Я уставилась на него. Его спина была прямой как шомпол, и он дрожал. Он повернулся и бросил на Бэрронса непроницаемый взгляд, настолько полный непонятного разговора, и я отчаянно желала интерпретации.

Бэрронс замер, закрыл глаза и потёр их пальцами.

- Что происходит? - тихо спросила я.

Не открывая глаз, Бэрронс пробормотал:

- Дэни занимается сексом.

Мой взгляд метнулся обратно к Риодану.

- Ты чувствуешь это из-за метки на её шее?

Риодан ничего не сказал, просто стоял там, будто превратившись в камень, ноздри раздувались, глаза сверкали кровавым. Его клыки удлинились, выступая изо рта.

Мой взгляд метнулся обратно к Бэрронсу, и я как раз собиралась заговорить, когда он сказал Риодану:

- Когда ты татуировал её, ты знал, что это сделает с тобой. Ты знал цену.

- Какую цену? - потребовала я.

- Она пошла от меня прямо к нему, - сказал Риодан почти неслышно.

- К нему - к кому? - я буквально орала.

- Её грёбаному парнишке-гению, - прошипел он.

Я невольно улыбнулась. Она была с Танцором. Это та самая эпичность, которой я хотела для женщины, которой она начала становиться. Для Дэни «Мега» О'Мэлли эпичность может быть лишь одной-единственной вещью, которой у неё никогда не было: нормальностью. Затем моё сердце упало, когда я вспомнила о состоянии сердца Танцора. Я на мгновение потерялась в мыслях, надеясь, что она не... ну, конечно, она не будет слишком... усердствовать. Дэни суперсильная, она вибрирует, когда взбудоражена. Ох, мне действительно нужно перестать думать об этом. Я покачала головой, чтобы выбросить эти образы, и сказала Риодану:

- Ты поступил правильно. Тебе никогда не стоило быть её первым.

Он посмотрел на меня так, будто я совершенно выжила из ума.

- Конечно, не стоило, - затем его лицо ожесточилось, и в его древних глазах заворочалось нечто, что я не могла определить. - Я буду её последним.

Не сказав больше ни слова, Риодан превратился в зверя и исчез.

До того, как я начала писать роман, мне нужно было увидеть, как Риодан принимает решение уйти, до конца понять эмоции и мотивы, стоящие за этим решением. Я написала эту сцену между ним и Бэрронсом, чтобы воплотить это в своей голове...

- Чего ты ждёшь? - потребовал Риодан.

Иерихон Бэрронс расхаживал по каменным плитам с такой ожесточённостью, что его ботинки с каждым шагом выбивали каменную пыль.

- Я не думаю, что это хорошая идея.

Риодан холодно сказал:

- Я не просил тебя думать. Просто сделай это.

- А если ты нам понадобишься? - Бэрронс так резко развернулся к нему, что ткань его длинного пальто хлестнула как кнут.

- Это пять лет, - уголок рта Риодана приподнялся в насмешливой улыбке. - Уверен, ты как-нибудь справишься без меня такой короткий промежуток времени. В мире Фейри с Мак для тебя может пройти всего месяц лили два, - в том пограничном месте, где древние Фейри держали официальный двор, время еле ползло.

- А если что-то пойдёт не так? Ты не продумал это до конца, - прорычал Бэрронс.

Риодан выгнул бровь. В этом его никогда прежде не обвиняли. Он учитывал каждую деталь, часто смотрел на столетия вперёд, терпеливо перенастраивал. Теория стержня была его специальностью. Он тот, кто знал, как разрушить вещь, личность, общество, контролировал это.

- Ты забыл, с кем разговариваешь?

- Я разговариваю с грёбаным идиотом, который считает подобное приемлемым вариантом, - сорвался Бэрронс.

- Я принял меры предосторожности. Дэни будет в безопасности.

- Она - не единственная наша забота. Есть ещё Дэйгис...

- Лор даст тебе знать, если услышит что-то о Трибунале. Ты знаешь, где меня найти, - кажется, что время также медленнее двигалось в том странном, ужасающем месте, где обитал Трибунал; в логове, которое они никогда не могли найти. Могли пройти десятилетия до того, как обрушится возмездие. Иногда он рассматривал вариант, что Трибунал нарочно не торопился, позволяя провинившемуся члену Девятки думать, что они взяли человека, и им это сошло с рук, чтобы когда этого человека украдут у них, это резало больнее. Опять-таки, этого могло не случиться. Их всегда было десять. Трибунал приходил только тогда, когда это число увеличивалось. Со смертью сына Бэрронса они могут никогда не прийти.

