— Я не был… добр к тебе, — сказал он, глубоко вздохнул. Я слышала нежный шум волн за окнами. — Прощай, смертная женщина, — прошептал он.

— Черт возьми, Локи, не делай этого со мной! — закричала я, когда комната растворилась.

***

Но я уже вернулась в свою квартиру, мои плечи тряслись.

— Локи!

Я в ярости развернулась на пятках. Я увидела огромную абстрактную картину над кроватью, кружащийся черно-красно-золотой вихрь, которая напоминала мне доспехи Локи.

Я ударила кулаком по картине, холст разорвался с удовлетворительной окончательностью. Мои пальцы обожгло, когда я ударила ими о стену. Я отстранилась и ударила по стене снова, и снова, и снова, пока мои костяшки пальцев не стали влажными от крови.

Я поднесла кулак к губам, чувствуя на языке горячую и соленую кровь.

На моем обеденном столе стояло изящное фарфоровое блюдо с узором из светлячков. Я подняла его и с силой опустила на голое бедро. Оно аккуратно распалось на две почти ровные части. Я бросила их в стену и открыла буфет, вытаскивая остальные тарелки со светлячками, вспоминая, как покупала их, как проводила пальцами по серебряной инкрустации, как проходила мимо всякой свадебной символики и фотографий улыбающихся, смеющихся невест и женихов, игнорируя их, яростно игнорируя их, потому что знала, просто знала, что это никогда не будет относиться ко мне.

Я разбила первую тарелку о стол, и она разлетелась на дюжину мерцающих осколков. Вторую я бросила в стену, третью — в окно. Затем я сорвала занавеску и отправила все салатные тарелки, одну за другой, в темноту над Лейк-Шор-драйв.

Я, тяжело дыша, закончила, и оглядела свою квартиру, чувствуя себя в ловушке. Я не могу здесь оставаться, подумала я. Мои руки дрожали, когда я натягивала одежду, зашнуровывала кроссовки.

Я бежала в темноте вдоль озера Мичиган, пока мне не пришлось согнуться от усталости. Судороги в животе и ногах пронзили меня горячей, красной болью. И тогда я заставила себя встать, чтобы продолжать бежать, моя голова была в водовороте мыслей.

Я должна идти… должна идти… должна двигаться куда-то.

В Калифорнию? Обратно в Сан-Диего? Вернуться, чтобы признать, что моя мать была права все это время, что я не смогла ничего добиться в Чикагском университете, что я никогда, никогда, никогда не смогу выйти замуж?

В Исландию? Обратно к Хемиру? Где у меня нет работы, где я едва могу говорить на языке, где я найду другого мужчину, который позвонит мне только тогда, когда захочет трахаться?

Я поплелась обратно во «Фламинго», когда звезды начали гаснуть, а небо из черного стало темно-фиолетовым. Оцепенев, я набрала код на входе и направилась к лестнице. Я жила на четырнадцатом этаже, но продолжала подниматься все выше и выше. Дверь наверху лестницы была не заперта. На самом верху была небольшая калитка, чтобы держать идиотов вроде меня подальше от крыши, но забраться на нее было достаточно легко.

Я медленно шла по черному асфальту крыши «Фламинго», мимо громоздких внешних блоков кондиционеров и вентиляционных шахт. Я шла, пока мои пульсирующие ноги не оказались на самом краю здания.

А потом я посмотрела вниз.

Комплекс «Фламинго» был в восемнадцать этажей. Я видела машины, мчащиеся по Лейк-Шор-драйв, их фары оставляли мерцающие следы в ночи. Они казались очень маленькими и очень далекими.

Каролина Капелло, подумала я. Посетил Бог-Обманщик. Бросилась с комплекса «Фламинго».

Я посмотрела на озеро Мичиган. На горизонте виднелась узкая золотая полоса, где восходящее солнце освещало воды озера.

А потом я глубоко вздохнула, покачала головой и отошла от края. Нет. Я не хочу быть еще одним именем в этом чертовом списке. Я захромала обратно к лестнице, в свою квартиру. Под кроссовками хрустели осколки дорогого китайского фарфора, когда я отправилась в ванную, сняв одежду, чтобы принять очень долгий, очень горячий душ.

Каролина Капелло, подумала я. Посетил Бог-Обманщик. Жила счастливой и нормальной жизнью.

Я забралась в постель и натянула одеяло на глаза.

***

Я проснулась утром с письмом от Хемира. Это было длинное и строго профессиональное изложение всех идей, которые мы обсуждали за ужином или в машине. Внизу была одна короткая личная приписка:

Я надеюсь, что твое возвращение прошло хорошо, и я с нетерпением жду встречи с тобой в Исландии снова. Скорее раньше, чем позже!:) — Хемир

Я прочла письмо три раза. Мои пальцы застыли над клавиатурой, не совсем готовые ответить ему.

Когда я вышла из душа позже тем утром, я заметила блестящий с серебром и золотом кулон Локи на раковине в ванной. Я не помнила, чтобы забирала его с собой. Я не помнила, как положила его в раковину. На самом деле, я отчетливо помнила, как бросила его на пол в нигде, в груду валяющих книг.

Я проигнорировала цепочку и захлопнула дверь ванной.

