«К кому это направляется наш доктор? – Китаец выпрыгнул из джипа и зашагал к дому с зелеными ставнями. – Не похоже, чтобы преуспевающий психоаналитик жил в такой развалюхе». Подойдя ближе, Танин увидел, что Бурлаков в дом еще не вошел. Он открыл одну створку ставен и барабанил пальцами по стеклу. Подпрыгнув, он даже попытался заглянуть внутрь, но у него ничего не получилось. Тогда Бурлаков оглянулся. Китаец едва успел спрятаться за забором. Потоптавшись возле окна, Семен Семенович направился к двери и принялся стучать в нее кулаком. Видя, что никто не торопится ему открывать, Бурлаков в отчаянье толкнул дверь ладонями, и она вдруг открылась.

– Николай, – расслышал Китаец голос Бурлакова, который, видимо, обращался к хозяину жилища, – ты дома?

Семен Семенович шагнул внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Китаец миновал калитку, прошел по дорожке к двери дома и осторожно открыл ее.

– Коля, – голос Бурлакова раздался где-то в глубине дома, – ты где?

Сени, куда проскользнул Китаец, освещались тусклой лампочкой без абажура. В углу стоял садовый инвентарь, на толстом крюке висел свернутый в бухту шланг для полива. Двигаясь на носочках, Танин прошел дальше и очутился в другом помещении дома. Здесь тоже горел свет. Осмотревшись, увидел газовую плиту, на которой стояла небольшая алюминиевая кастрюля и зеленый эмалированный чайник, рядом старый, выкрашенный светло-голубой краской стол, покрытый клеенкой. Китаец двинулся было дальше, но под ногой предательски скрипнула половица. Он замер, прислушиваясь к шуму шагов, доносившихся из соседней комнаты. Похоже, Семен Семенович ничего не услышал.

Через открытую дверь Китаец заглянул в большую комнату, служившую, судя по всему, гостиной. Здесь стоял шкаф из светлого дерева с вделанным в среднюю створку большим зеркалом, такой же был у отца Танина, когда тот привез сына в Москву. За шкафом располагались потертый диван, круглый стол и несколько стульев, на одном из которых висела легкая куртка. У противоположной стены, между двух дверей, одна из которых была открыта, громоздился темно-коричневый, еще дореволюционный буфет. На полу лежал ковер какого-то непонятного желто-зеленого оттенка. Китаец уже наступил одной ногой на ковер, направляясь в сторону открытой двери, как вдруг оттуда, словно ошпаренный, выскочил Семен Семенович. Его пышные усы топорщились в стороны, глаза бегали, как у затравленного зверя.

– Боже мой, боже мой, что я наделал! – бормотал он.

Лицо его было покрыто пятнами, раскаленный нос светился ярче горевшей под потолком люстры. Он не заметил Китайца, пока не столкнулся с ним лицом к лицу.

– Нет, – испуганно воскликнул Семен Семенович, заслоняясь руками, словно Танин собирался его ударить, – я не убивал. Это не я.

– Пойдемте-ка, посмотрим вместе, – Китаец приобнял его за плечи и увлек в сторону комнаты, откуда тот только что вышел.

– Нет, я не хочу, – начал вырываться Бурлаков, – вы не имеете права! Кто вы такой вообще? Что вы себе позволяете?

Нервно подергивая глазом, Семен Семенович взглянул Китайцу в лицо.

– Погодите, – замер он, – вы же сегодня были у меня на приеме. Ваша жена... А-а-а, – боязливо-обрадованно протянул он, – вы, наверное, недовольны результатом консультации. Так я вам ничего не гарантировал. Может получиться, а может и нет. Психика – очень тонкая штука, не многие в ней разбираются, – как помешанный бормотал он. – К каждому нужен особый подход. Хотите, я верну вам деньги? – бросил Семен Семенович короткий взгляд на Китайца и торопливо полез в карман пиджака.

Достав оттуда толстый бумажник, он протянул Танину две стодолларовые купюры. – Вот ваши деньги, и больше не появляйтесь у меня. Прощайте.

– Я бы с удовольствием исчез из вашей жизни. – Китаец спрятал деньги в нагрудный карман пиджака. – Только у меня есть одна маленькая слабость, – он пристально посмотрел на Бурлакова, – по роду своей деятельности я очень любопытный.

– Ничего не хочу слышать, – Семен Семенович замахал на него руками, – проваливайте отсюда. Это частное владение.

