Стивен вздохнул.

— Ладно.

— Вы убили Феликса?

— Нет.

— Ваше отношение к нему?

— Меня он раздражал.

— Чем именно?

— Своим навязчивым дружелюбием.

— Боюсь, я вас не совсем понимаю.

— Феликс хотел всем нравиться. Он был одним из тех людей, которые прикладывают для этого слишком много усилий. Он предлагал сходить вместе выпить и все время звал нас поиграть в гольф, чтобы все мы могли притвориться счастливой бизнес-семьей. Я не хотел играть с ним в гольф. Меня это все достало. Я хотел закончить этот проект, разделить прибыль и идти своей дорогой.

— Что скажете о Марате?

Стивен поморщился.

— У него напрочь отсутствуют манеры, но он работает в поте лица и он честен. Здесь нет никакого подвоха. Им движет необходимость заботиться о своей семье.

— Татьяна?

— Слон в посудной лавке. Огонь — решение всех проблем, а если огонь не срабатывает, значит, нужно больше огня. Стихийные маги, вроде нас, склонны видеть все проблемы сквозь линзы нашей собственной магии, но у нее это переходит все границы.

— Шерил? — Самое важное я оставила напоследок.

Стивен нахмурился.

— Вы смотрели сериал. Помните мачеху Хан Мин, у которой была репутация живого воплощения Гуаньинь, богини милосердия, но которая продолжала мучить ее наедине?

— Вы считаете, что Шерил втайне мучает людей?

— Нет, но я думаю что за каждым действием этой женщины стоит скрытый мотив. Она человек склонный к манипуляциям. Когда вы критикуете ее стратегию, она часто заставляет вас чувствовать себя грубияном, что не является тем качеством, которое я ищу в деловом партнере. Бизнес требует ясного мышления и честного обсуждения плюсов и минусов.

— Тогда почему вы согласились на этот проект?

— Решение было принято выше меня.

Шерил уговорила его родителей.

— Шерил и Феликс были той движущей силой, что стояла за проектом рекультивации Дыры, — продолжил Стивен. — Феликс привлек Марата и Татьяну. Шерил пригласила мой Дом. Я последним присоединился к правлению. Если бы мне пришлось отправиться с одним из них в болото, я бы предпочел кого угодно, кроме Шерил.

Это и так понятно.

— Я выполнил вашу просьбу, — сказал Стивен. — Вы получили ваши честные ответы. Теперь мой черед. Что скрывается в Дыре?

— Вы почувствовали его? — спросила я.

— Нет, но я почувствовал количество воды, которое оно сместило, когда я приходил искать Феликса на следующий день после его смерти. Это было очень приличное количество.

— Это конструктор Сайто.

Стивен не моргнул и ничего не сказал. Он просто перестал шевелиться.

— Он обладает сознанием, регенерирует и расширяется. Он увеличивает Дыру, чтобы она соответствовала его потребностям, и телепатически следит за людьми на стройплощадке.

Опасная тень омрачила глаза Стивена.

— Спасибо за откровенность, Превосходная Бейлор.

— А я тебе говорила, — пропела Арабелла, когда мы вышли из Цзян Тауэр. — Говорила, говорила, говорила, а ты мне не верил.

— Да, да, да, — пробормотал Леон. — Ты великолепна.

— Я великолепна!

Он кивнул.

— И сама скромность.

— Скромность для неудачников. Я победила.

На противоположной стороне улицы мерцала отраженным солнечным светом стеклянная стена второй Ривервэй Тауэр, в котором располагались IBM, юридическая контора и пристроенный к ней многоуровневый гараж. Короткая подъездная дорожка вела к гаражу, ответвляясь от Ривервэй-драйв. В начале подъездной дорожки, опираясь на своего серебристого «Спайдера», стоял Алессандро Сагредо.

Я выдохнула, даже не осознав, что затаила дыхание. Цел и невредим.

Алессандро поднял голову. Наши глаза встретились. Он улыбнулся.

Адреналин пробежал по моему телу горячей волной, вызвав покалывание в кончиках пальцев.

— А вот и граф нарисовался, — протянул Леон.

Я замедлила шаг.

— Леон?

— Да?

— Это не Алессандро. — У него была правильная одежда, правильное лицо и телосложение, и он стоял в привычной позе. Но это был не Алессандро.

— Ты уверена? — голос Леона похолодел.

Когда Алессандро смотрел на меня, казалось, будто весь его мир замирал. Этот же мужчина смотрел на меня так, будто я была хорошенькой девушкой, с которой он был бы не прочь перепихнуться.

— Я уверена.

Леон посмотрел на фальшивого Алессандро.

— Эй, говнюк! Тебе нужно поработать над иллюзией.

Фальшивый Алессандро вскинул руку и на солнце отразился стальной ствол крупнокалиберного пистолета.

Руки Леона превратились в размытое пятно. Пистолеты «Зиг» и «Глок» рявкнули в унисон, выплевывая пули. Двойник Алессандро рухнул.

Разразилась пальба, направленная в нас отовсюду. Пули застучали по тротуару. Я схватила Арабеллу за руку и затащила ее за припаркованный на улице черный «Мерседес».

Стоя посередине дороги, Леон крутился, словно дервиш, стреляя без всякого прицела.

Пистолеты трещали, будто хлопушки. Хриплый крик прорезал перестрелку. Пули изрешетили «Мерседес» и тротуар позади нас. Арабелла попыталась встать, чтобы выглянуть из-за капота, и мне пришлось дернуть ее обратно вниз. Пистолеты Леона стреляли в унисон. Вскрикнул мужчина, полным ужаса и боли воплем.

А затем все стихло. Внезапная тишина была оглушающей.

