Со стороны Платонова и Белозерского это был тонкий ход (давно отрепетированный ими) - предназначенный для приёма особенно важных гостей, - когда они уже достаточно пьяны и сыты, но не достаточно осознают ещё те виды, которые имеют на них гостеприимные хозяева.

_ Ну, так что... поехали?.. _ проговорил Платонов, радостно потирая руки и беря свой стакан (за ним последовали и Белозерский с Батюшкиным). _ Итак... увольнять мы никого не будем. Мы сделаем вот что - мы организуем из них новый отдел... допустим - "Автоматизации словесной изящности... то-есть, изящной словесности"... А Батюшкина мы назначим его начальником...

_ Ну, Владимир Александрович, _ восторженно проговорил Белозерский, _ ты и повернул... Пусть теперь кто-нибудь скажет - что рельсы... паровозы... под прямым углом не поворачивают. А что!.. Пушкин будет сочинять стихи на мысли испытуемого... этот... Герцен... будет составлять по результатам испытаний научные отчёты... Иванов будет рисовать к ним графики... А Батюшкин будет ими всеми руководить. А то я знаю этих классиков... того и гляди чего-нибудь натворят... насочиняют... без должного руководства...

_ А ты думаешь - они согласятся, _ осторожно спросил Белозерского (не вполне доверяя своим ушам) Батюшкин (держа в одной руке стакан с коньяком; а в другой - солёный помидор).

_ А кто их будет спрашивать!.. _ поднимая свой стакан выше (и показывая этим - что у него созрел тост), весело проговорил Белозерский. _ Александр Владимирович... Владимир Александрович согласует их кандидатуры в Академии Души, приказ по институту подпишет... о том - что такие-то назначаются на такие-то должности... и готово!.. Я предлагаю выпить за новое направление в науке... только что открытое будущим доктором эмпирических наук и академическим кандидатом Владимиром Александровичем Платоновым - классический эмпириолизм... в художественно-научной сфере...

Даже и по таким сложным и запутанным рассуждениям (из которых Платонов (не без помощи Белозерского) с трудом выбрался) было видно - что Владимир Александрович нащупал не просто новую тему (для тостов), а целый энциклопедический словарь новых тем... И выпивка продолжилась уже на новой волне эрудиции и тончайших ассоциаций всех троих собутыльников...

Что было дальше и как он попал домой, Батюшкин вспомнить не мог, из-за полного упадка памяти. Но с утра, с больной головой, он сидел у себя (или у Белозерского?) на кухне, и трезвый, как солёный огурец, Белозерский поил его кофем с коньяком ("для опохмела" - как он выразился)...

Через час, в чёрной "Волге" директора, они уже подъезжали к директорской даче.

_ Значит так, Шурик, _ торжественно-грустным тоном проговорил Белозерский, _ я тебе не хотел с утра портить настроение... Ты, собственно, чего вчера приходил-то?..

_ Я хотел попросить у вас кое-какие записи Георгия Алексеевича... Он мне обещал, _ испуганно проговорил Батюшкин, ничего не понимая.

_ Ну... в общем... ты с сегодняшнего дня зачислен в мою лабораторию, _ закончил свою мысль Белозерский, и с грустью посмотрел на Батюшкина, _ на должность старшего научного поэта, с окладом 160 рублей... Между прочим, десятку тебе выбил я...

_ Но я не хочу... я не поэт - я исследователь, _ проговорил Батюшкин в ужасе.

_ Вот и хорошо, что ты - не поэт... а то сейчас все пишут... а почитать интеллигентному человеку нечего... _ умно парировал его слова Белозерский. _ И хорошо, что ты ещё и исследователь... будешь - поэт-исследователь... старший... Поэзия - это такая наука, что там без логарифмической линейки... или даже без компьютера... ну, понимаешь, делать нечего... Ничего-ничего... Я когда-то тоже небыл учёным... а был... смешно вспомнить... кладовщиком при Владимире Александровиче, когда он был ещё завхозом. А теперь, как видишь... заграницей уже три раза был... диссертацию вот, пишу... А тебе сразу - должность старшего научного поэта-исследователя... Смотри, упустишь такой шанс, потом всю жизнь за ним бегать будешь... А, кстати, вот и заявление твоё... Смотри, написано твоим подчерком... а вот и подпись твоя.

