Василий взял из блюдца одну черносливину, уже поднёс её ко рту. Внезапно остановился, положил на стол и негромко, но со стальными нотками поинтересовался:
– А теперь честно. Без всяких мифических должников и прочей ерунды. Мне – честно.
Фарид вздрогнул: вот ведь, во время общего обсуждения сделал вид, что оговорку не заметил… Всё равно запомнил и спросил. Потом махнул рукой, пригубил чаю, и лишь тогда ответил.
– Василий, ну мы же оба взрослые люди. Ну, сам всё понимаешь. Дело ведь отнюдь не в моей голове или моём бизнесе. Всё равно мимо Конторы в Буфере ничего не проходит. Не сейчас, так через год. Я не собираюсь вешать над Викой дамоклов меч за нарушение правил доступа в Зону. Не говоря уж, что через Никонова всё провернуть намного легче и надёжнее. Тем более что и сам он, и его ребята – с понятием. Ты же его ещё по Приливу помнишь.
Фарид вздохнул.
– Политика, будь она неладна. Январский скандал по секторам ответственности между немцами и китайцами икаться всем будет долго. Вика это сразу поняла, потому-то и сказала, что через Фёдора действовать бесполезно. Слишком он публичная фигура. Утопят дело в дрязгах и проектах. А если тем временем и впрямь бабахнет? У полковника тоже руки связаны, поэтому открыто вмешиваться Никонов стопроцентно не будет. По патрулям информацию даст, дырку постарается обеспечить, снаряжение… Ну и остальное. А дальше «или голова в кустах, или грудь в крестах». Проскользнёте и вернётесь с информацией – герои. Попадётесь…
Василий усмехнулся:
– Не боись. Прорвёмся.
Поднявшись на улицу, Вика руку не отпустила. Алексей в ответ на это, недолго думая, приобнял девушку за талию. Вика не отстранилась, поэтому дальше они так и пошли. На ближайшем перекрёстке Алексей попросил его подождать, нырнул в стоящий здесь же павильон «Цветы» и через пару минут вернулся с большим букетом лилий и двумя морожеными. Посмотрел чуть виновато:
– Мой выигрыш. Куда его ещё?
Вика улыбнулась, так что на щеках проступил еле-заметный румянец, заиграли ямочки. Махнула рукой – я и не спорю. Потом посмотрела на этикетку:
– О! Моё любимое. Только вот ты сначала делаешь, потом думаешь. Как я с такой охапкой ещё и мороженое есть буду? Ладно, давай направо. Там вроде скамейки были.
Через полсотни метров улица закончилась небольшим круглым сквериком, как и всё в городе стилизованным «под СССР». Чуть щербатый асфальт, по окружности вкопаны выкрашенные потёртой зелёной краской скамейки. Окаймление из деревьев – на них как раз регулярно пробовали различные новоизобретённые стимуляторы роста растений, потому казались липы старыми, словно росли здесь лет сорок, не меньше. Делавшие в прошлом месяце ремонт строители постарались на славу. Хотя даже представить страшно, сколько труда им наверняка стоили выбоины на дороге и в сквере, которые не должны мешать ходить, но при этом выглядеть, словно асфальт сам попортился от времени. А вот свежеокрашенный серебрянкой памятник Ленину в центре сквера, на взгляд Вики, выглядел глупо. Но руководство города в первую очередь ориентировалась на туристов со всего мира, а чуть ли не каждый иностранец думает, что скульптура вождя пролетариата в СССР стояла на каждом углу.
Приближался полдень, солнце жарило вовсю. Поэтому если места в тени оказались забиты, попавшие на солнцепёк скамейки были свободны. Вика тут же села на ближайшую, кинула рядом букет и махнула рукой Алексею: чего стоишь?
Несколько минут оба сосредоточенно поглощали мороженое, иногда отщипывали от стаканчиков крошки и кидали галдящим и прыгающим на асфальте воробьям. Доев своё мороженое до половины, Вика ненадолго оторвалась и всё-таки решилась спросить.
– Можно вопрос? Я понимаю, про такое у нас интересоваться не принято. И если промолчишь, настаивать не буду. Но… Давно хотела узнать. Зачем ты лезешь в Зону? Сейчас вообще согласился на форменное сумасшествие. Ладно я, дядька Василий, Фарид. Мы тогда оказались в самом центре Прилива. Нас манит Купол… – она откусила мороженое, закашлялась: кусок неудачно сразу оказался в горле, обожгло холодом. – И страшит, что всё повторится. Потому мы будем рисковать, лишь бы не догадываться, а знать. Когда всё начнётся по-новому. А ты? В две тысячи шестом ты был…
– В Екатеринбурге. Студент. Ах, зараза.
