К концу первой четверти XIX века было завершено строительство здания для Неплюевского училища ― первого военно-гражданского учебного заведения, открытого в январе 1825 года. Здание строилось по проекту Григория Федоровича Генса ― выпускника инженерного корпуса, прибывшего в 1807 году в инженерную команду военного губернатора в чине подпоручика, а в 1820 году назначенного начальником инженеров Отдельного Оренбургского корпуса. За проект и строительство этого здания Г. Ф. Генс получил золотую медаль[34]. Оно сохранилось, но перестроено до неузнаваемости, уличный фасад его получил свой нынешний вид в первом десятилетии нашего века, помещается здесь медицинское училище (Ленинская, 25).

Почти четверть века понадобилось для того, чтобы открыть Неплюевское училище. Впервые разговор о нем начался в 1801 году, и начал его, к тому же, сам царь, приславший рескрипт, в котором выразил желание иметь в Оренбурге училище для детей местного дворянства. История организации этого училища, таким образом, началась при военном губернаторе Н. Н. Бахметеве, охватывает все управление Г. С. Волконского, который принимал активное участие в ней, составил проект устава и организовал сбор пожертвований на училище; завершилась же она при следующем за ним военном губернаторе графе П. К. Эссене, управление которого началось с 1817 года. В конечном итоге училище оформилось как учебное заведение для русских и «азиатцев», готовило оно офицеров и переводчиков, играя определенную роль в сближении с народами Азии и укреплении влияния России в Средней Азии. Первым директором был тот же Г. Ф. Генс, тогда полковник, оставаясь одновременно председателем пограничной комиссии и начальником инженеров, ― человек разносторонний, занимавшийся вне службы наукой настолько серьезно, что заслужил очень высокую оценку великого немецкого ученого Александра Гумбольдта, который на обратном пути с Алтая посетил Оренбург в сентябре 1829 года (заехав перед этим в Орск, А. Гумбольдт познакомился там со ссыльным Яном Виткевичем и в Оренбурге ходатайствовал за него).

На управление П.К. Эссена приходится развитие озеленения города. И. В. Чернов пишет в мемуарах, что Эссен заставлял всех иметь у домов палисадники с деревьями, главная улица была обсажена деревьями во всю длину. Озеленение было, судя по всему, увлечением губернатора, человека в целом довольно заурядного. По его инициативе и при личном участии была посажена и выращена аллея ивовых деревьев, которая, начинаясь почти у самых Сакмарских ворот, шла до угла госпиталя, который был построен за городом, очевидно, после Отечественной войны 1812 года, но позже перестраивался. Аллея окаймляла дорогу, которая вела дальше к саду военного губернатора. В эти же годы и Зауральная роща превратилась в место отдыха горожан, в первую очередь привилегированных. Устроены были аллеи, павильоны, появились постройки для дач, но роща тогда была очень маленькая и доходила только до старицы, она никак не могла оправиться после постройки города, когда вокруг вырубали лес на строительство. Озеленение было, по-видимому, одним из стимулов, побудивших Эссена взяться за устройство водопровода в городе.

Попытка эта окончилась неудачей, о чем будет сказано особо. Отсутствие воды для регулярного полива не давало возможности вырастить хорошенько насаждения, большинство из них погибло. Аллея, которая, применительно к современному городу, шла по проезду Коммунаров, начинаясь от северной дорожки сквера Дома Советов, просуществовала в голой степи до середины 1840-х годов в полном порядке, а в начале 50-х уже сильно поредела. По-настоящему продолженным начинанием явилось только благоустройство Зауральной рощи. Этой работой руководил инженер генерал-майор Бикбулатов, который «соединил здесь все, что только нужно для приятной народной прогулки», ― писал П.П. Свиньин, посетивший Оренбург летом 1824 года[35] . Летом в воскресные дни в роще «играет полковая музыка и становится тесно от гуляющих», отмечает он далее. По одной из версий (наиболее правдоподобной) и беседка-ротонда, украшающая сейчас Ленинский садик, была первоначально построена в роще «на площадке за рукавом старицы» (сейчас небольшая впадина по пути к уже занесенной части старицы) к отъезду Эссена в 1830 году, а в 1890-х годах перенесена на нынешнее место[36]. Если это так, то беседка находилась на прямой, проведенной от восточного угла дома № 1 по Советской параллельно геометрическому продолжению главной улицы.

Любопытно отметить одно событие первой четверти века. К северо-западу от сада военного губернатора в 1815 году около 100 гектаров земли было отведено миссионерам Британского библейского общества, где они построили большой одноэтажный дом со службами, разбили сад. Постройки находились относительно современного города между переулками Боевым и Арсенальным. Здесь пытались обосноваться Шотландские Евангелические братья. Насколько чисты были их цели, неизвестно, но казахи вежливо попросили их из своих степей. Пробыли они в Оренбурге всего лет 15, но дом, построенный ими, долго назывался «англичанским».

В 1824 году в Оренбурге вместе с Голубиной слободкой и Форштадтом было 1449 домов, не считая казенных; жителей, кроме гарнизона, ― около 8 тыс., и город носил сильно выраженный военный облик, что отмечает П. П. Свиньин в своем описании. Он пишет: «Оренбург город военный: на каждом шагу встречаются в нем солдаты, казаки, пушки, платформы и другия грозныя принадлежности крепостей». В самом городе он, замечая, очевидно, только положительное, подчеркивает «пленительную опрятность домов, большею частью деревянных, оштукатуренных; начало великолепнаго каменнаго тротуара на большой улице и ряды молодых деревьев, насаженных перед домами». Относительно главных улиц с этим описанием можно еще согласиться, но обычным городским улицам было довольно далеко до них. Город оставался еще с большим количеством невзрачных домов, хотя один из факторов, тормозивших строительство, отпал: в декабре 1821 года на основании «высочайшего повеления» город был освобожден от воинского постоя[37], осталась вместо этого квартирная повинность. С 1 января 1822 года приезжающие генералы, штаб- и обер-офицеры, вместо квартир, получали квартирные деньги. В честь этого освобождения на плацпарадной площади с северной стороны магистрата был поставлен обелиск. Датой освобождения часто ошибочно считают осень 1824 года, когда Александр I приезжал в Оренбург, а обелиск выдают за памятник самому царю; и то и другое не верно. В 1840-е годы обелиск перенесли на набережную, туда, где сейчас памятник В. П. Чкалову. На этом же месте его часто ассоциировали с отметкой границы «Европа ― Азия», в том числе и в прессе недавних лет, хотя на нем была большая металлическая пластина с соответствующей надписью. Пластина эта сохранилась и находится в Краеведческом музее, поэтому обелиск мог бы быть восстановлен на своем первоначальном месте, оно осталось свободным.

Общественная духовная жизнь богатством не отличалась. Не было помещений для общественного собрания, концертов и тому подобного. По большим праздникам чиновники собирались у своих начальников. Кроме упоминавшихся летних развлечений, ежегодно происходило еще одно ― вступление в город летних войск, приходивших на усиление. Это «каждый раз было полным церемониалом, ― пишет И. В. Чернов. ― Через Сакмарския ворота... тептяри и артиллеристы вступали с музыкою, за ними казаки, Ставропольские калмыки и башкиры; последние в национальных костюмах: в длинных кафтанах и остроконечных шапках или колпаках, имевших с боков красные отвороты из кумача». Пройдя по Губернской улице, войска поворачивали на Водяную и через Водяные ворота выходили из города, дальше они шли на Маяк, где располагались лагерем.