Но на этот раз Софи должна была опередить их… должна была помешать им втянуть Кифа еще глубже.

Если только она не опоздала…

— Править этой планетой нелегко, — сказала ей Оралье. — Мы делаем все, что в наших силах.

Может быть, так оно и было. Но «все, что в силах» Совета, казалось, больше не было достаточно хорошим… если и когда-либо было. И Софи так и подмывало напомнить Оралье, что никто не просил эльфов брать на себя ответственность.

Но ей нужно было сосредоточиться.

— Что именно ты помнишь из инструкций?» — спросила она, указывая на тайник.

Оралье встала, держа крошечный кристалл на уровне глаз.

— Я знаю, что ему нужна моя кровь, пот и слезы. Я просто не уверена, что это правильная последовательность. Это могут быть слезы, пот, потом кровь. Или пот, слезы, потом кровь. Или пот, кровь и слезы. Или кровь, слезы, потом…

— Ты можешь кого-нибудь спросить? — вмешалась Софи. — Бронте?

— Член Совета Бронте не поддержал бы моего решения прийти сюда. Как и любой другой Член Совета. Они верят, что забытые тайны должны остаться забытыми.

— Тогда зачем вообще хранить воспоминания? — возразила Софи.

— Потому что очень важно иметь где-нибудь запись на случай крайней необходимости.

— Ну…

— Нет, — закончила за нее Оралье. — По крайней мере, в том, что касается остальных Членов Совета. На самом деле, некоторые Члены Совета считают, что неопределенность, стоящая за состоянием Кифа, лучше всего решить медикаментозно… или сдерживая его.

— Они не прикажут Элвину держать его на успокоительных, не так ли? Или запереть его в Изгнании?

Или и то, и то.

Она не могла заставить себя озвучить последний вариант, на тот случай, если это даст Совету идеи.

Сомнаториум в Изгнании был настоящим.

Софи прошла по его тревожно тихим коридорам.

— Я этого не допущу, — пообещала Оралье. — Но чем больше у нас будет информации о том, что планируют для него Невидимки, тем лучше. Как ты думаешь, почему я здесь? Я же сказала тебе, что мне надоело прятаться от темных истин нашего мира. Я готова встретиться с ними лицом к лицу… даже если это означает нарушение моих клятв. Я просто не могу рассчитывать на помощь остальных Членов Совета. Особенно потому, что я работаю с тобой.

Софи нахмурилась.

— Но теперь я — Регент. И лидер команды Доблесть! Если они мне не доверяют…

— Дело не в доверии. Все дело в риске. Как ты и сказала, ты стала весьма ценной для Совета. Они наконец-то поняли, как сильно нуждаются в тебе. Таким образом, чтобы подвергнуть тебя опасности…

— Я всегда в опасности! — Софи указала туда, где Сандор стоял на страже у пастбища Верди… а затем туда, где Флори наблюдала за ними с опушки леса.

Она так привыкла к тому, что за ней следят телохранители, что почти забыла об их присутствии… особенно теперь, когда Набити стала новой королевой гномов. Тарина все еще улаживала отношения со своей императрицей после инцидента с незаконным ульем троллей, а Бо защищал Тама и Линн.

— Это другой уровень опасности, — настаивала Оралье. — Ты никогда раньше не имела дела с забытым секретом.

— Э-э, почти уверена, что слышала, — возразила Софи достаточно громко, чтобы Сандор услышал напоминание. Меньше всего ей хотелось, чтобы он подумал, будто она ступает на новый уровень неизведанной опасной территории и переходит в режим сверхзащиты-гоблина. — Чей-то тайник должен быть заполнен всем тем, что сделала Веспера, чтобы запереть себя в темнице Люменарии. Но Совет не потрудился признаться во всем после того, как она сбежала, так что мне пришлось узнать о ее преступлениях на горьком опыте.

Очень трудный путь.

Например, когда ее человеческие родители были схвачены и подвергнуты пыткам после того, как Веспера вернулась к работе над своими злыми экспериментами.

А у Бианы были шрамы по всей спине, рукам и плечам с тех пор, как Веспера пыталась ее убить.

— Наверное, ты права, — пробормотала Оралье. — Но это должно сделать тебя еще более осторожной. Забытые секреты не стираются просто для того, чтобы защитить рассудок Членов Совета. Они часто являются истинами, которые могут привести наш мир к хаосу.

