Наконец, он пробормотал слипшимися губами, едва расцепляя плотно сжатые челюсти.

_ Вы шутите, маркграф?!. _ и эта фраза выразила разом все его нахлынувшие чувства: удивление, радость, недоверие, страх, отчаяние, надежду... _ Это похоже на дар судьбы...

_ А это и есть дар судьбы, вицеграф... _ спокойно ответил Гогенштауфен. _ Каждому человеку даётся шанс послужить человечеству... И здесь вы не исключение...

_ И что, _ недоверчиво пробормотал Витте, _ я прямо сейчас могу воспользоваться вашим предложением?..

_ Разумеется, _ проговорил Гогенштауфен. _ Но вам необходимо выполнить два формальных условия... Во-первых, вы должны прекратить создание установки по тестированию на творческую индивидуальность...

_ Но это невозможно, маркграф... Я, как честный человек... _ начал было Витте; но Гогенштауфен, нетерпеливо перебив его, проговорил.

_ Именно как честный человек, вицеграф, вы должны оставить эту работу незавершённой... К сожалению - вы хороший учёный, но плохой политик. Иначе, вы бы поняли - что ваша установка будет способствовать не выявлению и выдвижению, главным образом, гениев и талантов - а их уничтожению. Вы же знаете, что всё великое и более или менее значительное, созданное и создаваемое в Нашей Душе, приписывается Антипатру и его приспешникам из Академии Души. Но это ещё полбеды. Беда в том, - что они, стремясь ещё более укрепить свою власть, извращают все открытия и изобретения вам подобных - превращая их в орудия уничтожения, насилия и подчинения инакомыслящих... Впрочем, вы же и сами всё прекрасно понимаете... вы, сын осуждённого за вольнодумство... Вряд ли бы ваш отец - потомственный Талант и граф, - одобрил теперь ваши намерения... До сих пор вы могли объяснять своё сотрудничество с ними тем, что вам было негде и не на что жить... Но теперь, когда вам сделано подобное предложение, вам будет трудно оправдаться... Итак, установка не должна быть создана. Вы талантливый учёный, и найдёте своё место в науке. Кстати, я мог бы дополнить ваш талант необходимыми свойствами... Вы согласны?..

_ Да, _ коротко ответил Витте. _ Что ещё от меня требуется, маркграф.

_ Умереть, _ спокойно (как будто бы речь шла о совершенно обыденном (и само собой разумеющемся) деле) проговорил Гогенштауфен.

_ То-есть, как умереть? _ побледнев, проговорил Витте.

_ О, простите, вицеграф, _ поняв свою оплошность, проговорил Гогенштауфен. _ Ничего страшного... Это будет своего рода мистификация. Я вас введу в глубокую кому... Выделившуюся душу я перенесу в другое тело, а ваше старое тело мы торжественно похороним... Поверьте, иначе они не оставят вас в покое. Они сделают вас колёсиком своей преступной машины; и будут ввергать вас во всё большие преступления, которые в конце концов уничтожат вашу душу... Да и потом... ваша душа уже давно переросла ваше тело. Вы меня понимаете?.. _ улыбаясь, полуласково-полунасмешливо проговорил Гогенштауфен... и вдруг, вплотную приблизив своё лицо к лицу Витте, он прямо в лицо ему прокричал откуда-то издалека.

_ Теперь вы мне верите?!. Вы мне верите?!! _ и громко, и страшно рассмеялся.

Последнее, что Витте успел почувствовать - это животный страх первобытного человека, впервые встретившегося с неведомой, но гораздо превосходящей его силой. Судорожным усилием воли Витте только успел прошептать.

_ Да... Я вам верю... верю...

Наутро его тело нашли мёртвым. По свидетельству очевидцев, на его лице была отпечатана вера во что-то неземное, словно бы даже во что-то божественное. Говорили, будто бы даже у всех, кто его видел, произошли какие-то душевные изменения; и что, будто бы, особенно пострадал директор института, в котором он работал - его "покровитель" и "друг" по расчёту, Владимир Александрович Платонов.

