Я всю жизнь была лишена нужной силы.

Я убегала маленькой от демоницы, мне не хватило сил защитить маму. Когда пули пробили моего мужа, мне не хватило сил. А теперь мои союзники утопали в крови мучительных воспоминаний, и Кровавый сон окутал меня травмами и трагедиями, и мне не хватало сил остановить это.

Никто сильный не придет на помощь. Мой отец не появится над звездами, не разобьет ад на щепки, не в этот раз. И у меня никогда не было такой силы… или не было никакой силы.

Самый сильный человек из всех, кого я знала, кричал, охрип, его разрывали открывшиеся раны прошлого. Сила не могла нам помочь.

Или, может, могла, но не наша сила.

Сила была во вселенной. В небесах и земле. В Дао.

Отец видел меня демоницей, но ошибался. И теперь пришло время. Показать ему, что он не видел. Пора было проснуться от Кровавого сна, который снился мне годами.

Я начала двигаться. Начала танцевать.

Танец был древним, втекал в мое тело. Моя душа пила молоко звезд и росу дня. Я взывала к духовному огню, чтобы сиять ярче, и агат на моем лбу загорелся.

Пора.

Пришло время.

И оно наступило сейчас. И все происходило сейчас.

Прошлое проявилось в настоящем. Я подняла ладонь, сжала звезды, танцуя их. Звезды танцевали через меня, и это происходило сейчас. В этот нереальный миг я стала древней, вечной, доисторической и будущей. Я была всем, что было и будет. О, поверьте, под холодно пылающими звездами я танцевала нескладный ритм, я хромала с важностью Великого Ю. Мои ноги подбрасывали щепки, пока я тянула грязь по земле двора. Я воплощала короля-шамана давних времен, его хромающая походка скрывала силу.

Я одна в мире в этот миг знала тайну Ю, первобытную и священную тайну силы короля-волшебника. Хоть он мог видеть будущее, говорить с драконами, становиться медведем, превращать великанов в водопады, это не было его истинной силой или целью.

Тайной Великого Ю было это: у него была только одна сила — сила понимать, что сломано в сломанном мире.

И в этот древний миг, это «сейчас» я забрала этот дар себе, сделала своей силой и целью. Разве был мир, сломанный сильнее этого? Где девочки страдали, умирали или сталкивались с силами природы, которые были загрязнены трупами людей, прибывших ради гор золота и оказавшихся в рабстве?

Я видела раны мира, танцевала, чтобы исцелить их. Чтобы принести покой убитой девочке, отомстить за безликую девочку. Я танцевала.

Чтобы покончить с мужчиной, чье время истекло. Я танцевала.

А еще было древнее дерево, чьи десять тысяч лет сна и священный эликсир исцеляющих видений были испорчены страданиями людей, которых поработили. Я танцевала сейчас и для этого.

Чтобы исцелить раненую вселенную. Чтобы мир обрел снова смысл. Чтобы отогнать потоки страданий и жесткости, пробудить всех от Кровавого сна. Чтобы одолеть дерево, которому было десять тысяч лет, чтобы очистить его, я танцевала.

В этом раскрывающемся Сейчас под вечным огнем мерцающих далеких звезд я танцевала ради всех нас.

Сейчас был ритуал, хотя между нами могли пройти века, я танцевала и для вас, и всегда буду.

Мой голос был сильным и четким. Я сказала:

— Я прощена, — и слова были правдой. — Мой муж прощает меня. Моя мама прощает меня. Я прощена. Любовь и история смывают кровь. Я помню и я прощена.

Я прошла к доктору Вэю с разбитым сердцем стоящему среди пациентов, которых он на смог спасти.

— Доктор Вэй, — сказала я голосом древних звезд, — вы прощены. Вы старались, спасли много жизней, исцелили много болезней, вправили много костей. Некоторые пациенты не выжили, но я знаю, что вы старались. Изо всех сил. Вы прощены.

Я подошла к миссис Вэй, сжавшейся среди угасающего племени в Кровавом сне, рыдающей по утерянному народу.

— Вы прощены, — сказала я голосом горного ветра. — Вы им не вредили.

Она глядела на меня со скорбью, глаза были старше ветра.

— Я забываю их все больше каждый день, Ли-лин, это почти то же, что убивать их. Как я могу забывать их? Забыть их — это дать даже их песням пропасть.

— Они не будут забыты, — сказала я на родном языке миссис Вэй. — Я приду и выучу все, чему вы меня научите. И я поделюсь знаниями с другими. Ваш народ не забудут. Но вы, — я как-то правильно произнесла ее настоящее имя, — вы прощены.

Я подошла к Джинни. Она подняла голову, сжимая мальчика в руках, смотрела на меня сквозь пряди волос, мокрые от слез.

— Ты прощена, — сказала я ей голосом богинь. Она крепче прижала к себе видение мертвого сына. — Ты можешь хранить свои тайны, Джинни. Ты прощена.

— Знаю, — сказала она. Ее красивое лицо было печальным. — Знаю. Прошу, дайте еще пару минут с ним.

Я кивнула и прошла к боссу. Бок Чой рыдал под кровоточащим трупом повешенной женщины.

— Ты прощен, — сказала я голосом с силой солнца и луны. — Я не знаю, по чьей смерти ты скорбишь, но…

— Я отказываюсь от прощения, — сказал он. — Я — не часть твоего ритуала спасения, Ли-лин. Спасай души, которые можно спасти. Я отказываюсь от искупления.

