Китаец подошел к столу и взял телефонную трубку.

– Добрый вечер, – сказал он, – не подскажете, как себя чувствует Анна Лощинина? Да, Лощинина... Полтора часа назад она была доставлена с огнестрельным ранением... Хорошо. Спасибо.

Китаец повесил трубку.

– Кто эта Анна Лощинина? – спокойно спросила Маргарита.

– Моя знакомая. В нее попала пуля, которая предназначалась мне. Но, слава богу, все обошлось, пулю извлекли, состояние удовлетворительное.

– Напоминает рыцарский роман, – с высокомерной интонацией произнесла Маргарита, скривив губы в презрительной усмешке.

– Так кажется тому, кто смотрит со стороны. – Танин сел на стул и закинул ногу на ногу.

– Никак не могу привыкнуть к твоему ужасному парику. Сейчас-то ты его можешь снять? – Маргарита сознательно заговорила о другом.

– А потом опять надевать... – Танин зевнул.

– Сколько мы еще будем торчать здесь?

– Подождем часок, а там пойдем. На завтра у меня запланировано одно мероприятие, только вот не знаю, состоится ли оно? Да, я не говорил тебе, как ты сегодня хороша?

– Я всегда хороша, – царственно повернула голову к Китайцу и смерила его снисходительным взглядом Маргарита. – Ответь мне, что будет дальше?

– С нами?

Маргарита кивнула. Танин пожал плечами.

– Было бы неинтересно жить, если бы люди все знали наперед, – монотонно произнес он.

– Мне кажется, я тебя больше не интересую. Разве лишь в качестве клиента... – испустила провоцирующий на признания вздох Маргарита. – Ты думаешь об этой, о Лощининой, я угадала?

– И о ней тоже, – уклончиво ответил Танин.

– Ну, конечно, – понесло Маргариту, – ей выпала такая честь – прикрыть тебя своим телом, она – героиня, – Маргарита натянуто засмеялась.

– Пожаловали, – Китаец торжествующе улыбнулся и включил магнитолу.

В кабинет, видимо, вошел только Жуков. По характерному бульканью Китаец понял, что тот наливает из бутылки (граппу, конечно). Потом жалобно скрипнуло кресло.

– Он один, – уверенно сказала Маргарита.

– Тихо, – Китаец приложил палец к губам. – Будем ждать.

Прошло еще минут двадцать. За это время в кабинете у Жукова побывало несколько человек, начиная с начальника охраны, доложившего обстановку, и кончая директором ресторана.

– Мои люди видели Маргариту, – сказал начальник охраны, – она пришла с каким-то рыжеволосым парнем.

– И где она, Петрович? – небрежно спросил Жуков.

– Недалеко, – ухмыльнулся тот, – в кабинете своего отца. Она поднялась незадолго до вас... С этим рыжеволосым...

– Девочка не в себе... – усмехнулся Жуков.

Китаец посмотрел на Маргариту. Ее глаза выражали крайнее негодование. Она прикрыла рот рукой и покачивала головой.

– Ну и сволочь этот Жуков, – процедила она, оторвав руку ото рта. – «Девочка не в себе», – передразнила она директора клуба, – долго мы тут еще будем сидеть?

Она вскинула на Китайца свои карие глаза. В них стояли слезы. Между тем лицо ее пошло красными пятнами. Китаец понял, что она недалека он истерики, и попробовал ее успокоить.

– Доверься мне, – сказал он мягким тоном, – он свое получит. Только нужно потерпеть. Мне нужны доказательства.

– И так все ясно! – воскликнула Маргарита.

– Не шуми...

– И это ты говоришь мне, мне... – всхлипнула Маргарита, – моего отца... моего...

Она разревелась. Китаец слабо поморщился и от досады закусил нижнюю губу. Не хватало еще, чтобы эта девочка поломала его планы!

– Мне никаких доказательств не надо, – резко сказала она, утирая льющиеся по ее лицу широким потоком слезы, – и не забывай, что ты работаешь за мои деньги! – выделила она голосом притяжательное местоимение.

– Если бы я даже забыл, ты все равно напомнила бы мне, – сардонически усмехнулся Китаец. – Послушай, если ты хочешь, чтобы дело было доведено до конца, возьми себя в руки.

– Легко тебе говорить! – вскипела Марго. – Для тебя это только средство заработка, а для меня это жизнь, – не контролируя себя, выкрикнула она.

