- Ну, как дела? - спросил Иван Васильевич, подходя к помощнику.

- Вот протокол. Шарковский не отрицает…

- Тем лучше.

Иван Васильевич пододвинул к столу стоявший у стены стул, сел, взял исписанные Маслюковым листы протокола и начал читать.

Шарковский понял, что пришел какой-то крупный начальник, и с интересом разглядывал его. Маслюков стоял позади и через плечо пальцем показывал на некоторые наиболее существенные места в протоколе.

- Ну, так… - деловито произнес Иван Васильевич, закончив чтение. - Придется вас задержать, гражданин Шарковский. Какие у вас есть вопросы, просьбы?

Вместо ответа Шарковский безразлично пожал плечами.

- Может быть, хотите кому-нибудь позвонить или написать письмо? Я думаю, что вы не скоро вернетесь домой.

- А куда вы меня посадите?

- Сюда. В дом предварительного заключения. Ход с Мойки.

- Могу я написать своей хозяйке относительно передач?

- Да, да. Я об этом как раз и говорю. Вот вам бумага, перо. Пишите.

Шарковский вытащил из кармана платок, снял пенсне, неторопливо протер его и, нацепив на нос, начал писать.

- А как его отправить? - спросил он» передавая листок.

- Я передам, - сказал Маслюков, складывая письмо. - Во время обыска.

- Будет обыск? - с полным безразличием спросил Шарковский.

- Безусловно.

Равнодушие предателя раздражало Ивана Васильевича. Неужели он и в самом деле ничего не подозревает или только притворяется?

- Машина здесь? - тихо спросил он и, когда Маслюков кивнул головой, прибавил: - Сначала обыщите.

- Ну-с, гражданин Шарковский! - громко сказал Маслюков. - Поехали на новую квартиру. Виноват… Одну минутку. Удирать не собираетесь?

- Куда мне удирать…

- Поднимите руки… Вещи с собой в камеру не разрешаем… Ничего лишнего… Носовой платок? Это можно. Деньги? Нельзя. Здесь документы? Это в дело, - говорил Маслюков, вытаскивая содержимое карманов. - Ключ? От квартиры?

- Да.

- Оставим здесь. Он вам больше не нужен. А это что за ключи?

- От шкафов в аптеке.

- Это мы туда и передадим… Нож перочинный? Какой интересный! Полный набор инструментов… Ну, кажется, все.

- Все. Опыт, я вижу, у вас большой, - криво усмехнувшись, проговорил Шарковский, застегивая пиджак.

- Разрешите везти? - обратился Маслюков к молча наблюдавшему за обыском Ивану Васильевичу, но тот поднял руку.

Скоро Шарковский поймет, что вся эта история с вызовом в милицию инсценировка и что его шпионская деятельность известна советской контрразведке. Следующий допрос должен быть на Литейном, но за это время шпион успеет подготовиться. Нужно было использовать неожиданность и захватить его врасплох.

- Гражданин Шарковский, у меня к вам есть еще вопрос, - медленно проговорил Иван Васильевич, глядя прямо в глаза врага. - Григорий Петрович заболел и просил у вас шесть порошков аспирина. Ну как… поправился он?

Зрачки у Шарковского расширились, а лицо сделалось мертвенно бледным, отчего морщины превратились в складки. Можно было думать, что он сейчас потеряет сознание и грохнется на пол.

Маслюков взглянул на начальника, не понимая, зачем он задал такой вопрос.

- Садитесь, Шарковский. Вы должны понять, что ваша игра проиграна, - холодно сказал Иван Васильевич.

- Откуда вы… Кто такой Григорий Петрович? - тяжело дыша, спросил Шарковский и плюхнулся на стул,

- Ну вот опять… Вы же умный человек… Знаете пословицу: «Что посеешь, то и пожнешь»? Сейчас пришла пора собирать урожай. С Мальцевым - Тарантулом вы скоро встретитесь. Дадим вам очную ставку. Лынкис Адам тоже у нас…

Последние фразы подействовали на Шарковского самым неожиданным образом. На лице появилась краска, а глаза заблестели, и казалось, что стекла пенсне отражают и увеличивают этот блеск.

- Тарантул? - спросил он. - Вы думаете, что Григорий Петрович и есть Тарантул?

- Не думаю, а точно знаю.

