на плитку. От того, как его мышцы сжимались и скручивались, когда он поднялся с корточек в полный рост, у меня потекли слюнки.

Его спина, повернутая ко мне, раскрывала татуировку целиком — шрамы под узором вызывали столько вопросов. Мои глаза скользили вниз, а сердце разгонялось, пока я не почувствовала его каждой своей конечностью.

О, господи.

Он был скользким от воды.

Он был прекрасно сложен.

Он был... голым.

Мои губы приоткрылись, живот потянуло от желания.

Он повернулся ко мне лицом.

Мои щеки зарделись, когда я уставилась на его член. Я не могла отвести взгляд. Я была очарована, околдована, полностью сосредоточена на волосах вокруг его идеально сформированной эрекции. Он был тяжелым и твердым, капающим водой из бассейна. Его яички были плотно прижаты к телу и гладко выбриты.

Его член дернулся, а руки он упер в бока. Единственным звуком был плеск воды и постоянное кап, кап, кап с его обнаженного тела, пока капельки струились по его мышцам.

— Нравится то, что видишь?

Я подпрыгнула, оторвав от него взгляд и проклиная румянец, обжигающий мои щеки. Мне хотелось спрятаться или наброситься на него. Нет, я бы предпочла прикоснуться, поцеловать и всосать.

Шумно сглотнув, я кивнула.

— Да. Мне нравилось наблюдать за тобой с тех пор как мы встретились.

Его глаза сузились, он сделал шаг вперед.

— И когда именно это произошло?

Его голос пронизывали одновременно жесткость и мягкость, его лицо ничего не выдавало.

— Когда мы встретились?

 — Я не знаю, что именно ты хочешь услышать, — пробормотала я. — Что у меня есть два ответа? Тот, где ты сорвал мою повязку, и я снова тебя нашла, или…

— Скажи мне правду. — Он приблизился, его тело напряглось.

— Скажи мне, о чем ты пыталась сказать. Ответь мне.

Я опустила подбородок, надежда внутри меня запорхала пернатыми крыльями.

— Готов ли ты выслушать?