Размытая слезами тушь проделала на ее лице две грязные дорожки. Марго открыла сумочку и, достав зеркальце, принялась стирать салфеткой ее черные следы.

– Ты мешаешь мне слушать, – Китаец терпеть не мог женских истерик.

– Все равно он один, – Марго с ожесточением взглянула на Танина, – что, мы тут всю ночь будем торчать?

– Если хочешь, можешь ехать домой. Я сам как-нибудь отсюда выберусь.

– Ну уж нет! – скривила она губы в ядовитой усмешке. – Финала я не пропущу. Я за это заплатила...

– Заплатишь, – Китаец без всякой симпатии смотрел на нее. – Ты сейчас похожа на ту Маргариту, которая пришла ко мне в кабинет, требуя найти убийц ее отца. Тот же гонор и резкий тон.

– Конечно, тебе нравятся всякие размазни... Твоя Лощинина, наверное, пылинки с тебя сдувает.

– Так что тебя заставляет больше страдать: смерть отца, прости, что напоминаю, или ревность? – Китаец не отрывал от Марго холодных глаз.

– Да пошел ты со своей Лощининой знаешь куда, – она опять всхлипнула.

– Не начинай все сначала. – Китаец отвернулся, потом поднялся и подошел к окну. – Я понимаю, тебе нелегко, но ты же, в конце концов, сама затеяла это расследование. Я лишь хочу довести его до логического завершения.

– Ты говоришь это все механически – «тебе нелегко», – с презрением сказала Марго, оставив свое лицо в покое, – хочешь показать, какой ты гуманный и добрый. Только мне этого не надо – обойдусь как-нибудь без твоих лицемерных ужимок.

Китайцу надоело слушать эту болтовню. Тем более что его больше интересовало то, что происходило в соседнем кабинете. И хотя периодическое бульканье и отсутствие человеческих голосов ясно говорило, что Жуков по-прежнему пьет в одиночестве, он все равно старался уловить каждый шорох, ложащийся на пленку с сухим шелестом палой листвы.

– Мне нужно в туалет, – Марго резко встала, – я хочу умыться.

– Тебе лучше не выходить из кабинета, – твердо произнес Китаец.

– Я делаю то, что хочу. Запомни. Всегда, – грубо отчеканила Марго и, взяв сумочку, направилась к двери. – Тем более, – обернулась она с ехидной улыбкой, – что ты хочешь все довести до логического конца. Свою миссию я выполнила – провела тебя сюда. Теперь вот сиди и слушай.

Китаец, конечно, мог остановить Марго, торопливо и нежно заговорив с ней, может быть, горячо поцеловав и страстно обняв. Но, во-первых, реакцию Марго предугадать было трудно, а во-вторых, ему совсем этого не хотелось делать. Если еще несколько минут назад, когда она спрашивала его об их дальнейшей судьбе, он сомневался, что покинет ее, то теперь был уверен в этом. Да, у нее психическая травма, но он не святой мученик, чтобы заводить длительный роман с этой раздраженной и несчастной женщиной. Она дрожала, хотя старалась выглядеть гордо и самоуверенно, но утешать ее Китайцу было невмоготу.

Маргарита вышла за дверь. Он даже вздохнул с облегчением. Но когда услышал на пленке сначала какой-то шум, а потом ее зараженный холодной злобой голос, оцепенел от неожиданности.

– Здравствуйте, Игорь Вадимович, – раздалось в булькающей пустоте жуковского кабинета.

– Привет, Риточка. Охрана доложила мне, что ты пришла. Могу я тебе чем-то помочь? – снисходительно поинтересовался он.

– Можете, – с судорожным смешком ответила Марго, – если скажете, кто убил моего отца.

Последнюю реплику Марго произнесла с непримиримым упрямством. В кабинете повисла напряженная тишина.

«Черт, так и есть, она все испортила!» – подумал Китаец, которого так и подмывало ворваться к Жукову. «Но что это даст?» – задавался он вопросом. Придется немного подождать...»

– Кха, – раздалось смущенное покашливание Жукова, видимо, не ожидавшего такого поворота, – я бы сам, клянусь тебе, дорого заплатил, чтобы узнать это. Ведь следующим могу оказаться я.

– Можете, – торжествующе и насмешливо проговорила Марго, голос которой из взволнованного стал металлически неуязвимым, – если найдется кто-нибудь, кто захочет вам отомстить.