– Ваше? – невозмутимо глядя на дергающегося словно в пляске святого Витта Бурлакова, спросил Танин.

– Мое, – неуверенно произнес Бурлаков.

– А что у вас в той комнате, могу я узнать? – Китаец кивнул на открытую дверь.

– Нет, не можете, – истошно заорал Бурлаков. – Вон отсюда!

– Хорошо. – Китаец сделал вид, что уходит, потом резко развернулся и прошел в комнату, из которой недавно выскочил Семен Семенович.

– Не сметь! – Бурлаков с несоответствующей его комплекции прытью бросился на Китайца, пытаясь остановить его.

Но тот уже был у двери. Бурлаков подскочил сзади, обхватил руками Танина за шею и повис на нем.

– Назад, сволочь! – глухо, с присвистом крикнул он.

Чуть развернувшись в его мощных объятиях, Китаец вполсилы ткнул Бурлакова локтем в ребра. Тот охнул, разжал руки и медленно осел на пол.

– Я хотел по-хорошему, – пожал плечами Танин и вошел в комнату.

Собственно, он и предполагал, что увидит что-то в этом роде. На кровати, стоявшей в дальнем углу небольшой комнаты, лежало одеяло, под которым угадывались очертания человеческого тела, накрытого с головой. В том месте, где у человека находится грудная клетка, прямо из одеяла торчала рукоятка ножа.

Китаец подошел к кровати и поднял край одеяла. Молодой человек с тонкой полоской темных усов скорее всего так и умер во сне, не узнав, что его час пробил. Танин закрыл парню лицо и через одеяло потрогал его за ноги. Уже наступило трупное окоченение, так что смерть настигла несчастного не позже двух-трех часов ночи.

«Интересно, что здесь делал Бурлаков? – подумал Танин. – По тому как тот вел себя, было непохоже, что он знал о смерти парня. А что он сказал, когда вышел из комнаты? „Боже мой, что я наделал?“ Получается, что он убил парня и явился для того, чтобы избавиться от тела. Но сейчас было не самое лучшее время для такого ответственного мероприятия.

Китаец медленно вышел из комнаты, надеясь подробно расспросить Бурлакова о том, что он здесь делал, но Семена Семеновича в гостиной не было.

«Вот тебе на! Шустрый психоаналитик!» – Китаец собрался рвануть к выходу, но услышал звук открываемого окна в соседней комнате. Он бросился туда и успел ухватить перевалившегося через подоконник Семена Семеновича за поясной ремень.

– Куда же вы, доктор? – Китаец не без труда втащил Бурлакова в комнату. – Нам еще нужно о многом с вами поговорить.

– Не о чем нам разговаривать, – Семен Семенович нервно дернулся, освобождаясь из цепких рук Китайца.

– Тогда будете объясняться с милицией. – Танин ловким движением вытащил наручники и защелкнул один «браслет» на запястье Бурлакова.

– Что вы делаете?! – попытался тот вырваться. – Оставьте меня в покое!

– Сейчас оставлю. – Китаец зацепил второй «браслет» за перекладину кровати, стоявшей неподалеку, и направился к выходу.

– Вы куда?! – испуганно крикнул Бурлаков ему вдогонку. – Освободите меня немедленно!

– Придется вызвать милицию, – вздохнул Китаец, останавливаясь. – Нужно доехать до телефонного аппарата.

– Нет, не надо милицию, – Семен Семенович загромыхал наручниками о железо кровати. – Что вы от меня хотите?

– Ответьте мне на несколько вопросов. – Танин подошел к Бурлакову и сел на кровать. Пружины печально скрипнули.

– Кто вы? – Бурлаков опустился на пол рядом с кроватью.

– Давайте договоримся, Семен Семенович, вопросы задаю я, – Китаец достал сигареты и закурил. – А впрочем, я сыщик, ищу убийцу Ильи Васильевича Крупенкова. Надеюсь, вы его помните?

– Я его не убивал, – резко бросил Бурлаков.

– Ага, не убивали, но знаете, что он мертв. Откуда?

– Вы сами только что это сказали.

– Значит, для вас это новость?

– Конечно.

– Но вы почему-то не удивились, что он умер. – Танин выпустил струйку сизого дыма.

– Я удивился, я очень удивлен, отпустите меня, пожалуйста.

– Парень с ножом в груди, там на кровати, – Китаец показал на стену, за которой лежал труп. – Его вы, конечно, тоже не убивали?