Затем я оделась и направилась в университет. По дороге в кампус я прошла мимо Лейк-Шор-драйв. Я видела на асфальте осколки моего фарфора со светлячками. Они были размолоты в порошок проезжающими мимо машинами.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

К тому времени, как я добралась до кампуса, был ранний полдень. У меня было всего несколько заданий: принести копию моего учебного плана, проверить почтовый ящик… и я была полна решимости вести себя как нормальный человек и сделать все, не разваливаясь.

Когда я выходила из здания, Лора поймала меня. Она выглядела сияющей.

— О Боже, с возвращением из Исландии, — сказала она, — не могу дождаться, чтобы услышать рассказ об этом! Ты хорошо провела время?

— Конечно, — ответила я, пожав плечами. У меня не было причин спешить обратно в свою гулкую, пустую квартиру.

Мы направились в «Верхние Земли», где Кара, улыбнувшись, и выдала нам бесплатный мокко капучино. Потом мы сели вместе, и первые тяжелые капли августовской грозы застучали в окна. Я рассказала ей очень отредактированную версию моей поездки в Исландию, делая основной упор на археологических артефактах и чуть на сильных руках Хемира с готовой улыбкой.

— У меня тоже есть новости, — сказала она, теребя свою белую кружку. — Вэнс получил работу на Манхэттене! Мы переезжаем в конце месяца.

Я открыла рот и снова закрыла его.

— Ух, ты, — сказала я, моргая.

— А поскольку я сдала экзамены, — продолжила она, улыбаясь, — то могу писать диссертацию практически, откуда угодно.

— Ну что ж, поздравляю, — сказала я. — Вот это здорово!

А потом я начала всхлипывать.

Лицо Лоры вытянулось, и ее розовые губы сложились в идеальную букву «О», когда она потянулась ко мне. Я закрыла глаза руками, мои плечи вздымались, слезы текли по щекам. Я попыталась повернуться к окну, зная, что вся кофейня, вероятно, смотрит на меня.

— Мне так жаль, — прошептала я, когда снова смогла дышать. — Это Ло-Лукас. Мы…

Лора обняла меня, ее теплые руки накрыли мои дрожащие плечи.

— Пойдем к нам на ужин, — сказала она таким тоном, что стало ясно, у меня нет особого выбора.

Дебра ждала на ступеньках квартиры Лоры и Вэнса на первом этаже, сжавшись под зонтиком. Лора, должно быть, описала ей всю ситуацию, потому что у нее была бутылка красного вина в руках и огромная сумка, перекинутая через плечо. Увидев ее, я снова заплакала и вскоре уже рыдала на тротуаре под дождем. Дебра и Лора обняли меня за плечи и повели в квартиру. К тому времени, как я снова смогла дышать, я сидела на диване Лоры, обхватив дрожащими руками очень полный бокал красного вина.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спросила Дебра, когда я понюхала свой стакан и вытерла щеки рукавом.

— Нет, — ответила я. — Нет. Я действительно не хочу говорить о нем.

— Тогда ладно, — сказала Дебра, залезая в сумку. Она протянула мне пинту мороженого «Бен и Джерри».

— И еще, — сказала Лора, — у нас есть фильмы! Что выбираешь? «Девичник в Вегасе»? «Идеальный голос»? «Диктатор»?

Я улыбнулась, моргая опухшими глазами.

— Спасибо, — сказала я хриплым от слез голосом.

***

К тому времени, как Вэнс вернулся домой, мы уже прикончили первую бутылку вина и все мороженое. Лора подошла к нему и что-то прошептала на ухо, они улыбнулись друг другу и обменялись короткими объятиями, на которые было очень больно смотреть.

— Я принесу еще вина, — сказал Вэнс, кивая мне. — И пиццу тоже.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

В конце концов, когда мы открыли вторую бутылку вина, я рассказала Дебре и Лоре о Хемире. По крайней мере, я сказала им, что он молод. И одинок. И великолепен.

— Не знаю, Кэрол, он идеально тебе подходит, — хихикнула Лора. — Я имею в виду, он изучает скандинавскую мифологию! Каковы шансы?

— Он живет в Исландии, — заметила я.

— Ну, и что? — сказала Дебра. — Ты будешь защищаться через, сколько, два года? Три? Тогда ты станешь доктором Капелло, экспертом по викингам, и должна верить, что какой-нибудь исландский университет просто попытается урвать тебя.

— Может, попробуешь на дальнем расстоянии, — предложила Лора, наливая мне еще бокал вина.

Я кивнула, но не решилась сказать. Что у меня не такой уж хороший послужной список с отношениями на расстоянии, подумала я.

Или с любыми отношениями, если уж на то пошло.

Я вернулась домой от Лоры и Вэнса поздно вечером, после пиццы и нескольких глупых фильмов. Я отперла дверь в свою квартиру и не обратила внимания на осколки фарфорового сервиза, покрывающие пол, как сверкающие, разбитые созвездия. Кулон Локи все еще блестел на раковине в ванной. Я проигнорировала его. Завтра, сказала я себе, я полностью все уберу.

***

На следующее утро я позвонила родителям. Пока слушала, как мама пересказывала все захватывающие подробности волнующего лета компании Капелло, я редактировала написанное мною электронное письмо Хемиру.

Привет Хемир,

Спасибо за письмо! Обещаю, что дам более подробный ответ завтра, как только достану свои записи. А сейчас, я просто пишу, чтобы ты знал, что у меня все в порядке.