Ты готов перестать причинять мне боль после всего того, что ты натворил?

Я перестала дышать, когда его влажные руки обхватили мои щеки, наклоняя голову, чтобы у меня не было возможности смотреть куда-то кроме как на него.

— Зачем ты меня искала?

Его взгляд упал на кожаную куртку, укрывшую мою маленькую фигуру — мою слишком обнаженную фигуру. Части тела были открыты из-за не застегнутой молнии каждый раз, когда я дышала. Тяжелая кожа защищала меня от нечитаемого блеска в его глазах.

— Потому что нам необходимо поговорить, — прошептала я. — Потому что тебе нужно объяснить мне, что ты там увидел. Почему разозлился на меня. Почему сбежал от меня, как только мы вернулись?

Он глубоко вздохнул, но скрыл эмоции.

Он ответил как всегда.

— Я сбежал, потому что мне нужно было немного времени.

— Время для чего?

— Время разобраться со всем этим. Примириться с тем, какой я, бл***, мудак. Чтобы выяснить, существует ли какой-нибудь гребаный способ, добиться твоего прощения.

Мое сердце грохотало в ушах.

— Нам нужно поговорить. Обо всем.

Мне нужны ответы, прежде чем я смогу простить тебя.

— А если бы я сказал, что мне нужно больше времени? Что бы ты сделала? — Его пальцы сжали мои щеки. — Если бы я сказал, что я не был готов к тому, что вся моя жизнь окажется ложью, что мой мир и все над чем я работал в течение последних восьми лет оказалось полной и абсолютной фигней, что бы ты сказала?

Его пылающий зеленый взгляд пылал яростью и болью.

Я молчала. Я должна была подождать. Дать ему пространство, в котором он нуждался. Он был капризным, жестоким и еще несколько часов назад планировал продать меня подороже. С чего я решила, что он чудесным образом захочет говорить?

Глупо. Так глупо.

Но я не хотела ждать. Я должна был узнать.

В тот момент я увидела другого его — человека, который контролировал свой мир не сдающимся железным кулаком, в чьём мире нет места неожиданностям. Человека, чей мир только что был разорван. Я задрожала в его хватке.

— Почему ты остановил продажу сегодня?

Он дернулся.

— Я... — он зажмурился, его плечи опустились. — Ты знаешь почему.

— Нет. Не знаю. Мне нужно услышать это от тебя.

Его глаза были измучены, остекленелыми, полными недоверия.

— Как это возможно, я думал...

Я умоляла.

— Прошу, скажи мне, что ты знаешь.

Килл покачал головой, разбрызгивая капельки, прежде чем заглянуть прямо в мою душу. — Я… мне нужно…я столько всего натворил… — он запнулся, пялясь на пол.

— Я не могу этого сделать.

Боль накатила при мысли о том, что он отстраняется. — Ты можешь сделать это. Доверься нам.

Его пальцы поглаживали мои щеки в течение бесконечного мгновения.

— Я не… — Его грудь поднялась и упала, когда он тяжело вздохнул. — Хорошо.

Я вздрогнула. Такое простое слово, но оно содержало такое важное обещание.

— Я готова понять.

Мое сердце застряло у меня в горле.

Пожалуйста, пусть все прояснится.

— Что такого ты увидел, что заставило тебя поверить?

Вспышка муки омрачила его лицо, а затем исчезла. Его челюсти сжались.

— Я дам тебе ответы, которые тебе нужны, но сначала я должен услышать их от тебя.

Он, наклонив голову, своим лбом коснулся моего, и прошептал.

— Как и когда мы встретились? Скажи мне.

Ай. Это больно. Так сильно.

Мои глаза наполнились слезами от сочащейся крови и гравия на моей коленке. Я не смогла остановить свою дрожащую губу, когда боль пронзила меня. Велосипед валялся рядом со мной, ярко-розовая рама пыльная и поцарапанная.

Папа бы на меня разозлился.

— Ты в порядке?

Я подняла голову, сжимая побелевшими пальцами свою коленку. Мальчик, которого я видела живущим через двор от меня, улыбался, присев на корточки перед моим велосипедом.

— Ты кто? — спросила я, морщась от сильной боли.

— Арт. А ты?

— Болит.

Он засмеялся.

— Я видел, как ты упала. Ты ехала слишком быстро.

Я надулась.

— Нет, не было такого.

Подойдя ближе, он протянул свои грязные руки.

— Лучше попроси маму обработать рану. Я уже вижу там микробов.

Я разинула рот от ужаса.

— Правда?

Приподнимаясь, он неловко наклонился и схватил меня за руку. Обернув ее вокруг своих костлявых плеч, он улыбнулся.

— Вставай. Я отвезу тебя домой.

Я зажмурилась. Мое колено все еще пульсировало от фантомной боли из прошлого.

— Я не знаю, сколько мне было лет, может быть, четыре или пять. Ты отвел меня домой после того, как я содрала коленку…

— Упав с велосипеда, — закончил Килл. Его лицо исказило душераздирающее изумление.

— Как… как такое возможно?

Я накрыла своими ладонями его ладони, все еще удерживающими мои щеки.

— Я не знаю. Я надеялась, что ты мне расскажешь.

Его рот все еще был приоткрыт, от страха и шока кожа побелела.

— Я… очень ... — Он вздохнул и попробовал снова. — Мне сказали, что ты умерла. Я стоял на твоей могиле. Я прочитал твое свидетельство о смерти. Я сидел —

Голос Грассхоппера прозвучал в моей голове. Я пробормотала: — Ты сидел... за то, что случилось со мной? — Мое сердце сжалось, не желая знать.

