Арчер оглядел комнату.

– Здорово у вас тут оборудовано.

– Спасибо, – ответил отец. – Студия маленькая, но удобная. Со мной работают классные музыканты, потому что я всегда готов уделить им внимание. Если же им помощь не нужна, сам не вмешиваюсь.

Уж конечно! По части невмешательства у него огромный опыт.

Я чуть не засмеялась. Что-то мой внутренний голос сегодня немного дерзковат.

– А группа может вся там поместиться? – спросил Арчер.

Отец помотал головой.

– Слишком тесно. Обычно я не записываю группы целиком вживую. Чаще всего сольных музыкантов. Но если группы, то по одному-два инструмента за раз. Иди сюда, я тебе покажу.

Они вошли в кабину, а я смотрела на них через стекло. Папа был выше Арчера где-то на полголовы. И когда они склонились друг к другу, я вдруг запаниковала: я же ни того, ни другого толком не знала! Мне снова стало не хватать Луны, мамы или Тессы. Но когда они обернулись, мне сразу стало легче. Это всё-таки мой отец, спустя три года наконец-то всего в нескольких метрах от меня, и Арчер, согласившийся мне помочь, который даже за руку меня взял.

На выходе из кабины отец спросил Арчера, кто последний их записывал.

– Мы писались у Грэга в «Джексоне», – ответил Арчер, и хотя это имя мне абсолютно ни о чём не сказало, отец знал об этой студии.

– Грэг – клёвый звукач, – сказал он, улыбаясь.

Отец сел за микшерную панель, но развернулся на кресле, чтобы сидеть к нам лицом, и теперь я, наконец-то, была совсем близко к нему. Я открыто смотрела ему в глаза, и могла разглядеть небольшие морщинки у внешних уголков глаз, становившиеся заметнее, когда он улыбался. Он снял с шеи наушники и положил на стол.

– Не собираетесь снова записываться?

– Материала хватает, – сказал Арчер, сидевший теперь рядом со мной. Диван немного просел, и мне стало спокойнее, чувствуя его так близко ко мне. – Пока копим деньги.

Отец откинулся на спинку кресла, и оно резко и противно скрипнуло.

– Я запишу вас бесплатно. Для меня будет честью.

У Арчера даже челюсть отвисла, а глаза вытаращились. Я тоже офигела, поняв, какую ошибку совершила, придя сюда. Ситуация выходила из-под контроля.

– Луна любит всё делать сама, – сказала я.

Я подалась вперёд, держась за край дивана обеими руками.

– Это понятно, – сказал отец. – Но если она позволит, я бы хотел помочь.

Арчер посмотрел на меня, потом снова на отца.

– Это так щедро с вашей стороны. Луна даже не рассказывает, что она ваша дочь, – он робко улыбнулся. – Правда, люди всё равно догадываются.

Задумавшись, отец взял со стола ручку, даже головы не повернув, и стал крутить её пальцами.

– Я это ценю, но ведь глупо не использовать мою студию. Я могу кого-нибудь попросить записать вас, если она хочет. Грэг, конечно, может это записать, но зачем платить за время в студии, когда у меня всё есть?

– Сложно не согласиться, – сказал Арчер, глядя на меня. – Мы с ней поговорим.

Я сделала глубокий вдох, но в груди не хватало места для того объёма кислорода, которого мне бы сейчас хотелось. Отец смотрел на меня.

– Фиби, я хотел бы увидеть Луну. Передай это ей!

Отец смотрел прямо мне в глаза. Он был так близко, что я могла разглядеть зелёные крапинки в его карих глазах. Что-то в его позе напомнило мне сестру, хотя это, наверное, из-за того, что они оба привыкли находиться в центре внимания.

– С тобой я тоже хотел бы снова увидеться.

В первую секунду я смотрела на него и думала: «Мы сейчас с тобой видимся. Ты меня так прогоняешь?» Правда, я всё равно не знала, как общаться с ним и что нам делать вместе.

Отец положил руки к себе на колени.

– Завтра вечером я выступаю в «Боуэри Болрум». Могу вписать вас в список. И Луну тоже. И тебя, Арчер. Без проблем.

– У тебя концерт завтра? Не знала, – сказала я, словно читая роль по бумаге.

Интересно, Арчер почувствовал, что я прикидываюсь? А отец?

