Я снова повернулась к белке. Она пристально смотрела на меня. Я подмигнула ей, жалея, что не могу сказать, что самое странное в моей жизни — это то, что черная белка пристально смотрит на меня, когда я преподаю «Мифы и легенды скандинавской мифологии».
— И тогда Локи делает стрелу из этой омелы, потому что это единственное, что может повредить Бальдру, а потом он отдает ее этому слепому парню, эм, потому что все боги думают, что это смешно, типа, бросать вещи в Бальдра.
Я снова посмотрела на слайд PowerPoint.
— И, эээ, в качестве наказания, — продолжал Стив, его рука дрожала, когда он менял слайд, — Локи был связан.
Я ненавидела эту картину: «Наказание Локи» Джеймса Пенроуза. Он был привязан к скале, беспомощный, голый, его худое, мускулистое тело и красивое, высокомерное лицо было точно таким, каким я его помнила. Вот откуда у него шрамы на запястьях и лодыжках, — подумала я, с трудом сглотнув и отвернувшись от экрана.
Я хмуро посмотрела на белку в окне, которая все еще смотрела на меня. Отвали, подумала я.
— И, эм, змея, я имею в виду ядовитую змею, она как бы капает ядом ему в лицо. И его, э-э, его жена, эм, Сигюн, ловит миской яд.
— Спасибо, Стив, — сказала я, когда он, наконец, перестал запинаться. — У класса есть вопросы?
Джен подняла руку, и я кивнула ей.
— Но я не понимаю, — сказала она.
Стив выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок, поэтому я подошла к нему и позволила сесть на место.
— Чего ты не понимаешь? — спросила я.
— Зачем Локи понадобилось убивать Бальдра? Разве Локи не был тоже Асом?
В моем классе было тихо. Радиатор зашипел и зазвенел в углу.
— Я имею в виду, — продолжила Джен, — я просто не понимаю Локи вообще.
— Ну, ты не можешь применить западную, иудео-христианскую мораль к этим историям, — начала я, но мой голос затих, когда я посмотрела в окно. Снежинки кружились и танцевали в угасающем свете дня, и я вспомнила еще одну метель. Когда Бог-Обманщик из Асов встретил меня во дворе.
Я вздохнула.
— Знаешь что? — сказала я. — Я тоже его не понимаю.
Когда белка исчезла с подоконника, в воздухе мелькнуло какое-то движение. Увидимся во вторник, подумала я.
***
— О чем думаешь? — спросил Хемир в тот субботний вечер.
Я растянулась на диване, мои записи были разложены на столе в гостиной, телефон лежал рядом со мной, на громкой связи. Я почти закрыла глаза и поверила, что Хемир сидит рядом со мной.
— Хах, ни о чем. — В Чикаго было почти два часа ночи, так что для Хемира время завтрака прошло. Мы говорили дольше, чем я рассчитывала. Снова.
Хемир молчал.
— Ладно, хорошо, — сказала я. — Это все… белка. — Я рассмеялась, надеясь, что это сделает меня менее безумной. — Клянусь, это одна и та же белка, которая каждую неделю сидит у окна моего класса. В смысле это не проблема, — добавила я, стараясь говорить бодро. — Это просто… смешно.
— Рататоск22? — спросил Хемир. — Разве это не та белка, которая бегает вверх и вниз по Мировому Древу?
Я улыбнулась.
— Сомневаюсь, — сказала я, хотя это звучало странно правдоподобно. Если есть действительно Мировое Древо, подумала я. Возможно, тогда есть еще и белка.
На мгновение воцарилось уютное молчание. А потом, не задумываясь, я добавила:
— И у меня уже целую вечность один и тот же странный сон.
— Какой сон? — спросил Хемир, и в его голосе внезапно прозвучала тревога. И серьезность.
— О, ничего страшного, — сказала я, махнув рукой, хотя он не мог меня видеть. Я действительно не хотела, чтобы он думал, что я сумасшедшая, и это было безумием — видеть один и тот же сон каждую ночь. Месяцами.
— Мы можем поговорить о сне, — сказал он. Мне казалось, что он заставлял свой голос оставаться спокойным и доброжелательным.
— Нет! — рявкнула я. — Нет, нет… — я изобразила зевок. — Уже довольно поздно.
Это даже не был плохой сон. Это была всего лишь я, бегущая через лес. На самом деле, если бы это было все, что было во сне, я могла бы даже рассказать Хемиру.
Но я не просто бежала.
И хотя мы с Хемиром были настоящими профессионалами, я все еще не решалась сказать ему, что каждую ночь, каждый сон я проводила в поисках Локи.
***
Я получила письмо от Хемира на Новый год. Тема его была «Важные новости!!», и мое сердце пропустило удар.
Кэрол, отличные новости!
На лето утвердили финансирование… и ты в бюджете! Конечно, я с удовольствием хотел с тобой поработать, и теперь действительно хорошая новость в том, что я могу позволить себе нанять тебя. То есть, если ты все еще хочешь приехать.
В тот же день я заказала билеты на самолет: вылет из Чикаго 1 июня, вылет из Рейкьявика 15 августа.
Я собиралась провести все лето с Хемиром.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Весна и тепло, наконец, вернулись в Чикаго. Все мои окна были широко раскрыты, и вся квартира пахла, как нагретые солнечными лучами воды озера Мичиган. Я пыталась собрать вещи для Исландии: моя кровать была завалена одеждой, а открытый чемодан ждал на полу. До сих пор мне удавалось упаковать кроссовки, две пары носков и спортивный бюстгальтер.
