Или такой случай. Как Дези «закрывала» наш винно-водочный магазин. Я думаю, об этом знали все жители нашего микрорайона.

У нас на площадке жила продавщица этого магазина Сима (магазин был в нашем доме), вечно воевавшая перед закрытием с пьяницами — те никак не хотели уходить и скандалили, вымогали свою водку. Обязательно доведут продавщицу до слез. Однажды она позвонила нам и чуть не плача попросила отца прийти и помочь ей выпроводить «этих алкашей». Отец оделся, взял с собою Дези, и они «закрыли» магазин прекрасно. Тут же все эти молодчики и вышли как шелковые, да еще и собачку похваливали. С тех пор это занятие стало, можно сказать, профессиональной обязанностью Дези: чуть заслышит Симин голос по телефону — и айда собираться ей на помощь. Потом нам надоело с ней ходить, и мы отправляли ее в магазин одну. Знали, справится. Скажешь:

— Дашка, магазин закрывать. — И она бежит, помогает.

Благодаря нашей собаке весь пьяный мир района знал нас. Идешь с ней по городу — обязательно кто-нибудь тебя узнает, пальцем на Дези покажет. Мол, знаю эту собаку, самого из магазина выпроваживала. Потом магазин перевели, и Дези осталась без работы. Очень скучала, правду сказать. Все-таки приносила пользу.

На первую выставку Дези готовили всей семьей. Начали подготовку еще примерно за месяц до открытия. Даже отец, не разрешавший баловать собаку, стал с ней ласковей, обходительней. Покупал ей мороженого. Звал Дашей. Крутил ей на проигрывателе своего любимого Утесова. Мы стали больше выгуливать собаку, чаще давали любимое ею. Нинка теперь пропадала с собакой на улице целыми днями, обихаживала ее, мыла, вычесывала. Даже сдуру однажды собаке зубы почистила — американской зубной пастой, отчего Дези стошнило. Но зубы у нашей собаки и так были белы как сахар.

Дези тоже чувствовала нечто необыкновенное и торжественное. Ходила гордой и независимой, как лебедь. Ела только в меру. Она и без того всегда-то, как модная женщина, не переедала, всегда сама следила за своим весом. Чувствует, если полнеет и выгуливают ее мало — перестает есть. Держит фигуру.

Волновались мы все ужасно. Выставка проходила не у нас, а в соседнем городе. Вскоре мы получили приглашение и поехали. Нинка упросила меня ехать вместе с ней, одна ехать с собакой трусила. Дези тоже немножко стала волноваться. Я согласился для поддержания их слабого женского духа. Но собаку показывать будет все-таки Нинка, я не смогу. На этом и согласились.

Приехали мы в этот город, сникшие и усталые, только к вечеру. Народу ехало много, билеты нам достались сидячие, и все десять часов, что мы были в дороге, не удалось ни разу прилечь и отдохнуть. Собака тоже порядком измучилась в этой духоте и тесноте. Уже приехав, мы увидели на вокзале тьму приезжего народа с собаками, собаки были все сплошь с медалями, жетонами, всякими побрякушками, не то что наша, совсем не заслуженная, совсем не героическая собака, — и мы струхнули. Разместили нас всех, приезжих, на крытом хоккейном корте, выдали нам маты, старые борцовские ковры и сказали: располагайтесь. Хорошо еще, что не под открытым небом нас оставили. Отелей для нас и наших собак не предусмотрели. В самом деле, куда девать всю эту воющую, рычащую, лающую, визжащую, рыкающую, огрызающуюся, скачущую, стремящуюся, рвущуюся орду? Собралось здесь на корте тысячи две человек — и каждый со своим питомцем. Стоило только одной собаке вякнуть, как гвалт поднимался невообразимый. Никогда я не встречал такого шумного общества.

Люди занимались кто чем. Держались все больше по породам своих собак: дожисты — с дожистами, эрделисты — с эрделистами, коллисты — с коллистами, владельцы овчарок — с владельцами овчарок. Кто мирно беседовал с соседом, кто — со своей собакой. Наставляли в последний раз своих питомцев, учили их, дрессировали, подкармливали. Всех, в общем, волновала только предстоящая выставка. Кто гулял по кругу вместе с собакой или просто дремал.

Один собаковод, седой интеллигентный мужчина лет сорока, вычесывал свою овчарку прямо на поле — дома ему было мало времени, что ли? Целый ворох шерсти уже начесал, а все продолжал. Мы остановились, залюбовавшись собакой. Красавица.

— Вот увидишь, завтра первое место возьмет, — категорически заявила Нинка, показывая на овчарку. — Специально потом пойдем и спросим, если не веришь. (Так оно потом и вышло — эрудиция у нашей Нинки была как у кинолога.)

