– Какого черта я вообще с тобой разговариваю, алкоголик несчастный? – Толстяк метнулся к окну с намерением выбросить «Смирновку» и попытался его открыть свободной рукой, но у него ничего не получилось. – Черт! Черт, черт! – в сердцах выругался он. – Давай наконец решим этот вопрос раз и навсегда, – он бросил короткий взгляд через плечо на Амурского, который, посмеиваясь, по-прежнему сидел за столом.

Толстяк поставил бутылку на подоконник, открыл-таки окно и, размахнувшись, швырнул туда «Смирновку». Бутылка оказалась не закрытой, и часть содержимого вытекла, залив лысину и костюм толстяка.

– А-а, чтоб тебя! Мать твою за ногу! – Подбежав к шкафу, он достал оттуда пачку салфеток и рванул обертку. – Саша, давай на этом поставим точку. Если тебе нравится пить и ты не можешь отложить до вечера, можешь вообще не работать. А пьянства на рабочем месте я не потерплю!

Толстяк принялся промокать голову и пятна на костюме, вовсю работая своими коротенькими ручками. Он немного успокоился, вернее, отвлекся и только теперь обратил внимание на Танина, который с интересом наблюдал за этой буффонадой.

– Дорогой, – толстяк взял Китайца под локоть, – дай нам с приятелем поговорить, а?

Он смешно наморщил лоб и потянул Танина в сторону двери. Китаец легко высвободился и вернулся к столу.

– Хорошо, что вы пришли, – кивнул он в сторону толстяка, – я так понимаю, вы – Виктор Корзун? К вам у меня тоже есть несколько вопросов.

– Кто это? – Корзун медленно пошел на Китайца, успевая одновременно поглядывать на Амурского.

– Он тебе сам объяснит. – Александр Григорьевич достал из ящика стола новую бутылку «Смирновки», сорвал пробку и долил расплескавшуюся рюмку доверху. – Помянем. – Он не спеша, смакуя, выпил и, подцепив – на этот раз вилкой – колбасу, понюхал ее и отправил в рот. – А-а, теплая, – с досадой пробормотал он.

– Саша! – снова вскричал Корзун. – Мы так работать не сможем!

Он хотел было приватизировать и эту бутылку, но Амурский оказался проворнее.

– Поговори лучше с человеком, он тебя ждет, – схватив «Смирновку», Амурский кивнул на Танина.

Корзун повернулся к Танину и застыл с немым вопросом на круглом лице. Танин представился и объяснил ему цель своего визита.

– Вот как? – Корзун задумчиво выпятил толстые влажные губы. – Тогда пойдемте ко мне.

Он решительно пересек кабинет и вышел в приемную. Танин двинулся за ним. Промаршировав мимо стола секретарши, Корзун отпер своим ключом противоположную дверь и, оставив ее открытой, исчез в глубине комнаты. Китаец вошел следом.

В отличие от кабинета зама, здесь были два мягких кожаных кресла и диван, стоявшие буквой «Г» в дальнем углу: кресла были придвинуты к одной стене, а диван – к поперечной. Между ними стоял небольшой столик с коробкой сигар, пепельницей и большой бронзовой зажигалкой в виде лежащего оленя.

– Я вас слушаю, – Корзун со вздохом опустился на диван, сделав короткий жест в сторону кресла, – присаживайтесь.

– Вы хорошо знали Крупенкова? – Китаец достал сигареты и прикурил от своей «Зиппо».

– Как вам сказать... – Корзун открыл коробку и, вынув оттуда темно-кричневую торпеду, начал ее раскуривать.

– Лучше скажите, как было на самом деле, – посоветовал Китаец.

– Хорошо, хорошо, – Корзун, попыхивая сигарой, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, – мне скрывать нечего. Я всегда предпочитаю честные отношения. Около года назад мы с Шуриком, с Амурским, – уточнил он, – встретили в ресторане моего старого знакомого. Ну, выпили, разговорились. А мы как раз искали партнеров, чтобы наладить свой бизнес. Сергей сказал, что у него есть знакомый, с которым можно поговорить на эту тему. На другой день мы отправились в клуб «Архипелаг», где Сергей познакомил нас с Крупенковым. Тот, как мне показалось, не слишком проникся нашей идеей, но через несколько дней позвонил и пригласил на переговоры с Жуковым. А еще через несколько дней мы уже готовили учредительные документы. Вот, собственно, и все.

– Все так просто? – Китаец сделал удивленное лицо.

– Это только так кажется, – Корзун поерзал на диване, стряхнул пепел с сигары и снова устроился поудобнее.

– А как фамилия этого Сергея? – поинтересовался Танин.

– Приходько, – ответил Корзун.

