— Надорвусь. — Отбирая у него ложечку, зачерпнула крем из молочного шоколада, и вопреки его ожиданиям, съела.

— Ммм, блаженство, — я потянулась за второй порцией, а мисочки на столе уже нет. Убрал. — Ой, вот одной ложки ему жалко.

— Оля… — произнес с укоризненным видом, — мне не жалко, но вначале промажь все печенья.

— А потом можно съесть?

— И на тридцать минут в холодильник для застывания. — Младший посмотрел на часы, потом на меня. — Так печенья на тебе, я пошел убираться дальше.

И весь такой деловой-деловой. Что уж там, сделал все как просил и только три печешки съела. Поднималась я к себе с чувством выполненного долга, а так же пониманием, что жизнь прекрасна. Оказавшись наверху, услышала звонок моего телефона.

— Леша!

Ворвалась в комнату схватила телефон:

— Алло, да слушаю!

— Привет, Ольчик. — Голос его звучит приглушенно и кажется с нотками обиды. — Ты была права…, приезжать не стоило.

— Не понравились хинкали? — я мягко его пожурила, надеясь вызвать улыбку, а вызвала гнев.

— Да, пошла она со своими пельменями…!

— Только не ругайся! — я прикусила губу, что бы голосом не выдать, что меня это волнует. — Вы… поссорились?

— Расстались.

Повисло молчание. Он сердито и тяжело дышит, я же боюсь вздохнуть. Правда, ли это или мне все лишь снится? Лучше бы снилось, не хочу вновь выстраивать мост надежды и надеяться непонятно на что.

— Оль, слышишь, я до конца недели у родителей помогать буду, а потом назад.

— Ясно.

Он помолчал и уже увереннее произнес: — Я к тебе приеду.

Мое сердце дрогнуло, а потом часто забилось. Так ставят перед свершившимся фактом, неотвратимым событием, я приеду к тебе и точка. Словно бы выбор сделан, курс намечен и в том, что цель будет достигнута, он уверен. И эта убежденность в своем позволяет легко и просто завершить разговор:

— Хочу тебя увидеть, буду через три дня.

— Хорошо.

— Встретимся. — Таким же твердым голосом добавляет он.

— Давай. — Отвечаю коротко, односложно, чтобы не сдать своих чувств.

— Я позвоню еще. Целую.

— Пока.

И неизвестно радоваться или плакать. Он едет ко мне, зачем едет не трудно догадаться — расстался с одной и ищет ей скорую замену. Буду надеяться, что приедет поговорить… А вдруг они помирятся? Или все-таки нет? С этими мыслями спустилась вниз и начала готовить шоколад для массажной процедуры, два пакетика какао порошка развести с водой в процентном отношении 2 к 3, поставить на паровую баню и помешивать до загустения.

Через время на кухню заглянул улыбчивый младший, чтобы меня пожурить: — третий раз зову, а ты не откликаешься.

— Она уже здесь? — я выключила газовую плиту и вытерла руки.

— Ага, пошли.

— Хорошо смотришься. — Прокомментировала я его вид, пока мы проходили по коридору. Сережа в черных джинсах и футболке выглядел, как с картинки, подтянутый и красивый. Не был бы таким врединой, оставила бы себе, наверное. Он прошел в гостиную и, остановился недалеко у кресла, в котором расположилась гостья:

— Юля, — младший галантно помог ей подняться и приобнял, — знакомься это Оля, Оля это Юля. Имена созвучные, могу путать.

— Ага. — Кивнула я, четко понимая, наконец-то его выбор стал более адекватным.

— Так что не обижайся, Оля.

— Понятно. — То есть так он предупреждает, что меня Юлей будет время от времени звать. Очень мило.

Младший широко улыбнулся, его девушка робко, а я… В первые мгновения с удивлением смотрела на миловидную санитарочку из поликлиники, потом еще не менее удивленно на Сережу. Сглотнула, подавив смешок, и только потом подошла и обняла его новую подругу.

— Очень рада официальному знакомству.

Юля просияла: — И я. Он мне столько всего рассказывал…!

Покосилась на Серегу, который принял отрешенный и задумчивый вид. Его тут нет, это не он рядом стоит и девушку обнимает.

— Могу себе представить. — Протянула я, припоминая все наши стычки.

— Нет-нет только хорошее. О том, как вы его отца на ноги поднимаете. И, как вот Сережу в больницу направили…

— А о том, как они все сопротивляются, рассказал?

