- Где мы его найдем? Ведь представление уже завтра, - грустно ответила ему Сисси.

- Да хоть прямо здесь, - пожал плечами Охотник. - Я бы мог заменить вашего канатоходца.

- Но канат будет подвешен в десяти аршинах от земли. Ты уверен, что не испугаешься?

- Я воевал с неверными эламцами при Смирне. Что для меня какой-то канат? - снисходительно улыбаясь, ответил Николас.

- Ну конечно, с эламцами он воевал, - проворчал Виктор, который все это время подслушивал их разговор. – Дезертир д…

- Вик, перестань! Ты ведь сам сетовал, что некому заменить Зайдана. Без твоих фокусов и номера канатоходца представление стало совсем скучным. Зрителей с каждым днем все меньше, - попыталась переубедить его девушка.

- Сисси, он плохо сложен для канатоходства. Взгляни, какой он долговязый, - попытался было переубедить ее хозяин цирка, но девушка смотрела на него с такой мольбой, что он просто не смог ей отказать. - Ладно, посмотрим завтра, на что ты способен. Но если он свернет себе шею, я не стану нести за это ответственность.

Сисси предложила Николасу переночевать в своем вагончике. Охотник с радостью устроился на бревенчатом полу рядом с ее кроватью. Николас уже забыл, когда в последний раз ночевал не под открытым небом. Ночью он несколько раз просыпался от того, что девушка громко кашляла. Николас списал это на обычную простуду и не стал обращать особого внимания. Как только взошло солнце, Виктор постучался в вагончик Сисси.

- Вставай, пойдем смотреть, какой из тебя канатоходец, - сказал он, бесцеремонно пихнув ногой спящего на полу Охотника.

Николас недовольно проворчал что-то себе поднос, но потом все-таки поднялся и пошел вслед за ним. Сисси наспех натянула на себя платье и поспешила к ним присоединиться.

В свете дня Николасу удалось получше разглядеть хозяина цирка. Он был примерно одного с Охотником роста. Непослушные светло-каштановые волосы обрамляли овальное лицо с широкими скулами. В углу карих глаз залегли глубокие морщины, выдававшие усталость и недосып. Поношенный темный костюм наспех залатан на коленях и локтях.

Виктор привел их к площадке с двумя столбами, к которым был привязан длинный канат, и выразительно глянул на Охотника.

- А как же страховка? – вдруг всполошилась Сисси. - Мы ведь всегда натягивали сеть для Зайдана.

- Так то был Зайдан, - возразил ей Виктор. – Ну же, не трать мое время, дезертир.

Хитро улыбнувшись, Николас легко взобрался по вбитым в деревянный столб кольям, расставив руки в стороны, распрямился и, аккуратно переставляя босые ноги по веревке, зашагал вперед.

Хождение по канату не было таким уж непривычным для Николаса делом. Еще в детстве на Авалоре он часто упражнялся в равновесии на бревнах, а после неустанных тренировок тела, меча и духа в Храме Ветров, высота и отсутствие опоры его и вовсе не волновали. Перенося центр тяжести с одной ноги на другую, Николас дошел до середины, пробуя держать равновесие без помощи рук. Ступая по канату, как по земле, дошел до противоположного столба.

Сисси радостно захлопала в ладоши. Виктор внимательно посмотрел на него, потом сам поднялся на столб.

- Умеешь жонглировать? – деловито осведомился циркач и передал ему пять небольших шаров из жесткой кожи.

- Вик, что ты делаешь? Для вечернего представления ему хватит и одного номера, - встревожено спросила девушка.

Виктор промолчал. Николас подбросил парочку шаров в воздух и ловко их поймал.

- Можно попробовать, - быстро согласился он и снова вернулся на середину каната. Удерживать равновесие без движения оказалось куда сложнее. Николас загнал веревку между большими и указательными пальцами и прислушался к собственному сердцебиению, вспоминая наставления учителя Кадзумы, и подкинул вверх три шара. Понадобилось некоторое время, чтобы он приноровился к ним. Виктор нетерпеливо хмыкнул. Тогда Николас добавил четвертый, а потом и пятый шар.

- Хорошо, артистичности в тебе ноль, естественной грации тоже ноль, но на временную замену сойдет, - раскритиковал его выступление циркач.- Сисси, ты сможешь перешить на него костюм Зайдана?

- Конечно-конечно, - с радостью заверила его девушка.

Николас запихнул шары в карманы и пошел обратно. Вдруг он пошатнулся, как будто оступившись, и замахал руками, пытаясь восстановить равновесие. Сисси внизу побледнела от страха. Виктор вздрогнул. Удовлетворившись их реакцией, Николас выровнялся и спокойно дошел до противоположного столба:

- Теперь достаточно артистично? – ехидным тоном поинтересовался он.