— Что-нибудь возьмем, — улыбнулся мужчина, — что-нибудь обязательно возьмем, да, Лайла? — сказал он, ласково поглаживая собаку. Лайла прищурила глаза. — Первый раз на выставку?

— Первый, — вздохнули мы.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо. У вас отличная собака, уж поверьте мне, я-то что-нибудь в этих делах понимаю. Главное, не волнуйтесь только, а то собаке передастся.

— Да мы и не волнуемся, — встряхнула головой Нинка, я тоже подтвердил. А у самих кошки на душе скребли.

— Вот нам будет сложнее, да, Лайла? Овчарок — сами видите сколько.

— Догов тоже хватает, — вздохнула сестра.

— Есть, но все равно не столько. Ну ничего, держитесь бодрее. А я вот вычесываю свою собачку, чтобы завтра быть, значит, в лучшем виде. Дома-то не успел. Верите ли, перед самым отъездом только и узнал о выставке. Портфель в зубы — и сюда. Даже медалей своих не захватили. Думал, уж не успею. Фу-ух! Ну, желаю успехов. А медаль мы завтра новую заработаем, да, Лайла?

Собака радостно взвизгнула и лизнула хозяина в лицо. Мы пошли дальше. Целый незнакомый дотоле мир открывался нам. Никогда не думал, что собак и собаководов так много. Сколько собак! И все гладкие, породистые, красивые. Дези тоже чувствовала, что придется побороться, и несколько поубавила самоуверенности. Мы подходили то к тем, то к другим породам, но люди вступали с нами в беседу неохотно. Знали, что водится за дожистами кичливая черта: высокомерничать, задирать нос, всех остальных собак, кроме догов, за собак не считать. И вообще я уже знал, что надо щадить чувства собаковода, ибо никаких отрицательных разговоров о своей собаке он не терпит. Каждому его собака кажется лучше всех.

Проводилась выставка на большом стадионе, при стечении тысяч зрителей. Многие привели сюда не только своих близких, но и друзей и знакомых. Другие приезжали на машинах, в «Москвичах» и черных «Волгах», с надменными холодными псами в чеканенных ошейниках — не то что мы с нашей Дези в чахлом автобусе, как бедные родственники, да еще с солдатским ремнем вместо ошейника. Этот ошейник сделал нашей собаке из своего старого брезентового ремня отец, фабричных тогда в продаже не было. Надо его было хоть немного обузить, сделать поизящнее, как хотела Нинка: так он был слишком груб и широк для Дези и как-то скрадывал и искажал чистую, гордую линию ее шеи, укорачивал ее. Да еще вдобавок мы в этом автобусе пропылились, глянцевито-шелковая шерсть собаки потускнела, в лапы набилась семечная шелуха. Но мы все-таки надеялись, что наша собака скажет сама за себя.

При входе на стадион стоял ветврач, проверяющий ветеринарные справки у владельцев собак и делающий внешний беглый осмотр животных. Врачу обычно достаточно лишь взглянуть в глаза собаке: чистые блестящие глаза — признак здоровья.

Мы вошли в секретариат, сдали родословную на собаку и получили взамен картонный жетон на веревочке, номер. Наш номер на выставке был 809.

Всюду был лай и гам: колли, доберманы, боксеры, эрдельтерьеры, черные терьеры, московские сторожевые, кавказские овчарки, овчарки — последних было больше всех. И музыка, буфет, веселье. Многие увешались собачьими медалями и ходили позванивали ими.

Это был настоящий праздник, но пьяных нигде не было видно.

Футбольное поле было поделено на небольшие участки — ринги, огороженные веревками с трепещущими на них праздничными флажками.

В центре каждого ринга, под полосатым огромным зонтом, восседал эксперт со своими помощниками — судьи.

На рингах производится сравнительная экспертиза собак по экстерьеру, после чего присуждаются различные оценки: «отлично», «очень хорошо», «хорошо» и «удовлетворительно», а также места для каждой оценки: «1-е отлично», «2-е отлично», «1-е оч. хор», «2-е оч. хор.» — и так далее, хоть до десятого «отлично» и пятнадцатого «очень хорошо», — все будет зависеть от собак. Оценка «удовлетворительно» дается без мест, и этим собакам вязка запрещается. Отчеты экспертов о выставках служат основой для отбора лучших производителей и подбора наиболее подходящих пар для селекционной работы с породами. На ринги выводятся собаки, разделенные по полу, возрасту и породе. Младшая возрастная группа — от девяти месяцев до полутора лет, средняя — от полутора до трех, старшая — от трех до девяти.