Круг 3.

Дуга 3.

Владимир Александрович Платонов был выходцем из простой семьи Стрекаловых, не обременённой сколько-нибудь знатными и известными именами - не только в науке, но и вообще ни в каких областях. Более того, стыдливым и скромным предкам Владимира Александровича грешно было и лезть куда-либо: со своим простым происхождением и никому не известной фамилией, - кроме торговли. А людей торговых история, как известно, помнит, но плохо; и даже то, что помнит - никому не рассказывает. Так бы и по сегодня был род Стрекаловых безродным, если бы не произошла эта пресловутая Великая Резолюция (цинично объявившая: о пришествии апокалипсического Антихриста (в облике Антипатра и 10 Антигонов - поделивших между собой весь мир) и о разделении мира на своих сторонников и своих противников (на "холодных и горячих"), - "Кто не с нами - тот против нас" - грозно заявляла она всем своим противникам и всем сомневающимся ("ни холодным, ни горячим"), "узурпируя узурпаторов"; "Кто был ни с кем - тот стал ни с чем" - гневно вторили ей её сторонники, "грабя награбленное"). Тогда титулованные вельможи из пажеского корпуса в панике прятались под юбки простых крестьянок, дворянки из благородных пансионов в страхе бросались в объятия матросов, купцы из гильдий в отчаянии скрывались за спинами интеллигенции из мещан...

