_ Я очень тронут, Тимофей, _ проговорил Серафим улыбаясь, _ но, во-первых, я и читаю-то их для того - чтобы из миллиона выбрать десятка два... чтобы Автор не тратил время и силы на это. Ты, может быть, не знаешь, что это он сейчас занялся чтением... и я для него отбираю лучшее... А во-вторых, ты же видишь - я почти с нетерпением жду твоего показа... даже вина не пью - чтобы иметь ясную голову.

_ Ах, так это, значит, Автор книжки читает! Ну тогда всё сразу становится на свои места... _ вдруг буквально взъелся на Автора Тимофей, _ мы тут, как дети-сироты - папу своего ищем; а он, значит, ушёл к чужим мамам - и там с чужими детками забавляется... Сир, если вы не возражаете - я тогда сразу начну с конца, потому что это сразу меняет дело...

_ Я не возражаю, _ как-то сразу притих Серафим; по реакции Тимофея выходило, что он невольно подставил Автора.

Дуга 90.

Включилась система изобразительно-иллюзорных записей Тимофея, и внутри светящейся полой сферы появился странный тип - который, обращаясь к кому-то за кадром, представился, чокнувшись с ним кружкой пива (судя по всему, дело происходило в пивном баре)...

_ Будем здоровы - Завсегдатай... Это не потому - что я завсегда здесь бываю или я завсегда с народом, а потому что я завсегда всем говорю правду... Вот ты мне скажи, что это за профессия такая - книжки читать. Я ещё понимаю, для чего люди пишут - им за это деньги плотют. Это конешно, это всё ясно. Этим меня не удивишь. Но эти же свои собственные, кровные, можно сказать, на бумагу переводят. Я понимаю ещё - газеты; там хотя бумага мягкая... но книжки читать - это всё-одно, что ежом подтираться... Я-от в жизни своей ни одной книжки не прочёл. Спасибо батяньке родному. Однажды, как щас помню... я ещё пацаном был. Так я у Гришки, друга маво, значит, взял книжку - картинки посмотреть. Так батянька мой как увидел - так сразу за кочергу... и меня, значит, ей дубастить. Я, орёт, тебя породил - я тебя и прибью, ежели ещё увижу эту пакость... Это он на книжку, значит. Через неё, кричит, я сваво батяньки лишился... Тоже взял у кого-то книжку церковную почитать - а тот, гад стукачём оказался... оперу на него написал - что книжка эта, значит, вредная... Что?!. ты тоже оперу пишешь?! _ аж поперхнулся Завсегдатай, обращаясь к своему собеседнику, _ ты стукач што ли... во вляпался... не стукач? а шо же оперу пишешь... кто? компози-итор?.. это што, навроде писаря?.. тебе доносы што ли поручают переписывать?.. музыку?.. а нешто музыку к доносам пишут?.. не к доносам?.. ну, ладно, будем здоровы, _ чокнулся он с собеседником и отпил ещё пива, _ я тебе верю... И што, за это тоже деньги плотют?.. ну, ваще... ладно, тогда пиши... можешь и к рассказу моему присочинить... композицию какую... только мне шоб потом проставил... Чего, говоришь, в моём рассказе нет?.. религиозности?.. а што, теперь за религиозность больше плотют?.. раньше за неё больший срок давали... Дедульку маво за религиозность и уморили в лагерях... так за это - мало што ничего не заплатили, так ещё и имущество всё вывезли и дом отобрали... а ты говоришь... А теперь какая религиозность... у меня-от поп знакомый есть, так он без того штоб не выпить службу не начинает... Я у них в храме одно время дворником служил... там и запил... Я же у них ещё и складом винным заведовал... своим-то они его не доверяют, ну и берут кого потрезвее... А у меня как отец от запоя помер, так я в рот не брал... ну и попал им на глаза... Так у них как было заведено, - служба, значит, заканчивается - у них сразу застолье... а какое ж застолье без выпивки... На утро, значит, им служить - а у их похмелье... так они ко мне по одному и тянутся - нет ли чего выпить... Пока наливал им - очень меня любили и всем в пример ставили... а как перестал - так враз уволили. И теперь сколько не просился - не берут; ты, говорят, еретик и веру отцов наших не уважаешь... Это я-то... Да я за сваво батяньку!.. _ аж прослезился он в сердцах, и ударил кулаком по столу. _ А-а, да шо с их взять, с правых-то - у их вся власть и все деньги... а у нас - карман с дыркой и фига в ём... Так-то... А ты говоришь - у меня религиозности нет в рассказе... Теперь, как думаешь, заплотют нам с тобой за оперу?.. Не заплотют?.. ещё и посадют?.. Да шо ж они не угомонятся никак?.. Всё сажают и сажают... При той власти сажали, и при этой, значит, опять сажать будут... Тьфу, ты... всё настроение испортил со своей религиозностью... Ты лучше б анекдоты сочинял... вместо опер... За их деньги хотя и не плотют - но народ их уважает, и за хороший анекдот тебе завсегда проставит... А на мой рассказ ты оперу не пиши... ну её к лешему... Ещё, гляди, и вправду посадют... Ну ладно, будем здоровы... _ опять он чокнулся с собеседником за кадром и, отпив ещё пива и занюхав рукавом пропахшим воблой, продолжал. _ ...Так вот, значит... я про батяньку сваво не договорил... царство ему небесное... _ перекрестился он на грязный потолок. _ ...Взял, значит, мой батянька батяньки... дедулька, значит... у какого-то гада книжку почитать - а тот, гад, на него оперу написал, - не ту, значит, которая - композиция; а как раз - наоборот... как-как?.. во-во, хе-хе, либрета... а по-нашему, значит - донос... Ты вот композитор - а сам себе либрету сочинить не можешь... и заплатить себе за свою композицию не можешь... А эти, которые людей по доносам ловют - могут... Сами же, гады, доносы на людей строчут и сами же их по этим доносам ловют... а потом сами же себе за это плотют... Да-а... Так в Сибирь и забрили маво дедульку, на каторгу... Там он и помер... царство ему небесное... Такие вот дела... Вот так мой батянька и наставил меня на путь... Шоб у меня, значит, всё путём было. Да-а... Так я што говорю-то... Я-от ни одной книжки не прочёл - а живу не хужей других. У меня сосед по лестнице - из культурных. Правда, алкаш. Всё про книжки ко мне пристаёт. Знает, зараза, что я их терпеть не могу... так он - из вредности... штоб себя надо мной поставить. Ты, говорит, Кузьма - это я, значит, - "во!" мужик - но тёмный... Это я-то... А сам, зараза, у меня трёшки стреляет... это старыми ишо... на книжки, думаешь? - шоб выпить... А ты говоришь... Ну, будем здоровы...

