Один снова вздохнул, и на мгновение он стал очень похож на старика.

— Мне это не нравится. Я не облегчу тебе задачу.

— Я не просила, чтобы это было легко, — сказала я.

— Отлично, — сказал Один. — Я пришлю кого-нибудь, чтобы помочь тебе устроиться.

А потом он ушел, и я осталась одна на лугу и снова задрожала. У меня болели ноги. Я ждала, глядя на спаррингующих воинов, и пыталась определить размер длинного дома. Это было трудно, потому что дом, казалось, растягивался каждый раз, когда я пыталась сосчитать окна.

Ветер переменился, и я снова почувствовала запах еды, намек на дым и жареное мясо над запахом океана. Тени начали удлиняться у меня под ногами. Наконец, я решила, что с меня хватит ждать, и поднялась по холмам к дому.

Пролет величественной, стремительной деревянной лестницы, вел к огромным дубовым дверям в центре длинного дома. Двери были распахнуты настежь, свет, смех и ароматы еды вырывались из них в сумерки. Я медленно поднялась по лестнице. В дверях стояла высокая женщина и смотрела на меня. Она была нечеловечески красива, ее высокие скулы и золотистые волосы блестели в свете, льющемся через широкие двери.

— Добро пожаловать в Вал-Холл, — сказала она, как только я переступила порог и вошла в длинный дом. — Я — Сиф, жена Тора.

— Я — Каролина, — сказала я, протягивая руку. — Э-э… подруга Локи.

Она не взяла меня за руку, и я неловко опустила ее. Совершенное лицо Сиф было спокойным и совершенно непроницаемым.

— Один попросил меня показать тебе твои покои, — сказала она, поворачиваясь и заходя внутрь.

Я последовала за ней через огромный зал с выложенными камнями каминами и длинными деревянными столами. На стенах горели факелы. Потолка был таким высоким, что я не могла понять его высоту сквозь густой древесный дым, клубящийся по стропилам.

Сиф свернула в коридор, не оглядываясь, и я поспешила за ней. Она резко остановилась перед грубой деревянной дверью, которая выглядела точно так же, как и все другие грубые деревянные двери, мимо которых мы проходили. Она толкнула дверь и вошла.

— Четвертая дверь налево, — сказала она холодным и ровным голосом. — Теперь эта комната твоя.

В комнате было тепло и уютно. В каменном камине, между двумя окнами тлел огонь. Там стояла крепкая кровать с четырьмя столбиками и небольшой комод. Я испытала огромное облегчение, увидев что-то похожее на ванну за плотной красной занавеской. Я поставила сумку с книгами на комод и повернулась к Сиф.

— Есть вопросы? — спросила она.

— А где Локи?

— В Асгарде, — ответила она холодным и отстраненным голосом, выражение ее лица не изменилось.

— А я могу с ним поговорить?

— Нет. Он не хочет с тобой разговаривать.

Мое сердце болезненно сжалось. Я сжала руку, впиваясь ногтями ладонь и стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. — Но он… в порядке?

— Он жив, — сказала она.

Мы, молча, смотрели друг на друга.

— А его жена? Сигюн? — я знала, что испытываю судьбу, но ничего не могла с собой поделать. Я должна была знать.

Застывшее выражение лица Сиф, наконец, изменилось. Она подняла бровь и посмотрела на меня.

— Сигюн мертва уже целую вечность, смертная женщина, — сказала она.

— О. — Я старалась не показать облегчения.

— Локи убил ее, — сказала Сиф.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

За красной занавеской действительно была ванна. Никогда в жизни я не была так счастлива, увидеть ванну. Я долго лежала в медной ванне, оттаивая в горячей воде. Когда я, наконец, выбралась из ванны, то обнаружила на комоде накрытую крышкой еду, хотя и не слышала, чтобы кто-то входил в комнату. Это было похоже на тушеное мясо, с печеньем из пахты и острым зеленым салатом. Тарелка блестела золотом, а вилка и нож были тяжелыми в руках. Салфетка прошла сквозь мои пальцы, как шелк. Я отпила глоток из изящного бокала, и у меня перехватило дыхание. Это был тот самый мед, который Локи принес в мою квартиру, сладкий и сверкающий, как летнее солнце. Это был мед, который мы пили на пляже Норт-авеню с друзьями, наблюдая за восходом солнца. Целую жизнь назад.

Я сидела на кровати и ела, глядя в окно на океан, где незнакомые звезды сверкали на мягко накатывающихся волнах. Покончив с едой, я поставила пустые тарелки на комод и растянулась на широкой кровати, жалея, что не захватила с собой пижаму.

***

Я проснулась от солнечного света, окрашивающего потолок над моей кроватью. Это был мой четвертый день в Вал-Холле, и у меня ничего не поменялось. На самом деле, подумала я, вздыхая и поднимаясь с кровати, мне чертовски скучно.

Я подошла к комоду и открыла верхний ящик. Каждое утро у меня было два варианта платьев: черное с золотыми акцентами и зеленое с золотыми акцентами. Платья были удобными, и доходили мне до колен. Они были с глубоким вырезом, что поначалу заставляло меня чувствовать себя немного неловко, но я привыкла сверкать холмами своих грудей. Кроме того, я ни с кем не разговаривала. И сапоги были великолепны. Они были со шнуровкой по бокам, и доходили почти до колен. Это были самые удобные ботинки, которые я когда-либо носила. Сколько бы я ни кружила по Вал-Холлу и ни бродила по лесу, ноги оставались сухими и теплыми, а сапоги на следующее утро были чистыми.

