- А что они сделали?

- Они сами расскажут.

- Если они самовольно что-нибудь натворили, я им за это голову отверну…

- Голову отворачивать не за что… Они хотели сделать хорошее дело, хотя об этом никто их и не просил. Во всяком случае, о своей задаче с ними не откровенничай.

- Я никогда им ничего такого…

- Ну, как никогда… Про красный дом ты им рассказывал?

- Какой красный дом?

- На Международном проспекте, куда Семена Петровича проводил из Старой Деревни.

- А-а!.. Ну, так ведь мы вместе были… Они знали, - смущённо сказал Миша.

- Они знали только то, что им знать полагалось.

- Учту.

- Учти, учти. Вопросы есть?

- Если вы сказали все, что мне полагается знать, то я понял.

- Да, кажется, все, - усмехнувшись, сказал Бураков. - Значит, твоя задача

- поближе сойтись с кем-нибудь из этой шайки и ждать… Ждать и наблюдать.

- С Шуркой Кренделем?

- С ним… Кстати, он тебе своим спасением обязан.

- А я вас тогда здорово свалил?

- Неплохо.

- Вы даже шатались, когда встали.

- Это я нарочно. Значит, вопросов нет? - Есть один вопрос.

- Ну, говори.

- Как же их немцы хотят использовать?

- Ну, Миша, подумай сам, как могут немцы воров использовать. Одно то, что они занимаются кражей карточек, а значит, часть людей лишают продовольствия, это уже немцев устраивает… Но, конечно, кроме этого, задача у них есть особая…

- Наверно, шпионят или обстрелы корректируют.

- Вот это ты и выяснишь, - с улыбкой сказал Бураков.

- Значит, я вечером опять схожу к ним?

- Как условился, так и поступай.

- А до вечера что делать?

- Занимайся своими делами. Да, относительно звонков. Ивану Васильевичу теперь звони только в крайнем случае и маскируй разговор. Они могут следить за тобой. Условимся так: если ты звонишь дяде Ване, чтобы тебе обед оставили, потому что ты опоздал, - значит, ты идёшь на судно и у тебя есть важные сведения. Каждое утро я буду к тебе заходить. С телефонами сейчас трудно. Во всяком случае, звони только по необходимости.

- А по проводу могут подслушать?

- Все может быть. Разве ты можешь ручаться за то, что рядом не стоит враг?

Миша вспомнил плакат с мордой предателя и громадным ухом и невольно оглянулся.

- Не могу… - согласился он.

- Вот, вот… Фотография Горского у тебя?

- У меня.

- Давай сюда. Она больше не нужна.

Миша достал бумажник и вынул фотографию.

- У тебя записаны наши телефоны где-нибудь?

- Записаны.

- Уничтожь. Надо их держать в памяти.

- Я их помню, - сказал Миша, вырывая листок из записной книжки.

Он понял, для чего нужна эта предосторожность, и не расспрашивал.

- Брюнет может украсть у тебя бумажник и заинтересоваться номерами, - пояснил Бураков, протягивая руку на прощанье. - Ну, ни пуха ни пера… Не теряйся. Помни, что ты не один, Стоя на борту, Миша долго провожал глазами уходившего по набережной Буракова. Мальчик, конечно, понимал, что выполняет скромную роль в общем деле борьбы. Встреча с Трифоновым в столовой, сведения относительно воровской шайки - все это говорило о том, что ведётся большая невидимая работа советской разведки. Но то, что он был тоже маленьким полезным звеном в этой борьбе, наполняло гордостью его душу. Он сделает все, что в его силах, и если нужно, то и жизни не пожалеет.

Сбоку раздался знакомый голос, и, повернув голову, Миша увидел на набережной приятелей. Не спеша он спустился по трапу вниз и поздоровался.

- Притопали?

- Как дела, Миша? - небрежно спросил Вася.

- Дела, как сажа бела.

- Видал? - сказал Вася, показывая поцарапанные и распухшие руки.

- Подумаешь! Две царапины, - сказал Стёпа. - Ты лучше на мои посмотри.

- Нашли чем хвастать.

- А ты спроси, где это мы поранились.

- И спрашивать не желаю.

- Почему?