- Боже мой!.. Нет, этого не может быть… Боже мой… - забормотал вдруг Шарковский. - Неужели это так?.. Правда, я подозревал… смутно… Я думал, что он… Боже мой!.. Теперь уже не поправить… Почему я не знал…

Затем наступила реакция. Появилось какое-то безразличие и слабость. Это было видно по всему. Глаза потухли, углы губ опустились, а морщины расправились и превратились в тонкие линии.

- Отвечайте мне на вопрос! - строго и четко сказал Иван Васильевич. - Нам известно, что вещественный пароль на вторую явку, к Лынкису на Васильевский остров, - шкатулка. Софья Аполлоновна присылает с поручением. Медальон с фотографией. Чтобы открыть шкатулку, нужно знать число. Какое это число? Вы меня слышите, Шарковский? Какое это число? - спросил Иван Васильевич.

Шарковский поднял полные слез глаза на Ивана Васильевича и, мотая головой, задыхаясь, с трудом проговорил:

- Я не могу сейчас.

Он долго сидел, опустив голову на грудь. Плечи его вздрагивали.

- Отвечайте на вопрос. Я жду! - еще более твердо приказал подполковник, когда Шарковский полез в карман за платком. - Какое это число?

- Число?.. Не помню… забыл…

- Число у вас записано? Может быть, здесь? - спросил Иван Васильевич, пододвигая лежащие на столе документы.

- Нет… я помнил… четырехзначное число… забыл… потом я вспомню…

- Хорошо. Вечером поговорим. Постарайтесь вспомнить, - сказал Иван Васильевич поднимаясь.

Арестованный был в таком состоянии, что продолжать допрос не было смысла. Нужно было дать ему успокоиться и прийти в себя. Главное сделано. Иван Васильевич ждал от Шарковского большого сопротивления и готовился к упорной психологической борьбе, но почему-то этого не случилось. Он понял, что в отношениях между Шарковским и Тарантулом - Мальцевым есть какая-то тайна, и она сейчас сыграла решающую роль. Так или иначе, но Шарковский «раскололся» и сильно облегчил работу. Сделав Маслюкову знак отправлять арестованного, он собрал отобранные при обыске вещи и протокол в портфель.

- До свиданья, товарищи! - обратился он к работающим за своими столами следователям. - Большое вам спасибо за помощь!

Вернувшись из Управления милиции, Иван Васильевич спустился в столовую и только здесь почувствовал, как он проголодался. Большинство столиков были свободны. Обедали опоздавшие.

- Иван! Иди сюда.

Оглянувшись, он увидел солидного офицера в морской форме.

- А-а! Костя! Ты когда вернулся?

- Часа полтора назад. Садись.

Устроившись за столиком с Каратыгиным, Иван Васильевич заказал обед и, откинувшись на спинку стула, с удовольствием вытянул ноги.

- Ну, рассказывай, как путешествовал?

- Долгая история… Поговорим лучше о тебе. Ребята в порядке? Аля и Коля?

- Пока все идет хорошо. В основном распутали. Только что взял одного, а на днях ликвидируем всю банду. Начальство торопит.

- Это правильно. Надо торопиться, Иван, Скоро начнем наступать.

Официантка принесла хлеб, столовый прибор, но пообедать Ивану Васильевичу удалось только через полчаса. В дверях появился взволнованный и запыхавшийся от быстрой ходьбы Маслюков.

- Что-то у нас случилось, - проговорил Иван Васильевич, заметив приближающегося помощника, и, когда тот остановился в двух шагах, спросил: - Ну? Сбежал, что ли?

- Сбежал, товарищ подполковник. Совсем сбежал… на тот свет…

- Что это значит?

- Мертвый…

- Новое дело… Как же так? Да вы успокойтесь, Сергей Кузьмич. Садитесь, - сказал Иван Васильевич и, увидев, что Маслюков покосился в сторону Каратыгина. прибавил: - Можно, можно. Он в курсе дел. Рассказывайте.

- Да мне нечего особенно и рассказывать, товарищ подполковник. Ехали мы молча. Он сидел забившись в уголок и только глазами моргал. Все было нормально. А потом… Уже сюда, во двор, въехали, он вдруг бряк… и готов. Немного подергался - и все. Не понимаю… Инфаркт его хватил, что ли…

- Все может быть. Возраст такой, как раз для инфаркта… Врача вызывали?