— На двух да, на третьем нет. — Печально вздохнула красотка.

— Так тебе и надо.

— Вот вредина! — возмутилась она и поправила сумку на плече. — Вот возьму и больше не приеду.

— А кто тебя пригласит?

Она прищурилась, я тоже. Она сделала задумчивый вид, и я вместе с ней.

— К Сереге напрошусь. И приеду! — выдала подруга. — Ты против такого кандидата в мужья, а вот мне он очень даже приглянулся.

— Ок, в следующий раз жди пригласительную от младшего. Я предупрежу его заблаговременно: кто и ради чего приедет. Он так обрадуется…

Вспомнили, с каким лицом Серега прощался с Люсей и обе захохотали. Подруга все же упросила его сделать пирожные в последний вечер, а получив заветную сладость, призналась в чистосердечной любви. Реакция у младшего была нестандартной, поблагодарил за оказанную честь, вышел из кухни, где мы сидели, и трижды перекрестился.

А сегодня, после того как подвез на вокзал он ее приобнял, пожелал хорошего пути и не скорой встречи. Оговорку заметил с опозданием, но исправился с блеском Исходя из его слов Люсиль на Дагестанской ждут с нетерпением обратно, пирожные пекут, столы накрывают и друзей предупреждают. Причем тут «друзей предупреждают» обещал сообщить, только после ее отъезда.

А мы с ней стоим на перроне и до сих пор смеемся, вспоминая ошарашенное лицо младшего.

— Либо он редко подобное слышит, либо слишком часто. — Предположила я.

— Нет, ну если часто, тогда он в моих глазах вырос.

Мы прощались долго и очень весело. На последок, она крепко меня обняла и расцеловала: — Не унывай, принц уже на твоем пороге.

— Вот-вот постучится?

— Если ты преждевременно не гаркнешь: «Кто там топчется за дверью?!» он постучится.

— Спасибо, Люсек, на добром слове. Заглядывай еще.

— Нетушки. Посылай Лешку к черту и приезжай домой. Имей совесть, если я по тебе соскучилась то, что же с твоей мамой. Приезжай. — Она с улыбкой направилась к своему вагону.

И это она на жалость дочернюю давит и чувство вины, хотя я знаю точно, мама со всем справляется и в обиду себя не дает.

— Я была на Новый год.

— Я слышала, как ты была. — Хмыкнув, подруга вскочила на подножку и помахала. — Жду тебя в Днепропетровске!

— Хорошо.

— Не слышу радости! — не уйдет пока не проявлю радость, пришлось и голосу придать беззаботности и виду.

— Хорошо!

— До встречи.

— До связи, — поправила я тихо. — Встретимся мы не скоро.

Подождала, пока поезд исчезнет из виду и пошла на Дворцовую площадь к черному «коню» Сережи. Открыла дверь, села рядом. Младший тут же завел авто и тронулся с места.

— Спровадила?

— Правильнее будет сказать «провела».

— А по мне так спровадила. — Улыбнулся он, выезжая на проезжую часть. — Предупредишь заранее, когда она приедет еще раз.

Я покосилась в его сторону и со смешком спросила: — Хочешь лично встретить?

— Нет. Заблаговременно смыться из города.

А вот это уже неожиданно, с каких пор парни бегут от моего Люська, ранее в основном к ней устремлялись, как мотыльки на огонек. А теперь что их не устраивает?

— Слушай, ты хоть объясни, с чего вдруг такая перемена. Она же тебе понравилась.

— Вначале — да.

— А потом?

— А потом я встретился с друзьями… — вот тут он делает паузу и чуть-чуть другим голосом продолжает говорить, — и между делом рассказал о том, что в доме у отца теперь гостит две свободные красотки.

— Спасибо, за красотку.

— Я имел в виду Раису. — Беззастенчиво просиял Селозя-паразит. — А ты что подумала?

— О ней и подумала. Просто до сих пор не была уверена, по достоинству ли ты оценил мачеху.

— Один — один. — Подвел он итог и замолчал.

— И? — я легонько пихнула его в плечо. — Что дальше? Говори уже, иначе помру от любопытства.

— Не надо помирать.

— Боишься?

— Да, разориться, похороны нынче дороги.