Не обошёл ураган и семейство Стрекаловых. Бабка Владимира Александровича, Ксения Матвеевна, с размаху... или даже - с разбегу... влюбилась в телефониста с местной телефонной станции ("обрусевшего полу-француза" (который был несколько старше её - но был очень похож на её тайную девичью страсть: "портрет кн. Н. И. Боголюбского" в местном музее (молодой оригинал которого она несколько раз (девочкой) видела в лавке своего отца)), - с утраченными: именем и двумя фамилиями - Симон Бронсуа де Поти (по причине их "сомнительного (скажем прямо - не рабоче-крестьянского) происхождения и непролетарского звучания", - а главное - по причине категорического отказа их владельца именоваться "по-революционному: Семён (допустим - Моисеевич, - в честь председателя нашего жилтоварищества: Моисея Абрамовича Шейхеля) Броненосец-Потёмкин (в честь "знаменитого революционного броненосца "Потёмкин" (товарищ Бергман, напишите в скобках - "Светлейший Князь Потёмкин-Таврический", - это для истории - чтобы нас с вами потом не обвинили в историческом невежестве), одним из первых поднявшего восстание против мировой буржуазии")"... "а посему, товарищ, чтобы вы не стали пособником мировой буржуазии в нашем жилтовариществе (из-за отсутствия у вас, скажем прямо, пролетарского происхождения и пролетарской сознательности) - мы (общим решением собрания жильцов нашего дома) записываем вас в домовую книгу, как сына французского рабочего-коммунара и русской сознательной крестьянки: Александра Ильича (в честь брата вождя мирового пролетариата) Контру (в нечесть всякой контры, которая угрожает нашей революции - и которую вы, товарищ, должны нещадно подавить в своём пролетарском сознании)... эта фамилия, конечно, не пролетарская, - а прямо скажем: контрреволюционная, - но зато она отражает ваше тёмное прошлое в нашем светлом будущем - верно, товарищи?!. считайте её своим общественным поручением, товарищ... если через какое-то время... скажем, через год... вы подавите в своём пролетарском сознании всякую буржуазную контру - наше жилтоварищество выйдет с ходатайством в Жилотдел нашего района о присвоении вам фамилии... допустим - Штокман (в честь секретаря нашей партячейки: Исаака Израилевича Штокмана)... или даже - фамилии Бульдозер (в честь знаменитого изобретателя пролетарского трактора: Бульдозера... товарищ Бергман, вы не помните имени и отчества знаменитого изобретателя?.. надо будет уточнить потом - и вписать в протокол...)"... когда же "через какое-то время" ("скажем, через год") в жилтовариществе означенного жилого дома опять разбиралось "персональное дело" Александра Ильича Контры - и он опять ("хотя он частично и подавил в себе всякую контру") показал себя "несознательным пролетарием с буржуазными наклонностями" (что выразилось в его отказе "телефонизировать наше жилтоварищество - по причине (мол) отсутствия провода нужной длины, - а если бы (мол) был провод - то по причине отсутствия телефонного аппарата... если бы у нас был провод и телефонный аппарат - мы бы сами телефонизировали наше жилтоварищество... верно, товарищи?!.)", - общим решением собрания жильцов дома было решено "присвоить ему: имя злостного (товарищ Бергман, вычеркните слово "злостного" - чтобы нас с вами не привлекли за попустительство и укрывательство всякой контры) уклониста Александра Трофимова (не выполнившего за три месяца ни одного общественного поручения жилтоварищества... "я (мол) уже три месяца без сменщика один в две смены на заводе работаю"... все работают, - у нас в жилтовариществе вообще не нормированный рабочий день - верно, товарищи?!. он думает, что если он примусы делает - то он уже и сознательный пролетарий, - ещё неизвестно кто эти примусы покупает - может, собственники какие-нибудь мелкобуржуазные... у сознательных пролетариев денег на примусы нет... у них вообще денег нет, - а свои заработанные трудодни они не на твои примусы - а на общие нужды в жилтоварищество отдают - верно, товарищи?!.)... а отчество и фамилию - несознательного дворника нашего дома: Кондратия Ильича Самойлова (который вообще не посещает собрания нашего жилтоварищества - из-за того (мол) что "с вами, придурками, полчаса посидишь - последнего ума лишишься... некогда мне - у меня дел невпроворот"... это, товарищ Бергман, внесите в протокол - назвал ответственных лиц при исполнении "придурками"... каких лиц? - нас с вами, товарищ Бергман - я веду собрание, а вы ведёте протокол... уголь или дрова достать для своего дома (чтобы зимой в нём была плюсовая температура) - это он не может ("давайте (мол) деньги - я куплю", - мелкий собственник - всё бы ему на деньги пересчитывать... если бы у нас были деньги - мы бы сами купили - верно, товарищи?!.), - а вот снег лопатой перегребать с одного места на другое или пыль метлой гонять по двору - это он может")... так "несознательный буржуй с пролетарскими наклонностями"... то-есть, наоборот - "несознательный пролетарий с буржуйскими... буржуазными наклонностями" ("товарищ Бергман, отметьте в скобках - "мелкобуржуазными"... а то за пособничество буржуазным наклонностям - сами знаете... перевезут наше жилтоварищество на Соловки - и там уже не мы с вами будем вести собрание (слово "собрание", товарищ Бергман, поставьте в кавычки... сами понимаете, что я имею ввиду...) и