– Не-а, с сайта «Ebay». Купила по кредитке Тессы, моей подруги. До меня вдруг дошло, что я могу просто его купить, раз маму не удаётся разговорить на эту тему, – я посмотрела на маму на обложке у Арчера на коленях. На её подчёркнутые яркие губы, большие сине-зелёные глаза. – Может, всё это время она имела в виду это?

Арчер листал журнал, пытаясь найти статью.

– Ты показывала его Луне?

– Нет. Но хочу. Просто пока не было удачного момента. Не знаю, что она скажет.

Я собрала волосы и скрутила так, чтобы они оставались на спине. Так приятно было ощущать на шее прохладный вечерний воздух.

– Наверное, я боюсь услышать её реакцию.

– Почитаю в метро, можно? При таком освещении плохо видно, – он вернул мне журнал. – К тому же, я хочу кое-что сказать.

В груди снова затрепыхалось сердце, словно кто-то завёл его механизм.

– Я только что подумал о Луне, перед тем, как ты мне это показала.

– О Луне? – на секунду я замешалась. Неужели я всё поняла неправильно? Может, ему – как и почти всем парням, видевшим сестру – нравится Луна? – Ты влюблён в неё?

Арчер усмехнулся.

– Нет! Мы с ней друзья. Как и с Джеймсом. Я не о том, – он немного сощурился, словно пытался всмотреться в моё лицо в этом полумраке. Он сделал вдох, а я ждала. – Постоянно думаю о том, что она убьёт меня, если я тебя поцелую.

От последних слов внутри меня всё перевернулось, словно подо мной развалилась скамейка. Но мои мысли были только о том, как я хотела, чтобы это чувство не кончалось.

– Так давай не скажем ей.

Моё сердце было подобно коробке с шариками, которые так сильно тряслись, что я боялась, что Арчер услышит этот грохот. В небе пролетел ещё один самолёт, побольше предыдущего. Порядка двух сотен людей сидели в нём, читая, жуя печенье или засыпая, прижавшись головами к иллюминатору, и они и понятия не имели о том, что мы здесь внизу, и что нас разделяют километры.

Я повернулась к Арчеру.

– Как насчёт путешествия во времени?

Он смотрел на меня и улыбался.

– Поясни.

– Довольно рискованно, но всё же, если бы ты уже меня поцеловал, то всё было бы уже в прошлом, – я махнула рукой. – Убила бы тебя Луна или нет, но дело сделано, – я смотрела на его губы, и даже не думала скрывать это. – Мы уже не сможем ничего изменить. Всё уже случилось.

Он кивнул, словно я только что вывела серьёзную научную гипотезу, и теперь он её обдумывает.

– Интересно. И даже логично.

– Логика – не самое сильное моё место, но я стараюсь.

Я аккуратно забрала руку из его ладони и полностью развернулась к нему лицом.

– Убедила.

Он сказал это так нежно, что мне пришлось сильнее прислушаться, чтобы расслышать его, но он ничего не делал, не подался вперёд и не дотронулся до моего лица руками. Он просто смотрел на меня, но потом немного склонил набок голову, и теперь я будто могла увидеть, что произойдёт дальше, раньше, чем это произошло. Может, так путешествия во времени и ощущаются? Он коснулся губами моих губ, словно ища чего-то или спрашивая. От этого во мне всё заклокотало, сначала в животе, потом побежало во все стороны, как шум прибывающих волн.

Последним, кто меня целовал, был Бэн. Это был запрещённый поцелуй. Поцелуй, разрушивший мою дружбу с Тэссой, конец школьного года и моё лето до этого момента. Сейчас всё изменилось. В этот раз, когда мы оторвались друг от друга, и я открыла глаза, на небе не было кружащихся звёзд. Был лишь Арчер на скамье и кучка детей позади нас, игравших в баскетбол. И я была на той скамье, но какая-то часть меня постепенно покидала меня, уносясь в прошлое.

У мамы с отцом тоже когда-то был первый поцелуй, ещё до группы, до записи альбомов, до туров. До нас с Луной. Интересно, была ли у них уверенность в тот момент, как сейчас у меня, и в том пылу, что окутывал их, что всё обязательно будет хорошо?

Или знали ли они, что есть вероятность, что не будет, но они всё равно это сделали?