Он протянул Батюшкину салфетку, на которой было написано следующее.

"Я, представитель знаменитого рода эмпирических поэтов-классиков Батюшкиных (дописано: сверху - "-Пушкиных"... и дальше сверху в скобках другим подчерком - "их же: Петрушкиных")), прошу принять меня в ваш институт на должность старшего (дописано сверху - "научного") поэта. Чтобы я мог послужить Великой Резолюции и смыть позор с нашего знаменитого рода - в лице ("лице" - зачёркнуто; добавлено сверху - "морде" ("морде" - зачёркнуто; добавлено снизу - "виде")) скандально нашумевшего буржуазно-поэтического ("поэтического" - зачеркнуто; добавлено в той же строке - "монархического") произведения под одноимённым названием "Мой дядя" (дописано в той же строке (другим подчерком) - "самых честных правил..."; и с новой строки - "тралям-тралям..."; всё это зачёркнуто, и добавлено: сверху - "пра-ра..."; и далее, снизу (третьим подчерком) - "Пушкин, между прочим..."; и далее, опять сверху (в скобках) - "тот самый"... далее опять продолжено первым подчерком). Я хочу сорвать лицемерную ("мерную" - зачёркнуто; дописано сверху - "мордую") маску с этого стихотворного ("стихотворного" - зачёркнуто; добавлено, в той же строке - "антипрозаического"; и далее написано (в скобках) следующее - "потомучто (написано в одно слово) романы в стихах не пишутся (к слову "пишутся" приписана (сверху) цифра "1"; и внизу (под всем текстом) приписано примечание - "можете спросить об этом у критика Круглова-Каверина... или прочитать об этом в его известном научно-академическом труде (который он (только ещё) собирается написать, под псевдонимом: "Учёный консультант и кандидат научного стихосложения, Амфибрахий Анапестович Цезура" (под своей же собственной (общей и специальной) редакцией и под псевдонимом "известного академического поэта-критика Дактиля Ямбо-Хореевича Шестистопного") - "Анатомия и физиология поэзии, или Устав классического стихосложения (с подзаголовком (для дилетантов): "Как правильно писать стихи")"; затем всё это зачёркнуто (включая примечание), и продолжено уже другим подчерком строкой ниже) антисоциального ("антисоциального" зачёркнуто, добавлено сверху - "буржуазного") пасквиля созданием установки по разведению гениальных поэтов... ("поэтов" зачёркнуто, и продолжено в той же строке опять первым подчерком) произведений подлого... ("подлого" зачёркнуто, и продолжено в той же строке) подлинного социального звучания, с окладом 150 рублей ("5" исправлено - на "6"; рядом корявая подпись Белозерского; снизу приписано - "исправленному Белозерским - верить. Директор Платонов"; и ещё ниже - более аккуратная подпись Платонова).

С уважением, Александр Иванович Батюшкин (дописано сверху - "он же: Аристарх Петрушкин (дописано в скобках другим подчерком - "он же: Петров-Пушкин... племянник Пушкина (того самого) от родной сестры Петровой... ха-ха-ха...") - псевдоним, взятый в интересах рода эмпирических поэтов-классиков Батюшкиных-Пушкиных (дописано в скобках другим подчерком - "их же: Петрушкиных")"".

Хотя стиль этого заявления был явно директорский, и оно было всё перечёркано и написано разными подчерками - но подпись на нём была действительно его. К тому же, стиль заявления (в котором явно просматривалась концептуальная увесистая логика Платонова... уверенно поддерживаемая экстремистским неологизмом Белозерского) понравился Батюшкину своей основательной... безапелляционностью... Опять-таки, - хотя и поэт - но всё же: старший научный... с окладом 160 рублей... Опять-таки, загранкомандировки...