— Я помолчу, а ты девушку вызволи из плена. Иначе она до утра здесь просидит. Развернул меня в нужном направлении и указал на забор со словами: «Она крепко застряла».

Чуть не засмеялась в голос и чтобы не потревожить Сергея, прижала ладошки ко рту. Сеанс массажа был почти завершен, так что я могла убрать руки.

— То есть с женским полом, когда хочется сказать: «я сам во всем разберусь», мы используем эту фразу. — Наклонив голову вначале в одну сторону, затем в другую, улыбнулся. — Вот, а теперь ты понимаешь ее превратность. То есть: и молчите, и в то же время не молчите, если есть что сказать.

— Понимаю. А после того случая вы с ней еще общались?

— С Дашей? Нет, не общались. Она через год выскочила замуж, а я сорвался с места и начал путешествовать. — Он таинственно замолчал.

— Как путешествовать? Куда?

— Оставим на следующий сеанс. Считай, что я тебе его должен.

— Конечно, должен. Я и пальцем не пошевелю, пока не расскажешь.

— К слову о твоих пальцах, — Алек, медленно поднялся, задвинул стул под стол и неуловимым движением поймал мои руки. — Спасибо…

Много позже я честно призналась мужу, что первый контакт, когда он поцеловал мои пальчики, был до безобразия приятен. И я бы его продлила на час, а может быть, на всю жизнь, если бы не потревоживший нас звонок. По счастливой случайности последний пункт мне удался — до бесконечности продлила свой абонемент на его поцелуи и не только…

— Представляете, — я заговорщически подмигнула Еве, — он уже тогда мог сказать, что ранее мы встречались. И не захотел!

— Да, девичьей памятью я не страдаю. — Кивнул благоверный. — Но и сознаваться в том, что это она мне сломала нос, не хотелось. А в целом, дорогая, скажи я правду, чтобы услышал в ответ?

Подняла на мужа искренний взгляд и честно призналась:

— Что я тебя не помню.

— Именно этого я и не хотел слышать. — Он похлопал меня по руке. — В будущем также. Ограничимся этим высказыванием.

— Да, дорогой, как скажешь.

— Итак, Ольга, на вашем счету уже было одно предложение от Сергея, когда же свое озвучил Алексей?

— Через две недели, в начале декабря. — И память мне не изменяет, потому что это произошло в момент моего душевного упадка.

— Это была романтичная ситуация, — предположила ведущая шоу, но я отрицательно покачала головой.

— Это был не лучший из моих дней.

Вернувшись домой из поликлиники, в первое время Сергей передвигался по дому медленно и редко. Потом неожиданно повеселел и стал чаще улыбаться. А еще он опять принялся за готовку и теснил Людмилу на ее же территории, стабильно в обед, а иногда и вечером.

— Кажется, у тебя весна на носу. — Счастливо улыбаясь, я наворачивала второе пирожное его приготовления.

— Новый Год, если быть точным. — Серега, одетый в обтягивающую майку и спортивные брюки, как ниндзя лихо орудовал над плитой и время от времени оборачивался ко мне. Проделывал он это, исключительно, чтобы в очередной раз поинтересоваться: — Ну, как тебе?

— Третье я тоже съем! А твоя утка просто обалдеть! — И не отвлекай, пожалуйста, от пира.

— Ага, ну раз ты так довольна, значит, я заслужил, — он таинственно замолчал, ожидая вопроса. Вопрос последовал.

— Что именно?

— Массаж.

Вкус пирожного я все еще чувствовала, но к нему уже примешалось и чувство подвоха.

— Какой?

— Общий. — Продолжая улыбаться, заявил он и подлил мне кофе в чашку.

— Где?

— Здесь.

Я отложила ложку и отодвинула тарелку, прочистила горло… и как не жаль, таки просипела: — Кому?

— Ты должна ее помнить… она такая…

— Блондинка с третьим размером? — зло прищурилась я.