На солнцепёке мороженое потекло, стаканчик не выдержал, и Алексей вынужден был прерваться, срочно выискивая в карманах платок. Нашёл прихваченную из кафе салфетку, перехватил стаканчик и продолжил.
– На самом деле ты могла бы спросить и раньше. Хоть в первый день нашего знакомства, тебе бы я сразу ответил. Я эколог. И хочу разгадать тайну, на которую официальные исследования почти не обращают внимания. Слишком уж она бредово выглядит. Почему туманники так ненавидят людей? Они конкурируют между собой, они, в принципе, сносно уживаются с земной фауной. Но стоит им почуять даже запах человека, как сразу же сходят с ума. Во время Прилива они методично резали скот и домашних животных, разрушали посёлки – а в той же Самаре крыс почти не тронули.
Договорив, Алексей запихнул в рот остаток стаканчика. Вика в случайную необходимость именно сейчас доесть мороженое не поверила. Она дождалась, пока парень дожуёт. А когда он уже начал вставать, ухватила его за руку и потянула обратно на скамейку.
– Ты молодец, Лёша, ты не соврал ни в одном слове. Ведь давно знал, что я когда-нибудь спрошу?
И внимательно посмотрела в лицо. Алексей широко улыбнулся, мол, ты чего? Вот только на пару секунд дыхание участилось, нижние веки остались неподвижны, не шевельнулись вслед за губами – потому улыбка вышла неискренней. Потом ресницы несколько раз в панике моргнули, пока хозяин, наконец, не справился с собой. Перед Викой сидел обычный Лёша, в настроении балагура и рубахи-парня… Оба понимали, что он всё-таки выдал себя.
– А теперь честно, Белозёров. Не ту половину, которую ты готов всем рассказать. А вторую. Зачем ты сегодня согласился? – она взяла его ладони в свои. – Я надеюсь, что в том числе и из-за меня. Ведь без тебя шансов нет, а мы с Василием всё равно пойдём. Но что ещё?
Алексей молчал долго, ёрзал. Наконец всё-таки процедил.
– Я должен узнать, что произошло на самом деле тогда. В июне две тысячи четвёртого. Мы… Я… Моя семья жила под Ульяновском. В тот день мы с сестрой вместе с мамой уехали в гости к моему старшему брату. Он за несколько лет до этого перебрался жить в Екатеринбург. Работу там предложили хорошую… Поезд выехал из Ульяновска в девять утра воскресенья. А после обеда мы узнали, что город и область накрыл Туманный купол. Отец остался там. Точнее, – Алексей потёр переносицу, – мы даже не знаем где.
Вика кивала в такт словам. Ни одна экспедиция не отыскала никаких следов живших раньше людей. А ведь с севера купол прошёл прямо через мегаполис. Но сейчас даже там повсюду девственный лес. Геологи же в голос утверждали, что характер пород по разные стороны Туманного купола резко отличается.
Стоило Алексею замолчать, Вика тут же прижалась губами к его уху и шепнула:
– Вот теперь верю. Спасибо.
Осторожно, на миг коснулась губами мочки и мгновенно оказалась на прежнем месте. Рядом. Доедать мороженое.
Алексей замер, от накатившего жара тело застыло, задеревенело. Хотелось схватить Вику в объятья, прижать к себе, поцеловать. Ничего он так и не сделал, испугавшись обрушить хрупкий мостик через лёд, который нарастал между ними последние полгода. Поэтому дождался, пока девушка закончила доедать вафельный стаканчик, встал и лишь осторожно взял её за руку.
– Ну что? Отдел кадров уже закрыт. Так что туда только завтра. А сегодня у нас ещё полдня свободного времени.
– Пошли в кино? Сто лет вместе не ходили. Только… – Вика с сомнением посмотрела на букет. – Веник целый. Давай ко мне заглянем на пять минут, оставим, чтобы не мешал. Как раз недалеко. Заодно босоножки переодену. Эти новые и не разношенные. Так что, боюсь, долго ходить в них не выдержу.
На нынешней квартире Алексей ещё не бывал, Вика переехала сюда месяца четыре назад. Впрочем, почти ничем ведомственное жильё для неженатых не отличалось. Раньше девушка жила на четвёртом этаже, теперь на третьем, да обои в прихожей не синего, а зелёного оттенка. В остальном типичная однушка-«ленинградка»: не смотря на внешний вид домов, копировать «хрущёвые» квартиры строители не стали.