— Если что-то произойдет с родными, или же если родные не смогут помочь? — решилась уточнить Люся.

— Оба пункта.

Вот на этом моменте я все-таки спотыкаюсь, понятное дело о Люсину ногу, и начинаю падать.

— Блин!

Алек вовремя меня поймал, помог разогнуться. Так что я не ковырнула носом дорогу и этот самый нос себе не разбила. Да и камень головой не нашла, как в прошлом году на прогулке с Сережей. И пока я воспоминаю ту зиму, старший сын моего нанимателя в это время убирает волосы с моего лица. Он улыбается с затаенной тревогой в глазах, а я, как умалишенная под гипнозом, в деталях вспомнила его руки на своем теле и чувство защищенности, когда обнимал.

— Спишь на ходу?

Глаза вниз, лишь бы с ним взглядами не встретиться, и молчу.

— Оля? — не унимается он.

— Голодный обморок. — Было первое, что я ляпнула, чтобы зло покоситься на улыбчивую блондю с карими глазами. Подножку подставила и улыбается, где это видано?

— Держись за меня. — Предложил Алек, галантно и медленно отступил, подставил локоть.

— Прекрасная идея! А можно и мне? — моя Люсек взяла его под другую руку. На лице ни тени сожаления, а только широкая улыбка. — Нам еще долго идти? А то я что-то устала…

— Пятьдесят метров.

— Это радует.

Блин! Мне бы сейчас в невидимку превратиться и сбежать, испариться, улететь. Словно прочитав мои невеселые мысли, он наклонился и, прижав ладошку локтем к себе, спросил: — Ты как?

— Хорошо.

Оставшиеся метры до мастерской я отмалчивалась, а Люся болтала. Нет, мне не обидно за поведение подруги, и, в общем-то, спасибо ей за позитив и поддержку. Разговаривать с ним сейчас мне очень сложно, а отмалчиваться нельзя. Он ничего плохого не сделал, наоборот…

— Вот мы и пришли. — Возвестил Алек и пропустил вперед Люсю, а меня придержал. — У тебя точно все хорошо?

— Да. — Ответила легко и просто, можно было бы не акцентировать внимания, но нет, не отпустил.

— Оля, а на меня смотреть так и не будешь?

Получается, что мое нежелание сталкиваться взглядами не прошло незамеченным. Плохо, очень плохо, я надеялась, что он не придаст этому значения.

— Я…

— Что? — кажется, он настроился на долгий разговор или раскрытие первого раунда обсуждения. Какое счастье, что у него в этот момент зазвонил телефон, и мне не пришлось отвечать.

— Входи. Я сейчас. — Алек открыл для меня двери и ответил на звонок.

Он что вот сейчас посетит мастерскую с нами? Этого только не хватало. Желание попробовать множество сладостей исчезло перед древним инстинктом крови. И где же тут спряталась моя замечательная подруга? На первом этаже ее не оказалось, а на втором она хорошо спрятала светлую макушку и ярко-красную куртку. Нашла ее за группой посетителей у прилавка, заставленного конфетами. И слова произнести не успела, как она взяла меня в оборот.

— Я в восторге от шоколадницы. Съем все. Смотри, какие названия у конфет: «Фрау Рузя», «Бернардинка», «Фрау Цимер», «Вишневая аграфка», «Клубничные цёмки»! О, и «Львовская амурка», интересно что они имели в виду?

— Люся, — прошипела я, ты почему здесь?

— Пришла на запах, но начнем мы с тобой с первого этажа там кафешка, — выговаривая это, она утянула меня вниз. — Здесь как в Европе, честное слово. Пахнет божественно, выглядит, бесподобно. Кофе будешь?

— Не успеваю уследить за твоей мыслью.

— А я стараюсь сбить тебя с толку. — Она улыбнулась. — По тебе же видно, когда ты готова человека убить хладнокровно и жестоко. Мне себя жалко, я решила лучше от греха подальше и… Кстати, тут можно приобрести сережки, магнитики на холодильник. Не хочешь? А я себе уже присмотрела чашку. Знаешь, на ней капля нарисована, а снизу человечек с открытым ртом.

— Люся… — мой укор ей понятен, не первый год вместе, но это же, Люся!

— Чувствую себя замечательно, — улыбнулась подруга и, повесив куртку на крючок, села за ближайший столик, — надеюсь, ты тоже.