– Он работал на фирме Виктории Ларионовны?

– Вот именно, работал, – кивнул Корзун, – но через некоторое время уволился.

– Вы не знаете причины его увольнения?

– Поговаривали, что он спал со своей начальницей, а Крупенков застукал их. Но это только слухи.

– Как сейчас обстоят финансовые дела вашей фирмы?

– Только объясните мне, как это может быть связано с убийством?

– Например, вы наворовали денег, – Китаец наклонился к толстяку, – и боитесь, что это станет известно.

– Тогда бы пришлось убрать и Жукова, – начал рассуждать Корзун, – да и Крупенкову тоже...

– На Викторию Ларионовну тоже было совершено покушение, – невозмутимо произнес Китаец, наблюдая за реакцией своего собеседника, – правда, не совсем удачно.

– Я этого не знал, – испуганно округлил глаза Корзун.

– Теперь знаете. Итак?

– Если я вам скажу, что все у нас гладко, – нехотя процедил Корзун, – то это будет неправда. Недавно налоговая что-то раскопала в наших бумагах. Но, думаю, мы выкрутимся.

– Что конкретно?

– Вроде бы мы не заплатили все налоги, – поморщился Корзун. – Я сейчас как раз пытаюсь с этим разобраться. Если это подтвердится, нам грозит штраф.

– Большой?

– Что-то около пятисот тысяч...

– Немало, – Китаец снова закурил. – А Крупенков знал об этом?

– Ни Крупенков, ни Жуков, – покачал головой Корзун, – и я вас прошу, не нужно им об этом говорить. Я думаю, мы выкрутимся. А если кто-то из учредителей узнает, будет много шума, как от пустой консервной банки.

– Но ведь это серьезный просчет.

– Не ошибается только тот, кто ничего не делает, – с самодовольным видом изрек Корзун. – Я надеюсь, это останется между нами?

– Я не финансовый инспектор, – сказал Китаец, поднимаясь с кресла, – и если ваши дела не связаны с убийством Крупенкова...

– Ну что вы! – Корзун торопливо поднялся. – Неужели я похож на убийцу?

– Почему бы нет? – пожал плечами Китаец и направился к выходу.

– Владимир Алексеевич, – ринулся за ним Корзун и схватил за рукав, – надеюсь, вы шутите?

– Я тоже надеюсь, – кивнул Китаец, высвобождая руку, – до свидания.

– Лучше уж прощайте. – Корзун вернулся в угол, где стояла мягкая мебель, и плюхнулся на диван.

Выйдя из конторы, над которой красовалась вывеска: «Фирма „Юнона“. Продажа и регистрация автомобилей», Китаец сел в «Массо» и направился к поликлинике, где вел прием убогих и больных Бурлаков. Остановив джип так, чтобы хорошо просматривался вход в поликлинику, он посмотрел на часы. Было половина пятого. Семен Семенович заканчивал в пять. Танин вылез из машины и прогулялся до киоска, в котором продавали горячий лаваш. С пакетом и бутылкой минеральной воды он вернулся в машину, устроился на сиденье и перекусил, краем глаза наблюдая за входом в поликлинику. Ровно в пять в дверях показалась фигура Бурлакова. Он суетливо огляделся и торопливым шагом направился во двор поликлиники, держа в руке огромный кожаный портфель. Через несколько минут Семен Семенович выехал оттуда, сидя за рулем новенького темно-синего «Фольксвагена».

«Неплохо живут психоаналитики», – подумал Китаец, запуская двигатель и трогаясь вслед за Семеном Семеновичем, – может, мне стоит переквалифицироваться?»

Бурлаков вел машину дергано, ежеминутно рискуя устроить аварию, словно только недавно получил права. На самом деле он ездил уже почти пять лет, просто существуют люди, которым за рулем сидеть противопоказано. К счастью, на этот раз обошлось без дорожно-транспортных происшествий. Минут пятнадцать спустя «Фольксваген» Бурлакова свернул у городского парка налево, едва не столкнувшись на повороте с белой «семеркой» и, проехав сотню метров, остановился возле большого одноэтажного дома, окна которого были закрыты зелеными ставнями. Это жилище, построенное наверняка не меньше полувека назад, выглядело не слишком презентабельно. Впрочем, как и большинство окружавших его домов. Хотя неподалеку от этих «детей райка» Китаец заметил шикарные новостройки в два и три этажа из белого и красного кирпича. Подобно королям на тронах и в паланкинах, эти красавцы высились в толпе кургузых, приземистых построек. Бурлаков выбрался из машины, потер свой красный шнобель и подошел к деревянной калитке. Просунув руку в щель между неплотно прилегавшими досками забора, он отпер калитку и шмыгнул во двор.