– Конечно же, мы придём. Только насчёт Луны не уверена.

– Отлично.

Отец написал свой номер телефона ручкой с тёмно-синими чернилами, похожей на ту, что была у него всю жизнь, и я до сих пор помнила её. Снизу он написал свой адрес, после чего передал мне листок.

– Хорошо, – вырвалось у меня непроизвольно.

Выйдя от отца, Арчер проводил меня до станции метро, несмотря на то, что должен был встретиться с Джошем через час на их репетиционной базе в Думбо. Мы стояли в страшной духоте подземки в ожидании огней от спешащего по рельсам прибывающего поезда. Меня немного мутило, я даже не знала, сколько было времени, и не помнила, светло или темно было на улице.

– Мне нужно вернуться к Луне. Она хочет со мной сходить в магазин за продуктами. Собирается приготовить ужин.

Как ни странно, но мне не терпелось это увидеть: её кукольную кухоньку, старую посуду и томатную пасту из банки.

– Интересно будет, – сказал он.

– Думаю, она сварит макароны. Из коробки.

Он улыбнулся. Потом поджал губы и спросил:

– Ты расскажешь Луне о нашей встрече с ним?

– Ни в коем случае, ты в своём уме? – сказала я будто в шутку, но я говорила серьёзно. – Я что-нибудь придумаю. Встретимся на станции около «Боуэри Болрум» завтра в семь.

– И ты не расскажешь ей о том, куда мы пойдём завтра?

– Нет. Я просто поеду и всё.

Мы ещё немного постояли, глядя друг на друга. У меня совсем перехватило дыхание. Я вынула из сумки свой телефон, не отводя глаз от Арчера. Уголки его губ начали подёргиваться от сдерживаемой улыбки, но он кивнул.

– Хорошо, Фиби. Не знаю, как ты собираешься всё это провернуть, но я приду. Пиши, если возникнут проблемы.

Когда я протянула руку, чтобы забрать у него телефон, наши пальцы коснулись. Мне так хотелось взять его за руку, но я не стала. Ещё не время.

– Проблемы мне точно гарантированы, но я всё равно приду.

С утра, пока солнце не успело раскалиться, мы с Луной отправились в булочную. Там мы заказали медово-пшеничные булочки с сыром, которые, по словам сестры, пеклись здесь же, и ждали их, прислонившись к прилавку в конце очереди. Парень за кассой внимательно разглядывал Луну, возвращая ей сдачу.

– Ты Луна, – сказал он, склонив набок голову, но его тщательно уложенный беспорядок на голове даже не шелохнулся.

– Ага, – ответила она, изобразив улыбку Моны Лизы и расправив плечи.

Парень забрал с кухни наш пакет с булками и передал ей.

– Из «Luna and The moons».

Девушка, работавшая рядом, положила локти на прилавок и стала рассматривать сестру так, словно тоже знает её, но никак не может вспомнить.

Луна кивнула, качнув волосами.

– Она и есть.

Парень широко улыбнулся.

– Мы тебя на днях видели в «Тюльпанном клубе».

– Клёво, – Луна и сама расплылась в улыбке. – И как вам?

– Было классно.

– С публикой нам повезло. Спасибо, что пришли.

И она снова улыбнулась, совершенно искренне, и мы вышли через стеклянную дверь. Она закрылась за нами под аккомпанемент колокольчика, и я подумала: и это всё? Если это так просто, то почему, когда каждый раз маму спрашивают, кто она, ей необходимо разыгрывать весь этот спектакль с притворством и отрицанием?

Продегустировать купленные булочки мы отправились на набережную Бруклин Хайтс. Сев на красную лавочку в тени какого-то тощего дерева, мы устремили наши взоры на мерцавшую синюю реку. Нам открывался вид на позеленевшую Статую Свободы с прямой спиной и факелом в руке. Издалека она казалась намного меньше, чем я ожидала.

Держа в руках булку в форме идеального круга, Луна вытянула вперёд носок левой ноги и провела большим пальцем линию на земле.

– Как квартирка у Арчера? – спросила она.

– Навороченная, – ответила я, глядя в сторону реки, чтобы не пришлось смотреть на сестру. – Только вот отец у него – псих.

– Значит, как и у нас, – сказала Луна и широко развела руками, будто балерина.