Мэг

Октябрь 1993 года

Все дорожки вокруг кафе были усыпаны сухими листьями. Каблуки сапог стучали по тротуару, с Бродвея доносился шум от потока машин, но в остальном улица казалась совсем тихой, будто мы были на ней одни.

Втянув в лёгкие побольше воздуха, я запрокинула голову назад. Небо размытого оттенка синего цвета перечёркивалось голыми ветками деревьев, тех, за которые я больше всего любила эту часть города. Если не считать кафе «Фламинго». Мы часто захаживали туда посреди ночи после концертов, с друзьями или вдвоём. Обычно выжатые как лимоны, но заведённые, а иногда ещё и немного пьяные. Сейчас же, после двухмесячного тура, это место воспринималось как кусочек какой-то другой жизни.

– Нас так долго здесь не было, – сказала я, повернувшись лицом к Кирену.

Он улыбался.

– Но мы вернулись.

– Ага. На две недели. И потом мы опять уедем.

– Ладно тебе, Мэг, – он взял мою руку. – Ты ведь тоже этого хочешь. Без этого никак.

– Знаю, просто скучаю по дому, по тебе.

Он притянул меня ближе и поцеловал, и каждая молекула вскочила со своего места и устремилась к нему. Я вспомнила, когда он впервые поцеловал меня: в нашем городе, рядом с баром на Аллен Стрит. В Баффало стоял январь, было жутко холодно, но красиво, звёзды ярко выделялись на фиолетовом небе. Мне хотелось, чтобы нашим поцелуям не было конца.

– Я тоже скучаю по тебе. Но я же всегда рядом. Мы всегда вместе.

– Да, конечно.

Он поднял взгляд к неоновой розовой вывеске с надписью «Фламинго».

– Поедим и пойдём домой. Только ты и я.

Он открыл стеклянную дверь, и сверху звякнул колокольчик. Наша любимая официантка Джина помахала нам из-за стойки. У девушки были всё такие же ярко-рыжие волосы, и та же синяя униформа и модные ботиночки.

– Посмотрите-ка, кто вернулся! – закричала она.

– Да, наконец-то! – сказала я, улыбаясь, но она была слишком далеко, чтобы расслышать.

– Первым делом отправились во «Фламинго», – сказал Кирен громче, чем я, и сжал мою руку.

– Как приятно! Секундочку, я только стол вам протру.

Я прислонилась к стене, расписанной рисунком из пальм, и закрыла глаза. Я наслаждалась звуками с кухни: бряканьем тарелок, звоном стаканов, жужжанием посудомоечной машины.

– Те же звуки, – сказала я, открывая глаза.

– Уверен, что еда здесь тоже не изменилась, – сказал Кирен, наклоняясь ко мне. – А ты не изменилась? Ну-ка проверю.

И он поцеловал меня, обвивая руку вокруг моей талии. Кровь начала пульсировать по венам в другом ритме.

К моменту окончания поцелуя, рядом с нами появилась девушка.

Ей было около девятнадцати, блондинка, карие глаза, одета в джинсы и белую футболку. В лице было явное расположение.

– Вы ведь Кирен и Мэг?

Кирен посмотрел на меня, улыбаясь.

– Это мы.

– Меня зовут Анабель.

Она обернулась к столу на противоположной стороне кафе и кивнула. Её друзья – точнее орава друзей – встали и подошли к нам. Их было не меньше шести человек, поэтому они встали вокруг нас полукругом.

– Мы были на вашем концерте на вязальной фабрике в прошлом году. Это было что-то невероятное.

– Спасибо, – сказал Кирен. – Помню я тот концерт. Мы только что вернулись из тура.

Тогда они начали что-то спрашивать, но я слушала их вполуха, надев на лицо улыбку. Хотя нет, это было маска. Не таким я всё это видела. «Фламинго» было нашим местом, где мы не собирались ни с кем говорить, кроме как друг с другом. И, может, ещё с Джиной, пока делали заказ. Но сейчас все в кафе смотрели на нас, либо от того, что узнали, либо от того, что понимали, что есть в нас что-то, за что надо на нас таращиться. Из колонки над головой слышалась песня Кэта Стивенса «Вон идёт моя малышка» вместе с радостным звоном тамбурина, и я подумала, а что произойдёт, если я сейчас просто протанцую до двери и испарюсь за ней. Вот и ушла моя малышка.