_ Ну уж ты, Тимофей, и нашёл персонаж, _ улыбаясь, проговорил Серафим. _ Или что - там теперь все такие?

_ Сир, это вам было на десерт, _ проговорил Тимофей, видимо, ощущая себя крутым кулинарным диджеем (Нижнего мира). _ Дальше у нас в меню должно быть второе и первое. Но раз уж вы так заинтересовались моим первым блюдом - я вам хочу предложить, за свой счёт ещё и компот. Это их гениальный поэт, только что обнаруженный на установке Платонова-Батюшкина, Аристарх Петрушкин.

Тимофей включил свою изобразительно-иллюзорную систему и внутри светящейся полой сферы появился большой зал, полный разодетого народа.

_ А сейчас, _ выскочил на сцену козлоногий конферансье, _ я хочу вам представить... Вернее, я не хочу вам его представлять - так как он всем вам хорошо известен... это наш несравненный Аристарх... у которого вся жизнь - стихи... в отличие от нашей с вами прозы... или даже - трагикомедии... ха-ха... Однажды я его спросил... в кулуарах закулисья: "Послушай-ка, Петрушка... это я его так называю... ха-ха... скажи-ка мне - что это мне всё время хочется есть? к чему бы это?". А он мне и отвечает: "Это, наверное, к стихам"... И вот сегодня он нам представляет свой очередной шедевр - "А есть мне хочется всегда"... Поприветствуем нашего гения Петрушку Аристаркина... шучу... нашего несравненного Аристарха Петрушкина... ха-ха...

На сцену вышел самоуверенный и шикарно одетый мэтр в красном пиджаке и с белым шарфом, и грациозно поклонился. Публика бурно зааплодировала. Наконец, он стал в позу готового к бою козлотура и начал.

_ "А есть мне хочется всегда"... стихи... написанные мной... недавно... по случаю... посвящаю: всем сытым, обутым и одетым мира сего...