Кто-то вспомнил о свей любви к черному юмору, так и я уже не против пошутить, благо, не воспринимаю уже всерьез, его «черные» умозаключения и фразочки.

— Прикопаешь в парке и все на том.

— Копать, тащить вниз, засыпать… — начал он хныкающим голосом. — Я себе спину от такой пахатуры сорву.

— Не маленький справишься. Только вначале расскажи, что там дальше было, ну!

— Ну? — покосился на меня и вздохнул. — Ну…, ладно. Сказал о двух красотках Раисе и Люсиль, — опять сделал значительную паузу, затем продолжил, — тебя, то есть Раису они видели, а вот ее нет. Я и продемонстрировал фото на телефоне.

— Ты ее сфотографировал?

— Да, чтобы понимать, чей номер выбираю в списке, и кто мне звонит. Память, знаешь ли, не всегда подсказывает, что же там за Люся.

— А какое фото на меня?

— О, какая любознательная. Ты свое страшное фото хочешь увидеть или историю узнать?

Уже не только я страшная, теперь еще и мое фото на его телефоне ужасное. Спасибо Селозе, за поддержку моей уверенности. От таких заявлений она только крепнет.

— Оба пункта, пожалуйста.

— Так не перебивай меня, иначе ничего не узнаешь…

— Да, я просто… — оправдания с ним безнадежны, я махнула рукой. — Так, ну и показал, что дальше?

— А дальше был раскрыт женский беспредел.

— Ага. Вы провели консилиум и на одном лишь внешнем виде девушки постановили, что знакомство с ней опасно для жизни?

— Для здоровья. — Рассмеялся Сережа. — Фотография твоей подруги блондинки оказалась у троих моих друзей.

Я хохотнула: — Как?

— Так. Познакомились в течение трех суток в разных концах города при разных обстоятельствах.

— Что правда?

— Правда-правда. С одним познакомилась в очереди за билетами в кино, кстати, в кино она шла с другим парнем, но это ей не помешало. Со вторым встретилась в бассейне, третьего поймала в книжном.

— Зачем?

— Попросила показать дорогу, так он ее еще и провел…

— Куда?

— На место встречи с моим четвертым знакомым!

— Кажется, это и было то последнее свидание, что ей не особо понравилось. Парни оказались знакомы, переговорили между собой и пошли своей дорогой.

— И правильно сделали. — Я расхохоталась в голос, а он продолжает. — Теперь представь, тем же вечером я еду домой, готовлю по вашей просьбе лишь бы отстали приставучие. Не проходит и часа, как она признается в глубоких чувствах. И кидается на шею…

Еще раз вспомнила его лицо, теперь представила его чувства и согнулась пополам. Я смеялась до колик, скрючившись на сиденье и обнимая себя руками.

— Чуть не удушила. — Продолжает он возмущенно.

— Блин! Хи-ха-ха! Она…, она…! Она на курсы актерского мастерства записалась, практикует где угодно и по любому поводу.

— Не знал, что порция сладкого вызовет обострение ее талантов.

— Это была чистосердечная признательность. — Я смахнула слезы и широко улыбнулась. — Она просто хотела тебя немного растормошить, а получилась что… — ха-ха-ха!

— Ошарашила. — Заключил Серега. — Так что предупредишь, когда приедет красотка белокурая.

— Аааа — ха-ха! Может быть. Хотя теперь понимаю, уж лучше ничего не говорить и понаблюдать за вами.

Он состроил серьезную рожицу, брови свел к переносице, выпятил подбородок, и я вновь рассмеялась.

— Ольга, как вы избавились от аллергии на имя будущего? — Ева смотрела на меня с улыбкой. — Как много времени занял этот процесс?

— Пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от нее. О временных рамках я сказать затрудняюсь.

— Не знаю, что она прикладывала и куда, — Леша провел рукой вдоль моего позвоночника и вслед за его движение по спине мурашки пробежали, — но ко мне по имени обращалась как так и надо.

— Не правда. — Возмутилась я.

— Правда. Да и скрыться по большому счету тебе не удалось. — Заверил он с улыбкой.

Удивленный взгляд ведущей переместился с супруга на меня: — Нет?

— Удавалось. Два с половиной месяца я пребывала в неведении, где он и как он, я его не видела и не слышала. И ни разу с ним не столкнулась.