Первобытные силы плясали во мне. Я дышала светом звезд и слышала все крики. Но, глядя на босса, я была не уверена. Я глядела на него глазами природы, но не могла понять, кем был Бок Чой, в чем он нуждался.

Я прошла к призраку Сю Шандяня.

— Ты не прощен, — объявила я с властью судей Ада.

— Иди ты и твои предки, — прорычал его призрак. — Дерево вернет меня из мертвых. Я особенный! Я не могу умереть как обычный человек.

— Ты ничего не понял, испорченный мальчик? — я говорила с древней печалью. — Голос, что ты слышишь — боги и пророки, поющие через горло человека, Семь Звезд говорят. Ты умер больше века назад, умрешь сейчас, умрешь скоро. Ты убит, обвинен и не прощен. Но смотри, Сю Шандянь, какая вселенная.

Я показала ему все. Как проходит время, как было давно, когда небеса были отделены от земли. Я позволила увидеть ему, как он жил тут, сравнить с прошлым и будущим.

Я показала ему глубину вселенной, пространство между звездами, даль. Я позволила ему увидеть, как сильна природа, как она огромна, дала ему шанс понять, каким маленьким он был на фоне этого.

Душа Сю Шандяня стояла на коленях и плакала.

— Я не знал, — сказал он.

— Чего ты не знал?

— Я не знал, как это красиво. О, Ли-лин, как я не понимал, какой я маленький? И каким маленьким всегда был?

Я молчала, позволяя его видению стать четче.

— Я думал, все было во мне, но я — не центр всего. Я не центр ничего. Я просто человек, растерянный, пытающийся жить…

Я крутила время руками, пока не нашла то, что ему нужно было увидеть. А вот и оно. Мы смотрели на его прошлое: группа мальчиков трудилась среди сахарного тростника. Солнце жарило их, ладони мальчиков были стерты от инструментов, которые они держали весь день, а мужчины следили с хлыстами в руках. Каждый мальчик страдал в оковах. Один предложил сбежать, бросил друзей и братьев. Он освободился, а они и дальше страдали в оковах.

— Нет, — сказал он стоном. — Я не могу… Это не правда. Я должен быть другим… Должен быть повод, почему меня освободили, а их — нет. Я был избран… Должен быть повод, Ли-лин! Если повода нет, то я их бросил. А я не мог так сделать, ведь причина была. Какой она была, Ли-лин? Скажи, почему я не спас их из цепей?

Я плакала, но не знала, за него, его товарищей или за мир.

— Тебе не понравится ответ, Сю Шандянь: причина, по которой ты не спас остальных, в том, что тебе было проще жить, словно они не важны. Ты рассказал себе историю — или дерево рассказало — которая сделала их незначительными персонажами в жизни «Бога игры». Маленькая ложь, но ты верил в нее год за годом и потерял человечность.

— Ли-лин, что я могу сделать? Мне нужно вернуться, спасти их. Я не могу позволить им и дальше страдать в цепях…

— Ты поступил ужасно, Сю Шандянь. У тебя была сила освободить их, но ты ее не использовал. Но Перу отказалось от рабства годы спустя, их давно освободили.

Агония исказила его лицо снова.

— Моя жена, — сказал он. — Анцзинь. Она была моим другом, Ли-лин. Она мне нравилась. И я… я…

— Ты убил ее.

— Да, я сделал это. Я сделал это с ней…

— Ты убил ее.

— Я не должен был делать то…

— Ты убил ее.

— Да. Это так. Девочка по имени Анцзинь жила со мной, была моей подругой, и я…

— Ты убил ее.

Он глубоко вдохнул.

— Я убил ее. Она была просто девочкой, доверяла мне, а я убил ее.

Звезды летали вокруг нас, окружили нас вихрем. Мы парили среди облаков, наши ноги были над землей. Он сказал:

— И то, что я пытался сделать с тобой, Ли-лин…

— Не продолжай, — сказала я. — Любые извинения будут для твоей выгоды, не моей. Ты не прощен.

— Что я могу сделать, Ли-лин? — он смотрел на меня с детским отчаянием. — Как это исправить?

— Мне жаль, — мой голос был хриплым от ветров времени. — Мне жаль. Ты никак не можешь это исправить. Тебе нужно только признать свои поступки. Или, может, мне нужно услышать это от тебя. Но твой путь завершается тут. Тебя не ждет ни перерождение, ни наказание в Адах, ни блуждания призрака, ни существование на территории духов. Это решено. Узри чудо вселенной, Сю Шандянь, возрадуйся ему. Я верну каждую частичку тебя природе.

Ладонью, сияющей божественной энергией я стерла остатки души Сю Шандяня, убирая его и Ады, что ждали его. Это был серьезный момент, ни я, ни кто-то еще больше не увидит Сю Шандяня. Я молчала минуту, глядя, как жизнь могла пойти так неправильно.

Когда я была готова, я прошла к отцу. Он, всхлипывая, согнулся возле видения меня в облике Беловолосой демоницы.

— Ты прощен, — сказала я голосом его предков и моих, его рода и моего. — Я была там. Я знаю, как храбро ты сражался, чтобы спасти нас.

Он плакал, сжавшись, как жук. Его горе было поглощающим. Он смотрел на видение, на демоническую версию меня, и сказал:

— Я подвел тебя. Подвел тебя, дочь.

Я говорила голосом богов и природы, но не знала, что сказать. Предки и боги не могли говорить с его болью. Из всех сердец во всех временах и мирах только один голос мог помочь ему. Я сделала последний наполненный силой вдох и отпустила древнюю мощь богов и природы. Они покинули мое человеческое слабое тело.