Уж кого-кого, а эту фифу во только я хочу придушить. На днях она заявлялась к младшему. С порога затребовала кофе, пирожных из кондитерской и еще какую-то дрянь. Я отказалась исполнять ее волю и послала к Сергею. Она обозвала меня хамкой, но узнав о том, что я работаю на Богдана Петровича, вручила мелкую пучеглазую зверюшку с предложением выгулять ее: «Пупсик Долли, очень любит хорошую погоду». Уверена на тот момент у меня была улыбка точь-в-точь, как у ее псины — злорадная и многообещающая. Фифа забрала свою «наручницу», как только услышала о грозных псах на улице и их страсти ко всему, что напоминает крыс. Судя по ее реакции, сообщение о том, что я неспособна совладать с жуткими дворнягами, можно было не добавлять.

Видя мою грозное лицо от одних лишь воспоминаний младший хмыкнул.

— Нет, не блондинка. Я внял твоим советам.

Вспомнить бы, что я ему советовала на личном фронте. Не общаться только с этой или же со всеми уникалками? Вспомнила! Решила перепроверить:

— Что, больше никакой экзотики?

— Ну… Посмотрим, как пойдет, — тут же протянул он и водрузил на мою тарелку третье свое творение. — Так что, согласна?

— Могу. Через два дня у меня будет окно с Богданом Петровичем, так что два часа я ей уделю. — Придвинула тарелку ближе, и вдруг… — а какая весовая категория у девушки, и какой именно массаж заказываешь?

— Категория, как ты. Массаж шоколадный с обертыванием. — Он выключил газовую плиту и духовку, и, сгрузив посуду в посудомоечную машинку, сел напротив.

— Мммм хороший выбор, твоя девушка будет пахнуть, как шоколадка. — Ковырнув еще раз пирожное, задала решающий вопрос. — А почему не в салоне со всеми прибамбасами? Ты экономишь? Или хочешь получить свободную хату на пару часов?

— Нет. Мы просто… Она стеснительная, и я бы не хотел ее чем-либо обязывать, вызвав в салон. К тому же светиться деньгами, пока не стоит.

— Так это уже интересно. — Мысленно начала вспоминать всех его девушек и знакомых, с которыми когда-либо встречалась. — Я ее видела, она скромная, моей комплекции, стеснительная, и ты ничем не хочешь ее обязывать…

На ум пришло от силы две кандидатуры и те не важные. Все-таки вкус у младшего особый на особенности.

— Да, поэтому предупрежу, что обо всем договорился с друзьями и это просто… миссия доброй воли. Я хочу, чтобы она отдохнула и расслабилась, потом легкий ужин, фильм и…

— Что и?

— И я отвезу ее домой.

— Блин, я сейчас обзавидуюсь этой девушке! — заявила я, добравшись до середины третьего пирожного, и от удовольствия закрыла глаза.

— Хм, а ты могла бы быть на ее месте.

— Ага, как же… Колись, кто она такая и я начну на нее молиться?

— Она тебе уже нравится? — удивился младший.

— Мне нравишься ты, когда ты такой… — я махнула на него, кухню и на свое пирожное, — живой. А ведь всего лишь недавно…

— Не продолжай.

— Ок.

Последующие два дня младший летал в неизвестных далях, часто задумчиво смотрел в никуда, улыбался и отвечал на все входящие звонки своего телефона, что прежде с ним случалось редко. К приходу гостьи Сергей подготовился основательно и сам. Помочь с уборкой или готовкой не просил, и вообще сказал, чтобы не лезла с советами и занялась собой.

— В смысле? — я так и стала истуканом посередине гостиной, где он убирался.

— Отдохни, чтобы не была вялой на процедурах.

— Так она у тебя маленькая, что там массировать, это же не тело в сто пятьдесят килограмм. — Он не ответил. — Но если подумать, то после твоих миндальных печений ее точно разнесет.

Выключил пылесос и попросил повторить мои слова. Я повторила, и парень сорвался с низкого старта в кухню, бросив на ходу: — Засада!

Движимая любопытством, вошла следом: — Ты что забыл их выключить?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Забыл кремом промазать. Вот сейчас ты мне и поможешь. — Он указал на поднос с печеньем мисочку со сладкой сливочно-шоколадной массой и миндаль в коробочке. И Проговаривая наглядно продемонстрировал, что должно получиться. — Делаешь все следующим образом: намазываешь чайную ложку крема на одно печенье, в его центре ставишь миндаль 2–3 штучки, накрываешь вторым.

Он продемонстрировал идеально промазанный образец и с серьезным видом спросил: — Справишься?