- Это, черт подери, не ответ, Риодан, - нетерпеливо сказал Бэрронс.

- Я убил без причин и не для кормления. Я не забираю жизнь без повода. Пусть нас мало что отличает от Фейри, но это одна из определяющих черт.

- У тебя была причина. Я делал то же самое.

Риодан печально улыбнулся.

- И оставить за ней след трупов?

- Она не оглядывается назад.

- Так и есть. Но однажды обернётся. И возненавидит меня за это. Она защищает невинных. Она не убивает их потому, что что-то её взбесило.

- Ты не знаешь, был ли он невинным.

- Не был. Но согласно её кодексу, он не заслуживал смерти.

- Ты не убил Танцора.

Взгляд Риодана отгородился. Это другое. Она любила Танцора. Нежность аккомпанировала эротическим изображениям, бомбардирующим его через их связь, смягчая его зверя ровно настолько, чтобы он сумел запереть себя в клетке под Честером, забаррикадироваться, с Лором, Фэйдом и Кастео, стоящими на страже.

Дэни не чувствовала никаких эмоций к мужчине, которого он разорвал на куски, лишь голод в её костях, желание не быть одинокой. Чувствовать вокруг себя руки мужчины и с закрытыми глазами притворяться, что он тот, кто умер в её постели. Чувствовать себя такой, какой заставлял её чувствовать Танцор: лелеемой.

Это не сработало. Мужчина не вернул того, что способна была дать эта женщина. Неземная страсть встретилась с тупой, плебейской похотью. А затем, когда она остановилась, ублюдок попытался взять то, чего изначально не заслуживал.

Она ушла более пустой и более одинокой, чем пришла, и горе, которое она испытывала в глубине души, уничтожило цепи на его звере.

Он отказывался наполнять её жизнь трупами.

Бэрронс смотрел на него каменным взглядом через всю комнату. Риодан бесстрастно смотрел в ответ. Он знал, какой большой ценой обходилось его старшему брату пребывание здесь; он поклялся, что ноги его больше не будет в этом месте. После бесконечно долгого молчания, в течение которого они осознали, что оба просидят здесь маленькую вечность, пока один из них не отведёт взгляда, Бэрронс резко отвернулся и бросил через плечо:

- Есть другой вариант. Скажи ей, что...

- Нет, - прорычал Риодан. - Это не её проблема. А моя. Ей нужно дышать, жить на своих условиях, определить себя. Не от противного, а по своему выбору. Никаких границ. Никаких лимитов. Ни единой грёбаной клетки, - он знал Дэни. Если бы он сказал ей, она либо ограничит свои действия, чтобы соответствовать, либо снова срежет татуировку - как сделала это в Зеркалах. Ни то, ни другое неприемлемо. Свобода - это то, чего она никогда не знала. Он хотел, чтобы она упивалась ею.

- Но Дэни просила тебя сделать ей татуировку.

- Она не знала, о чем просит. Я предложил это как оружие, щит. Она хотела защиты, ничего больше, - пауза, затем, со льдом в серебристых глазах, Риодан сказал: - Я убью вновь. Это моя проблема. Не её.

Давным-давно, они бегали в звериной шкуре, не подчинялись никаким кодексам, не знали никаких законов. Они были на волоске от превращения в существ ничуть не лучше бессмертных, скучающих, монструозных Фейри. Бэрронс утащил их от этого края. Сделал из них дикарей с кодексом, который удерживал их южнее монструозности. В редких случаях, когда один из них срывался, Бэрронс и Риодан делали все необходимое, чтобы его вернуть. Разделяясь, они быстро забывали предписания, которые служили им совестью, защищали их секреты и обеспечивали их процветание. Бэрронс силой внедрял закон, Риодан удерживал их вместе. Ни один из них не нарушал их кодекс в последние столетия. Но Риодан совершил кровавое убийство, ведомый примитивной, неконтролируемой яростью на ситуацию, а не на мужчину, которого он убил.