- Дурень! – выругался себе под нос хозяин цирка и ушел прочь.

- Ты не обращай на Вика внимание. Он сам не свой с того дня, как мы сюда приехали, - успокаивающе сказала Сисси, доставая из сундука ярко-красный костюм канатоходца.

- А зачем вы вообще поехали в осажденный город? Кажется, народу здесь совсем не до увеселений. Да и Защитники Паствы не очень-то жалуют бродячих артистов, - полюбопытствовал Николас, натягивая на себя цирковые трико и рубашку.

- Это Вик так решил. Не знаю почему. А теперь ходит весь мрачнее тучи, из своих номеров оставил лишь два жалких карточных фокуса. В Нормандии он был совсем другим, - девушка заколола булавками трико, которое оказалось сильно велико в талии и начала отметывать края коротких штанин. – А ты действительно долговязый по сравнению с Зайданом. Придется пришить что-то на рукава и трико, чтобы удлинить их.

- Я пойду осмотрюсь, пока ты занята, - сказал Николас, выходя из их вагончика.

- Хорошо, только не долго. Нам еще парный номер готовить, - напомнила она, продевая нитку в иголку.

Не успел Николас сделать и пары шагов от ее вагончика, как почувствовал выброс силы, слабенький, еле уловимый. Как тусклая вспышка света в непроглядном тумане: загорелась и тут же погасла. Охотнику с трудом удалось определить примерное направление. Он подошел к цветастому цирковому шатру и отдернул штору, закрывающую вход. Внутри никого не было. Николас хотел было уйти, но услышал какой-то шум у противоположной стены шатра. Оказалось, что там располагалось своего рода закулисное помещение, отделенное от зрительного зала едва приметными шторами в тон шатра. Николас осторожно заглянул за них.

Посреди полутемной, освещаемой чадящей лампадой, коморки спиной к Николасу стоял Виктор и копался в каком-то длинном прямоугольной ящике, украшенном серебристыми звездочками. Почувствовав на себе чей-то взгляд, фокусник передернул плечами и обернулся.

- А, это ты, дезертир, - вздохнул он с облегчением и снова отвернулся.

- Ты ждал кого-то другого? – спросил Николас, с интересом разглядывая ящик из-за его плеча.

- Кого бы я ни ждал, тебе об этом знать незачем, - проворчал тот, пытаясь скрыть ящик от любопытных глаз канатоходца.

- Это какой-то реквизит для твоих номеров? А можно взглянуть, как он устроен? – продолжал донимать его Николас.

- Нельзя, - раздраженно ответил он. - Настоящие фокусники никогда не выдают секретов своих выступлений. Так что, проваливай отсюда, пока я не выгнал тебя из цирка.

- Ну и ладно, не очень-то и хотелось, - Николаса действительно не столько волновал реквизит фокусника, как он сам.

Охотник пожал плечами и оставил вспыльчивого хозяина цирка в покое.

Представление началось с закатом. Зрителей было не очень много, в основном ребятня из близлежащих домов, которая не нашла для себя более интересного занятия на вечер. Сисси объяснила, что это из-за того, что количество захватывающих номеров сильно сократилось после того, как погиб Зайдан.

На подогрев публики вышли Гийом с Маризой, загримированные до неузнаваемости. Они дурачились, кривлялись, топали друг на друга ногами, даже устроили шуточную потасовку. Раздались жидкие аплодисменты. За ними на арену вышел малыш Зигги с тремя белыми кобылами. Стоя на спине у Лайги, он проехал вдоль арены, удерживая двух других лошадей рядом с ней, перекинул поводья в одну руку, а другой поприветствовал публику. Потом отпустил их в свободный полет по арене, а сам легко спрыгнул с кобылы на полном ходу на землю, потом так же легко запрыгнул обратно, сделал ногами ножницы и перевернулся в седле задом наперед. Публика захлопала куда более воодушевленно. Зиги снова помахал рукой своим зрителям и свесился кобыле под брюхо. Потом взобрался обратно и осадил животное. Лайга встала на вертикальную свечу и зашагала по арене на задних ногах. Публика возбужденно засвистела. Тогда кобыла опустилась на все четыре ноги и прошлась великолепным высоким пассажем, затем повернулась в центр арены и пробежала по диаметру галопом, меняя ноги на каждый темп, возле выхода остановилась и, сделав величавый пируэт, развернулась к зрителям. Отвесив публике низкий поклон, дрессировщик с лошадьми с гордым видом удалились, уступая место следующему артисту.