протокол... а уполномоченные представители жилтоварищества Соловков... словосочетание "жилтоварищества Соловков", товарищ Бергман, тоже поставьте в кавычки... сами понимаете, кого я имею ввиду...") Симон Бронсуа де Поти (так и не ставший "сознательным пролетарием") уже "окончательно и безповоротно" стал Александром Ильичём Самойловым"... (Причина же "пролетарской несознательности" его была в том, - что он и был урождённым потомственным Гением и князем: Николаем Ивановичем Боголюбским (портрет которого так пленил юную представительницу рода Стрекаловых) - известным собирателем живописи и покровителем искусств... Он был искренним и совестливым человеком, много скорбевшем: и о своём молодом сыне; и обо всех, кто был вовлечён в эти ужасные события (которые, казалось, грозили уничтожить - и Русскую Душу, и Души других народов, едва только вставших на путь Божественного просветления), - и Бог посетил его Своим откровением, сказав ему в одном из видений: "Как ты не пожалел для Меня своего сына, отдав его на заклание Моему Промыслу, - так Я не пожалею для тебя Своего Сына - Которого Я пошлю в род и род твой для спасения многих..."... Это было незадолго перед Великой Резолюцией... Немного поразмыслив над увиденным и услышанным - он оставил службу и все дела свои, передал все права на свои титулы и на своё состояние своему единственному сыну (одному из участников великого переворота), - а сам, объявив всем о своей "внезапной смерти" - ушёл из дома в неизвестном направлении... Он хотел уйти в затвор (в одном из дальних монастырей), предоставив сыну совершить назначенное ему Богом, - но Бог устроил так - что в ковчег спасения, назначенный роду князей Боголюбских, вошёл ещё один род: купцов Стрекаловых... (потомков одного из дружинников великого князя Андрея Боголюбского - первым принявшего на себя нападение злоумышленников на великого князя и успевшего предупредить его о заговоре в его доме; это позволило великому князю: взять в руки оружие и защищать свою честь (воина и князя) с оружием в руках... Великий князь (вскоре прославленный (Церковью Господней) в лике "святых благоверных князей") не забыл этой, некогда важной для него услуги его верного ("даже до смерти") дружинника - и, испросив у Господа благословения на спасение рода его потомков (купцов Стрекаловых), послал к нему одного из рода своих потомков (который тайно просил у Господа милости послужить Ему "в деле спасения заблудших душ человеческих"... это и был: князь Николай Иванович Боголюбский...)... Уйдя из дома и не найдя дороги ни в один из монастырей (которые Бог предусмотрительно скрыл от него в дебрях его недоверия к официальной церкви (превратившей (по его мнению) святую кровь мучеников в вино распутства грешников)) - он некоторое время скитался, - питаясь - чем Бог накормит; одеваясь - во что Бог оденет; ночуя - где Бог устроит... Кажется, никогда ещё он не приближался так близко к отчаянию, - за которым скрывалась пропасть неверия в Бога... и неминуемая гибель. Но всякий раз (когда, не видя опасности, он шёл с широко открытыми глазами навстречу своей (казалось) неминуемой гибели) - Бог оказывался на его пути; и всякий раз Он находил способ разговориться с ним (о Своих (с ним) делах) и увести его с этого опасного места. А когда он приходил в себя (где-нибудь в крестьянской избе); и видел в глазах своих спасителей (простых крестьян), молящихся о нём, радость: что Бог исцелил его, - вдруг оказывалось: что отчаяние его с тоски напилось - и куда-то укатило с цыганами (и там (по слухам), - толи спилось и замёрзло где-то в степи; толи влюбилось в какую-то молодую цыганку и было зарезано её ревнивым мужем); а все его проблемы почувствовали вдруг недомогание - и уехали заграницу на лечение (где (по слухам) вскоре и умерли - от какой-то неизлечимой болезни)... В скитаниях своих он многое постиг заново - в скитаниях своих он встретил и Великую Резолюцию. Весть о восстании явилась для него вестью о начале его новой жизни. А для новой жизни нужно было новое имя... Поэтому, найдя однажды в одном полусгоревшем жандармском околотке документы на имя "полуобрусевшего француза Симона Бронсуа де Поти, специалиста по телеграфному и телефонному оборудованию" (видимо, будучи мелкобуржуазным (и несознательным) пролетарием - сбежавшего в свою буржуазную Францию, - от перспективы: быть заживо обращённым в большевизм или стать посмертно героем мировой революции) - он очень обрадовался случаю (ему и в голову не могло придти - что в "переводе" на пролетарский язык новой России (его первой родины) это имя будет означать "Семён (допустим - Моисеевич...) Броненосец-Потёмкин")... Он был урождённым князем, - и французский язык был его вторым родным языком; а Франция - его второй родиной). А изучить телеграфное и телефонное оборудование выпускнику Сорбонны - было делом времени... Хотя, иметь лицо русского князя и французский паспорт - в новой России было (мягко говоря) не лучшим способом сокрытия своего происхождения. Но Бог всё устраивает к лучшему - тем более для избранных Своих. Так новооблечённый именем "полуобрусевший француз Симон Бронсуа де Поти" оказался в означенном выше жилтовариществе в качестве жильца - где ему благополучно поменяли происхождение и паспорт: на более "благонадёжные"))...