— Почему? Что... что случилось? За что тебя приговорили? Кто…

Он передвинул ладонь так, чтобы мои губы сжались. Его глаза стали тяжелыми и темными от грусти.

— Не надо. Просто — пожалуйста, позволь мне насладиться тем, что ты здесь. Ты перевоплощенная. Дай мне привыкнуть к этому ... прежде чем мы окунемся в прошлое. — Его лицо умоляло. — Прошу… я не могу об этом говорить. Пока нет.

Нетерпение наполняло меня, будто липкий сироп, но я кивнула.

— Хорошо.

Опустив руки, Килл сказал:

— Пойдем наверх. Поговорим. — Взяв мои пальцы в свои, он потянул меня к выходу и захватил аккуратно сложенное полотенце из корзины. Отпустив меня, он быстро обмотал его вокруг бедер, скрывая то, чего я больше всего хотела, и снова взял меня за руку.

Мы двигались быстро, но не слишком. Мы переглядывались, но не разговаривали. Мы поднялись по лестнице вместе, не отводя взгляда.

Напряжение было густым и несдержанным; я волновалась, что мое сердцебиение не вернется к нормальному ритму. В ту минуту, когда мы вошли в его спальню, он отпустил мою руку. Не сказав ни слова, он скрылся в ванной.

Мгновение я просто стояла в ступоре. Ему нужно больше времени? Пространства?

Нет. Я не дам ему сбежать. Не в этот раз.

В след за ним я прошла по каплям на ковре. В тот момент, когда я вошла в ванную, воздух мгновенно сгустился от напряжения.

Татуированная спина Килла оставалась неподвижной и напряженной. Он не повернулся ко мне лицом. Вместо этого он сосредоточился на внешних событиях — намеренно отрезая меня, пока возился с чем-то.

Сорвав полотенце с талии, он запрыгнул в душ прямо под воду. Засунув голову под тяжелые струи, он тяжело вздохнул. Не было слышно ни звука, но я чувствовала его замешательство и беспокойство прямо в моей душе.

Я стояла там — вуайеристка без места. Я не могла отвести глаз от его обнаженного тела. Все, чего я хотела, это обнять его, сказать ему, что быть потрясенным нормально — я тоже потрясена.

Присоединяйся к нему.

Я не могла отрицать, что хотела прыгнуть в душ. Я хотела почувствовать его близко. Я хотела прикоснуться к нему и раз и навсегда выяснить, почему он потерял терпение сегодня.

Но я не могла.

Что-то меня сдерживало.

Вылив из бутылки в ладонь пряное средство для тела, он отмывал свое тело до клинической чистоты, прежде чем полностью ополоснуться и выскочить из душа.

Его зеленые глаза ненадолго пересеклись с моими, когда он потянулся к свежему полотенцу, промакивая волосы, пока они не превратились в сексуальные пряди, а затем обернул новое полотенце вокруг его идеально сложенного и очерченного тела.

Не проронив ни слова, он бросился к раковине, схватил пару крошечных серебряных ножниц и скрылся в спальне.

Не зная, что делать, я последовала за ним, но обнаружила, что он лежит на кровати, его влажные волосы лежат на подушке, глаза сфокусированы на потолке, а серебряные ножницы — на раскрытой ладони.

— Сделай это. Я больше не хочу их. — Подняв голову, он добавил. — Как только их не станет… мы поговорим

Он тянет время.

Я не знала, радоваться мне или волноваться от того, что я так сильно на него повлияла.

Подойдя к кровати, я нерешительно забралась на матрас и подвинулась ближе. Килл не смотрел на меня; свободная рука сжимала его бедро.

Взяв предложенные ножницы, я наклонилась над его раной. Кожа достаточно зажила, чтобы затянуться. Касаясь его плоти, я проверила, нет ли инфекции или температуры. Успокоившись, что это не принесет вреда, я села прямо.

— Мне нужен пинцет.

— Верхний ящик в ванной.

Я соскользнула с кровати, взяла пинцет и поднялась над ним. Его кожа была прохладной на поверхности от холодного душа, но под ней бушевал огонь, который сжег все мои мысли до пепла.

Находясь так близко. Мы оба практически голые. В постели.

Это был сон. Кошмар. Сбывающаяся фантазия.

Куртка укрывала меня тяжелой рамкой. Манжеты нависали над моими ладонями. Я бы не смогла сделать что-то настолько деликатное, как снятие швов, борясь с плотной материей. Это нужно снять... только у меня под ней ничего не было.

Это не имело значения.

Он видел меня голой. Он был во мне.

Так почему я чувствую себя такой застенчивой и уязвимой?

Набравшись храбрости я стянула куртку и осторожно положила ее у подножия кровати.

— Спасибо, что позволил мне надеть ее.

Ноздри Килла раздулись, когда он заставлял себя продолжать смотреть в потолок. Я знала, что он мог увидеть, что я голая, но он коротко кивнул.

— Только пожилые дамы и члены клуба получают эту привилегию.

— Тогда почему ты позволил мне носить ее?

Он повернул ко мне голову; его глаза оставались сфокусированными над моей ключицей. — Сними мои швы.

Боль пронзила мое сердце. Ярость, которую он носил в себе, блестела в его глазах, ослабляя то небольшое доверие, которое мы сформировали. Крошечный край уязвимости исчез. Исчез или скрылся.

— Килл… не надо. Пожалуйста, не затыкай меня.