— Нет.

— А надо бы, у них, знаешь, какое сопротивление передается по мужской линии…

— Оля. — Предупреждающе начал он. — Разговоры потом. — И глазами на кабинет указывает, где все уже готово для шоколадного обертывания. Время.

— Он хотел сказать, что у меня завтра ночное дежурство. — Смягчила его слова Юля и улыбнулась, я свободна до десяти.

— Ну, что ж час спа! — провозгласила я и потянула девушку за собой. Вначале погладим, потом разотрем и после этого обмажем шоколадом.

— Чем?

— Смесью какао. — Пояснила я.

— Ой, я забыла предупредить… Сережу, а у меня на шоколад аллергия. И я не знала, я бы так, то есть… — Он посмотрела на меня печально и закусила губу. Расстроилась.

— На мед аллергия есть?

— Нет.

— Как насчет медового массажа? — подумала, что она в курсе некоторых особенностей медового, и тут же пояснила. — Могу сделать безболезненный.

— А если антицеллюлитный?

— Проходила уже? То есть знаешь чего ожидать?

— Да. — Она улыбнулась и немного покраснела, погладив себя по бедру. — Но думаю, еще не повредит.

— Без проблем, проходи за ширму, — я вышла из кабинета со словами, — раздеваешься до трусиков и ложишься.

— Как-как она должна раздеться?

А младший далеко не ушел, стоит под стеночкой прислушивается.

— Как надо. С тебя, кстати, чай зеленый через полчаса три чашки и печенье. — Я широко улыбнулась, стараясь не отводить от него стыдливого взгляда, — и вообще ты мой должник.

Он последовал за мной в кухню, сдержанно, возмущаясь: — С чего вдруг? Мы же все решили…

— У нее аллергия на какао, проведем медовый массаж, а он более трудоемкий.

— Юля не будет пахнуть как шоколадка?

И вздох такой тяжелый-тяжелый. Расстроился парень.

— В холодильнике есть шоколадка, съешь ее. Или же если хочешь, могу тебя смесью шоколадной намазать завтра в обед. Что скажешь?

— Меня шоколадом — нет. Оль, а сейчас я могу там посидеть?

— А кто говорил, что она стеснительная? — у младшего глаза такие интересные стали, с поволокой, а улыбка такой плутовской.

— Что, не настолько стеснительная оказалась? Или тебя в заблуждение ввела Юлина готовность раздеться? Или ты решил возместить моральный урон от того, что она тебя… ммм видела, а ты нет?

— Если есть возможность…

— После того, как я сделаю обертывание. Зайдешь проведать. — Ответила со смешком.

— А раньше?

— А раньше нельзя, тут уже я стеснительная.

Собрала все необходимое и уже почти вышла из кухни, как Сергей меня окликнул:

— Оля, а что происходит?

— Массаж.

— Я не об этом. Не о нас с Юлей. Тут другое. — Он нахмурился, подошел ближе. — Ты опять улыбаешься и двигаешься, как… ну по-особенному.

— И что? — я удивленно вскинула брови. — Мне уже улыбаться нельзя. А подвижной я всегда была.

— Вот оно, — он щелкнул пальцами и скривил губы. — Точь-в-точь как в прошлый раз. Да, я видел уже и этот взгляд, и эту деловитость. Твой критин Леша опять в гости едет?

— Он не мой. И он не…

— Да. Но он герой. — Сыронизировал младший, скрестив руки на груди.

— Селозя…

— Что Сморчок? — взгляд его стал суровым. — Намерена отнекиваться, или все же подтвердишь, что он тебе звонил сегодня?

— Давай, закроем тему.

— А почему?

Не давая настроению падать ниже нулевой отметки, я резко высказалась:

— Мой герой, мой геморрой. Займись своей жизнью. — Развернулась и вышла. — Тема закрыта.

— Насчет геморроя это ты в точку, — сообщил он мне в след. — Лучше и не скажешь…

В последующие дни Леша звонил дважды, рассказывал, как обстоят дела в нашем родном городе, с кем виделся, чем помог родителям. Коротко интересовался моими делами. Похвалил, что в бассейн записалась и продолжаю работать с клиентом. Людей, с которыми я работаю и под чьей крышей живу, он не запомнил. И задавая вопросы, использовал следующие обозначения: клиент, жена клиента, а тот, которого я видел и тезка.