Завтрак появился без фанфар. Омлет, бекон и два толстых ломтика тоста. Через секунду появилась дымящаяся кружка черного кофе и тонкий стакан темно-бордового сока. Я лениво подумала: откуда Вал-Холл знает, что я люблю черный кофе? Потом я позавтракала на полу и попыталась придумать, чем бы себя занять.

Вал-Холл упрямо оставался закрытым для меня. В первый же день мне удалось найти нечто похожее на библиотеку с широкими потолками и высокими книжными полками. Но все эти проклятые книги были непонятны. Я открыла тонкую зеленую книгу, символы которой казались почти знакомыми, как норвежские руны, но через несколько страниц я уже смотрела на клинопись. Когда я продолжила еще несколько страниц, слова изменились и превратились в иероглифы. Я этим книгам не нравлюсь, подумала я, борясь с желанием бросить одну из них в камин. После того первого утра я даже не могла снова попасть библиотеку, каждый проход в Вал-Холле вел либо в большую столовую, либо поворачивал обратно в мою комнату. Четвертая дверь слева.

Я разочарованно вздохнула и поставила тарелки с завтраком на комод, где они тут же исчезли. Затем я схватила свою сумку с книгами и высыпала ее на кровать. Оттуда вывалились три пластиковые бутылки с водой, за ними потрепанный исландский словарь и нераспечатанный экземпляр «Природа и Судьба человека». Один блокнот на спирали, пара ручек. И мой сотовый телефон. Я включила его и пролистала контакты. Папа. Джефф. Лора. Мама.

Хемир.

Я вздохнула и посмотрела в окно, где утреннее солнце танцевало на вершинах волн. Я должна была признать, что мне действительно нужна помощь Хемира. Я нажала его имя. Мой телефон моргнул, а затем загорелся вызов… вызов… вызов…

Звонок не удался. Попробовать еще раз?

Я фыркнула от смеха. Каролина, ты идиотка, подумала я, выключая телефон и запихивая его обратно в сумку.

Я понятия не имела, что мне делать дальше. Должна ли я была что-то сказать или сделать, чтобы начать Испытание Эсилинда? Должна ли я была найти Локи? Нужно ли было просить о помощи?

Но я уже сказала Одину, что знаю, что делаю, и боялась потерять это преимущество. Если бы они знали, что я совершенно невежественна, что помешало бы им вышвырнуть меня на Биврёст?

Или с Биврёста?

Я вздрогнула и перекинула сумку с книгами через плечо, схватив бутылки с водой. Я не собиралась искать ответы в этой крошечной комнате.

***

Я потратила большую часть дня, разгуливая по лесу позади Вал-Холла, злясь на себя. Что, черт возьми, хорошего в том, чтобы посвятить свою жизнь изучению скандинавской мифологии, если я не могу вспомнить ни одной чертовой вещи о Испытании Эсилинда? — думала я, снова и снова. Наконец, я сдалась и, спотыкаясь, спустилась с холма, выйдя из-за деревьев возле длинного изогнутого крыльца Вал-Холла.

Когда я вошла в Вал-Холл, там пахло барбекю, и мой желудок протестующе заурчал. Я пропустила обед. Длинные деревянные столы были заставлены едой, грудами ребрышек и мисками с мелкой молодой картошкой, копченой рыбой и блестящими тарелками, доверху наполненными дымящейся зеленью. Скамьи были почти все заняты, в основном это были молодые люди, которые приветствовали и звали друг друга с другого конца комнаты.

Я чувствовала себя ужасно, не в своей тарелке. Это как в старшей школе, подумала я, вспоминая обеды, которые проводила, сидя в одиночестве и читая. Я проигнорировала приветственный огонь в камине, почти непреодолимый запах ужина и свернула в коридор. Через несколько секунд мои ноги привели меня к четвертой двери слева, которая открылась, как только я коснулась ручки.

Моя комната выглядела очень маленькой и темной в угасающем свете. Я вздохнула и посмотрела в конец коридора, в сторону длинных столов. Может, пора оставить школу позади, подумала я. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и обернулась.

Я собираюсь пойти туда, сесть и поесть с другими людьми, сказала я себе. Проклятие.

Я колебалась в коридоре несколько минут, наблюдая за мужчинами, пока мое сердце колотилось в горле. Не похоже было, что были какие-то свободные места. Воины просто входили, приветствовали друг друга и садились. Наконец, я заметила еще одну женщину, глубоко вздохнула и направилась к ней. Увидев меня, она помахала мне рукой, и я оглянулась через плечо, решив, что она машет кому-то еще.

— Приятно встретить другую девушку, — сказала она, когда я села.

— Да, — сказала я с улыбкой. — Да, это так.

— Я — Хиди, — сказала она, протягивая мне руку. — Хиди Меррилл.

Я приняла ее, и мы обменялись рукопожатием через стол.

— Каролина Капелло. Очень приятно познакомиться.