- Знаю, что по глупости. Подрались или что-нибудь в этом роде…

- Ничего подобного. Ты только послушай…

И ребята начали наперебой рассказывать о своих вчерашних похождениях, о том, как их в конце концов выручил знакомый по огородам шофёр Трифонов, как он подвёз их на машине до дому, как сегодня приходил к ним Бураков и категорически запретил ездить в Московский район заниматься разведкой, пока не скажет.

- А знаешь почему? - спросил Стёпа.

- Что почему?

- Почему он приказал больше не следить за Горским, если мы его опять встретим?

- Почему?

- Потому что уже все сделано.

- Это вы и сделали?

- А то кто же?..

У Миши зашевелилось ревнивое чувство. Захотелось их обрезать, чтобы они не задирали нос, объяснить, что они дураки и что после этого им нельзя доверять ничего серьёзного, что ничего ещё не сделано и главное впереди. Захотелось, хотя бы намёком, дать понять, что вот перед ним, Мишей, поставлена действительно сложная задача… Но он легко подавил это желание. Помолчали.

- А ты что делал вчера? Миша вяло рассказал, что он поймал рыбу.

- И все? - удивился Вася.

- Все… Вечером дрова пилили.

На этом разговор закончился, и Миша ушёл на судно.

Ребята, не удовлетворённые отношением Миши к их похождениям, отправились неизвестно зачем на Невский проспект. Вчерашний случай все ещё волновал их. Хотелось какой-то бурной деятельности, новых подвигов, но ничего такого пока не предвиделось. Нужно было ехать в подсобное хозяйство. За ними уже приходили одноклассники, но ребята решили ещё один день остаться в городе.

Сразу после разговора с Бураковым они пошли к Мише, единственному человеку, с которым можно откровенно говорить, а между тем он встретил их прохладно.

- Что это с ним? - удивился Стёпа. - Какой-то сам не свой.

- Ему завидно, что в подвал попал не он, а мы, - решил Вася. - Или рыбиной хвастает… Подумаешь, лососка… Каждый бы поймал мёртвую.

На Марсовом поле кое-где копошились огородники, снимая остатки урожая. За углом загремел трамвай. Ребята побежали на остановку и сели в третий номер. Народу ехало много, и почти все женщины.

Доехав до Невского, Стёпа предложил слезть, на двенадцатом номере вернуться домой и после обеда отправиться в подсобное хозяйство.

- Едем до конца, - возразил Вася. - Посмотрим на окошко, какая там куча-то была…

- А что сказал Бураков?

- Так мы с трамвая не сойдём!

- Нет. Выходи.

Уже дверной автомат зашипел, когда ребята выскочили из вагона. Трамвай быстро пересекал Невский. В этот момент раздался оглушительный взрыв. Снаряд угодил под самый вагон. Стоявшие на остановках люди бросились под арки ворот. Послышались крики о помощи. Снова завыл снаряд и разорвался где-то внутри Гостиного двора, и без того уже закопчённого пожаром и разбомблённого в сорок первом году.

- Ложись! - крикнула девушка-милиционер, стоявшая на посту.

Многие послушались её и легли на землю. Крики о помощи остановили ребят.

- Пойдём… Туда же больше не попадёт. К трамваю со всех сторон приближались люди. Мимо мальчиков пробежал командир, а за ним устремились и они. Снаряды продолжали падать один за другим и рвались со страшным грохотом. Но, не обращая на это внимания, на помощь пострадавшим уже спешили девушки с носилками, из команд МПВО соседних домов. Раненых вытаскивали из дымящегося вагона. Как только Стёпа, бежавший впереди, приблизился к трамваю, он увидел выбиравшуюся из вагона раненую женщину.

- Мальчик… мальчик… помоги.

Ребята подхватили женщину под руки, и она тяжёлым грузом повисла на их плечах. Не зная, что делать с раненой, они потащили её к тротуару.

Пронзительно взвизгивая, по пустому проспекту уже неслись машины «Скорой помощи». Ребята дотащили женщину до стены Публичной библиотеки. Из-за угла выехала санитарная машина и остановилась как раз напротив. Подбежал врач в халате.

- Положите её! - приказал он.

Ребята осторожно опустили охающую женщину на асфальт. Стёпа дёрнул за рукав приятеля, и они, невольно приседая во время разрывов, побежали к повреждённому трамваю. Но там уже нечего было делать. Лишние люди только мешали.