Я взяла пару джинс. Джинсы — это хорошо. Я сложила их и потянулась к чемодану. Потом я заколебалась. Джинсы выглядели немного, ну, старомодно. Я вздохнула и положила их обратно на кровать. Но старомодно — это хорошо, сказала я себе. Ты же не хочешь выглядеть сексуальной.
Верно?
Я проигнорировала джинсы и взяла свитер. Зеленый свитер, который я носила во время экзаменов. А потом, в ночном клубе. Свитер, который я сорвала с себя на пляже, когда мы купались нагишом, следуя за обнаженным, грациозным телом Локи в волнах.
Я в отчаянии скомкала свитер и засунула его обратно в комод. Я никогда не беспокоилась о том, что надену с Локи, подумала я, потом улыбнулась сама себе. Это потому, что ты обычно ничего не носила с Локи.
Что-то сверкнуло и замерцало на моем комоде. Я подняла глаза, и уловила взглядом его кулон, отражающий весеннее солнце.
— Прекрати, — сказала я. — Я не возьму тебя с собой.
Я повернулась к шкафу и увидела красное платье, прижатое к дальней стене. Я вытащила его и приложила к своему телу, разглаживая ткань. Может быть, мы куда-нибудь соберемся погулять, подумала я. Может быть, Хемир любит танцевать.
Я покачнулась с платьем, двигая бедрами. А потом мельком увидела себя в зеркале. Кровь прилила к моим щекам. «Сексуальна, как весна в Мидгарде», — сказал однажды Локи. Мое сердце странно сжалось. Я вздохнула и повесила платье обратно в шкаф.
— Это не очень хорошо, — пробормотала я, глядя на свой почти пустой чемодан.
В гостиной раздался негромкий треск, за которым последовал шелест бумаг, и я выскочила из спальни. Ветер опрокинул стопку эссе, которые мне нужно было проверить, и разбросал их по полу гостиной. Я подняла их, пытаясь привести в порядок, и решила, что со сборами придется подождать.
***
Я лежала в постели, пока не почувствовала дрожь, бодрящий прилив холода, проходящий через все мое тело, что означало, что я снова падаю в мир снов.
А потом я открыла глаза в лесу.
Нет, не просто в лесу. В Лесу. В том самом лесу, в котором я оказывалась каждую ночь. Те же темные, высокие деревья. Та же холодная, влажная земля. То же самое чувство срочности, отчаяния и растущей силы.
Локи нуждается во мне.
Я глубоко вздохнула и побежала по влажной земле, ветки хлестали меня по лицу. Мимо деревьев. Они напоминали огромные каменные столбы. В темноту.
В лесу было абсолютно тихо. Ни птиц, болтающих на деревьях наверху, ни шороха маленьких, скрытых существ. Я чувствовала запах воды, мха, гнили, когда бежала между деревьями, не уверенная, что далеко ушла. Я даже не была уверена, что двигаюсь. И я почувствовала… что-то. Какое-то огромное, ищущее присутствие.
Я была не единственной, кто искал Локи среди этих темных деревьев.
А потом зазвонил телефон, и я тоже побежала к нему, чтобы ответить на звонок. Я оглядывалась по сторонам, думая: телефон, телефон..?
Я вздрогнула и заморгала в темноте своей комнаты. Телефон все еще звонил.
У Ди родилась дочка, подумала я. Должно быть, я стала тетей. Я нащупала свой сотовый телефон и нажала кнопку «ответить».
На другом конце провода кто-то всхлипывал. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что это моя мама.
— Каролина, — сказала она, — твой отец…
***
Я была в Международном аэропорту О’Хара через два часа после звонка мамы, стоя в очереди, чтобы пройти через досмотр, прижимая подбородком мобильный, и снова и снова извиняясь перед Хемиром.
— Возможно, я смогу прилететь через неделю или две, — говорила я, яростно моргая и стараясь произносить все ровным голосом. — Ему стало плохо с сердцем. Сейчас он в больнице, но если он сможет скоро вернуться домой…
Голос Хемира звучал очень спокойно, хотя я разбудила его посреди ночи.
— Позаботься о своей семье, — сказал он. — Раскопки никуда не денутся.
По какой-то причине его сильный, понимающий голос заставил меня заплакать еще сильнее.
***
Поскольку я вылетела в последнюю минуту, мой маршрут проходил через Денвер, а затем Феникс. Мне пришлось бежать через аэропорт Феникса, чтобы успеть долететь до Сан-Диего. Они придержали для меня двери, и я нашла свое место как раз в тот момент, когда суровая, полная стюардесса демонстрировала правильную процедуру пристегивания ремней безопасности. Когда самолет вырулил на взлетную полосу, у меня, наконец, перехватило дыхание. Я доберусь до дома, — подумала я, закрывая глаза, когда мое сердце, наконец, стало успокаиваться.
Затем я сильно задрожала на сиденье, все мое тело внезапно окутало холодом, мне стало не хватать воздуха…
И я открыла глаза в лесу.
Под нависшими молчаливыми деревьями стало темнее. Сердце бешено колотилось в груди, холодный влажный воздух обжигал легкие. Я услышала звук текущей воды и пошла к нему, пока не дошла до ручья. Светлячки танцевали над рябью, кружась и мерцая. Я шагнула в воду, она была такой холодной, что у меня свело ноги.