Я встала.

Улицу усеивали трупы, окрашивая землю в красное, рядом с ними лежали их пистолеты. Минимум полдюжины. Нет, больше. Мужчина слева от нас, должно быть, свалился с крыши, судя по тому, как неестественно были раскинуты его ноги. У женщины слева от него не было лица. Никто не двигался.

Со своего места на середине дороги, Леон наблюдал как маг иллюзии, все еще в теле Алессандро, пытался уползти по подъездной дороге к подземному паркингу. По асфальту за ним тянулись две длинные кровавые полосы.

Ужас.

Леон методично перезарядил «Глок», затем «Зиг».

Маг иллюзии старательно пытался покинуть место резни, со стоном волоча свое тело вперед.

Арабелла пальцем пересчитала тела.

— Девять.

Человек-спецназ в лице моего младшего кузена двинулся вперед. Маг услышал его шаги и судорожно попытался ползти быстрее. До нас долетело его тихое, отчаянное бормотание.

— Нет, нет, нет…

Леон подошел к нему и, ударив, перевернул мага на спину. Фальшивый Алессандро съежился. Его тело замерцало, растаяло и превратилось в Одри. Она смотрела на Леона огромными голубыми глазами, ее нежное личико в форме сердечка было залито слезами.

Вот же ублюдок. Если Леон не убьет мага, тогда я сама задушу эту мразь.

Арабелла стиснула зубы, сжала кулаки и шагнула вперед, но тут же остановилась. Это должен был сделать Леон.

Кузен разглядывал хрупкую девушку на асфальте.

— Пожалуйста, — заскулил маг голосом Одри. — Не делай мне больно.

Леон поднял «Глок» и неторопливо прицелился.

— Не делай этого, у меня есть информация, я могу… — истерично завопила Одри.

Леон нажал на курок. Пуля угодила Одри точно между глаз. Ее тело растаяло, превратившись в крупного темнокожего мужчину лет пятидесяти. От выражения на лице Леона мне стало не по себе.

Я вложила ключи от машины в руку сестры.

— Забери машину и позвони Сабрине, пожалуйста.

Вокруг нас наверняка было с десяток камер наблюдения. Я бы не удивилась, если бы Муньос был уже в пути.

Арабелла кивнула и побежала к подземному гаражу, где мы оставили нашего Носорога.

Я пересекла расстояние до Леона. Его загорелое лицо приобрело зеленый оттенок. Он смотрел, не мигая, пустыми глазами. Он выглядел мертвым. Его рука все еще была поднята, целясь в труп.

Я положила ладонь ему на предплечье и мягко опустила его руку.

— Все закончилось.

Он посмотрел на меня остекленевшими глазами.

— Она все так же мертва.

— Да. Но он больше не сможет никому навредить. Никто из них больше не сможет причинить кому-то боль.

Он отвернулся от меня и посмотрел на тела, будто увидев их впервые.

Забирать жизнь всегда было больно. Боль никогда не уходила, каким бы оправданным ни было убийство. Оно стоило тебе частички твоей души и было больно, когда эта частичка умирала.

Зеленое пятно вылетело из декоративной изгороди слева от нас и врезалось в меня. Большие чешуйчатые руки обхватили меня и оторвали от земли. Я брыкалась, пытаясь освободиться, но это было все равно, что драться в смирительной рубашке. Тот, кто схватил меня, повернулся и побежал. Здания проносились мимо меня.

Позади нас раздались выстрелы, Леон стрелял в контролируемом бешенстве.

Впереди замаячили кусты. Существо прорвалось сквозь них, ветви захлестали меня по рукам и лицу, и вырвалось на берег Буффало-Байю.

Он перевернул меня, и у меня появилась возможность рассмотреть его. Он напоминал бритвенную чешую, но был построен из тростника и металла. У него был такой же мощный хвост и такие же конечности, но там, где у обычного чешуереза их было только две, у этого было шесть, расположенных попарно вдоль тела, и он возвышался надо мной, восемь футов высотой, не считая четырехфутового хвоста. Его голова на толстой шее повернулась ко мне, явив большой красивый цветок с единственным идеально круглым глазом в центре.

Бездна собрала улучшенного конструктора. Она училась.

Существо прижало меня к груди и прыгнуло в мутную реку. Вода поглотила нас. Я в панике замахала руками. Чем больше я сопротивлялась, тем крепче он держал меня. Зверь пронесся по реке, как торпеда, и сила воды ударила мне в лицо.

Я умру в этой дурацкой грязной реке.

Я вцепилась в конструктор. Он, вращаясь, всплыл на поверхность. На какое-то мгновение мне стало не хватать воздуха, и мы снова оказались под водой.

Еще одно вращение, глоток свежего воздуха, а затем еще одно погружение.

Он не пытался меня убить. Он уносил меня в Дыру.

Я закрутила свою магию внутри себя, наращивая ее.

Чудовище вынырнуло. Я глотнула воздуха и пропела короткую высокую ноту.

— Моё.

Разум Бездны и моя магия столкнулись. Зверь ушел под воду. Вода хлынула мне в рот. Воздуха не хватало. Я вцепилась в матрицу конструктора, борясь с туманным разумом на другом конце. Она ошеломленно смотрела на меня. Между нами мелькали образы — лицо Феликса, Феликс, стоящий лицом к болоту, Феликс, спрашивающий: «Зачем ты здесь?» — и ответ, пылающий в его голове в виде светящихся цифр: «162AC», еще образы, Шерил, Феликс, говорящий странным эхом: «Я нашел кое-кого, кто позаботится об этом», искаженный образ Линуса, а затем меня, колеблющейся, словно я была под водой.