— Блин, вот я же беззастенчиво использовала этот метод общения с Богданом Петровичем, и мне неоднократно удавалось его негативный настрой переломить. Но до сих пор не знала, что он настолько бесит.

— Ты о чем? — невинно поинтересовалась она.

— Так, прекрати уже!

— Оль, тебе срочно нужно выпить горячего шоколада, чтобы подобрела. И перестань на меня наезжать. Я сейчас как секретный агент во вражеском стане, узнала тайну и боюсь ее раскрыть.

— Какую…?

Она лукаво улыбнулась, томно вздохнула и повела плечами:

— Я тут понаблюдала… — специально делает паузу и внимательно смотрит на меня, — за кое-кем и пришла к выводу…

— А короче можно?

Ловлю еще один ее внимательный взгляд и вдруг слышу: — Что в отношениях Алексея и Елены взаимных чувств нет. Они у пары были, слово «были» следует подчеркнуть, либо есть, но к совершенно разным людям.

— У него кто-то есть на стороне? Или ты о Елене? — невольно возмутилась я, и еле сдерживаемая улыбка подруги стала широкой, а карие глаза заблестели от удовольствия.

— У нее есть и давно. Понимаешь, любит себя Елена безумно и не скрывает этого. Он на заскоки благоверной реагирует безропотно, а вот ты…

Делаю большие глаза, ничего не знаю, ничего не понимаю. И что значит ее выражение: «а вот ты…». Я вообще ни причем, а потому молчу и разглядываю кружевную салфетку на столике. Подумала, и решила использовать ее же прием перевода темы:

— Уютно тут, да? Я в Европе я еще не была, но верю твоему видению.

— Что между вами было?

Хм, а она на это не купилась, досадно. Еще и наезжает не по-детски: — Между кем и кем?

Простой вопрос вместо ответа, нормальный вопрос, ничего не объясняющий и ни на что не намекающий, но Люся уже делает свои выводы. Подалась вперед и прошептала:

— Ага, то есть было.

— Блин! Да с чего ты взяла? Не было ничего.

— Не блинкай. Все просто. Ты от него не шарахаешься, но краснеешь, плюс молчишь, что странно. Потому что свою природную стеснительность ты ранее прятала за общительностью и скрывала запредельной напористостью. И он… такое ощущение, что глядя на тебя, улыбается.

Наперекор всем ожиданиям Люси я не возмутилась, а вздохнула с облегчением. И не от того что тема животрепещущая, а от того, что в зал зашел хмурый Алек. С нами он не посидит, уже хорошо.

— Извините, мои планы изменились. Должен уехать.

— Очень жаль. — Пропела моя подруга и протянула ему ладошку, — встретимся еще. Была рада познакомиться.

— И мне очень приятно, — он ответил ей с улыбкой, это хорошо слышится по голосу, а вот теперь, прочистив горло, обратился ко мне. — Оля?

Под внимательным взором карих глаз, я запрокинула голову, заставила себя улыбнуться и не отвести взгляда. — Спасибо, что провел.

— Огромное. — Поддержала Люся.

— Не за что. Хорошего вечера.

Он ушел, а я все еще сижу с отрешенным видом и машинально вожу пальчиками по контуру белых кружев.

— Н-да, не зря Елена на тебя, волком смотрит, не зря. Расскажешь, что было?

— Ты горячий шоколад какой мне порекомендуешь? Молочный или белый?

— Бери белый, — она не обиделась и подмигнула. — Вдруг подобреешь и расскажешь мне все.

— «Вдруг» хорошее слово. Я возьму молочный и перестрахуюсь.

За трое суток проеденных Люсей во Львове, она умудрилась познакомиться с пятнадцатью парнями, обменяться контактами с девятью и с тремя назначить свидания. Так что с трех до семи часов вечера ее в доме не было. На вопрос «почему именно в это время?» моя подруга-блондинка с расстройством заметила, что Алек обещал заскочить на Дагестанскую в середине дня и не явился.

Блин, и блондинкой не назовешь, потому что не обидится.

— Когда обещал?

— Пока вел нас в шоколадную мастерскую.

Я сжала зубы, прорычав про себя все знакомые ругательства. Надо же, а я решила, что ей со мной скучно.

— Оль, только не дуйся. Ничего ж не получилось.

— Как это не получилось? — я медленно выдохнула и улыбнулась. Ругаться не буду, зато урок на будущее, если Люсек сбегает от меня, значит что-то у нее для меня же и заготовлено. — Ты вроде бы время весело проводила.