— Ну да, и что еще нового? — глаза Софи встретились с глазами Сандора, и, к счастью, он не стал спорить.

Но он, казалось, крепче сжал рукоять своего гигантского черного меча.

Оралье подошла ближе.

— Я говорю тебе это не потому, что отказываюсь от нашей сделки, и не потому, что пытаюсь напугать тебя. Мне просто… нужно убедиться, что ты действительно готова к бурным водам впереди. Я не могу больше сожалеть, когда дело касается тебя.

Софи закатила глаза.

Эти слова, вероятно, должны были быть трогательными… но она знала, что все, что Оралье действительно пыталась сделать, это смягчить свою собственную вину, если что-то плохое случится.

Оралье вздохнула.

— Я понимаю, что ты сердишься на меня, Софи. И я не собираюсь затевать еще одну драку. Но независимо от того, что ты думаешь, я… забочусь о тебе. И когда-нибудь, надеюсь, ты поймешь, в каком трудном положении я оказалась…

— Нет не пойму!

— Возможно. Все кажется намного больше, когда ты молода. Гораздо более абсолютным. Но… любовь не такая черно-белая, как ты думаешь. Она бывает разных цветов, разных форм…

— Да, но я почти уверена, что ни одна из них не связана с тем, чтобы лгать кому-то годами или подписывать свою дочь на участие в генетическом эксперименте!

— Может, — прошептала Оралье, обнимая себя за талию, — когда это единственный способ иметь дочь.

Последнее слово прозвучало не так, как остальные, и на секунду Софи поймала себя на том, что смотрит в глаза Оралье и жалеет, что Черный Лебедь не сделал ее Эмпатом. Тогда она могла бы сказать, действительно ли печаль и тоска, которые она видела в глазах Оралье, были настоящими.

Но это не имело значения.

— Это был не единственный способ, — напомнила ей Софи. — Ты просто хотела сохранить свое драгоценное положение в Совете.

— Да, — согласилась Оралье, протягивая руку и проводя пальцами по драгоценным камням в своем венце. — Но дело не только во мне. Все могло начаться именно так, когда меня впервые избрали. Но ты даже не представляешь, какой хаос начнется, если я уйду… особенно из-за такого скандала.

Софи открыла было рот, чтобы возразить, но…

К сожалению, она уже пришла к такому же разочаровывающему выводу.

Затерянные Города пребывали в смятении, и потеря еще одного Члена Совета могла дать Невидимкам возможность окончательно захватить власть.

Вот почему Софи никому не рассказала правду об Оралье.

Даже Фитцу.

Несмотря на то, во что ей обошелся этот секрет.

Ее сердце сдавило от этого напоминания, будто кусок шрапнели пробил, медленно разрывая внутреннюю часть ее груди.

Она уже привыкла к их «разрыву»… если это вообще был правильный термин для того, что произошло между ней и Фитцем. Но это не означало, что она пережила это. Или та ее часть все еще не хотела…

— Мне очень жаль, — сказала Оралье, подходя ближе. — Я никогда не хотела причинить тебе боль.

— Но причинила.

— Знаю. И… мне придется с этим жить.

Голос Оралье дрогнул… и от этого звука решимость Софи тоже немного пошатнулась.

Но шрапнельное сердце вырвало ее из этого состояния.

Ее руки сжались в кулаки.

— Да, но я привыкла жить с тем, что мне нельзя подобрать пару. Так что я выиграла.

Наихудшая. Победа. В жизни.

— Мне очень жаль, Софи. Правда.

Софи отпрянула, когда Оралье потянулась к ней.

— Просто прекрати, ладно? Ты зря теряешь время.

— На самом деле… Нет. Нам нужны были мои слезы, не так ли? — Оралье моргнула, показывая, как остекленели ее глаза. — Я знала, что самый простой способ вызвать их — это напомнить себе, как сильно ты меня ненавидишь.

— О.

Это было единственное, что Софи могла сказать.

Она так устала жалеть людей, которые не заслуживают ее сочувствия.

— Откуда ты знаешь, что начинать со слез — правильный порядок для тайника? — спросила она, возвращаясь к теме, которая действительно имела значение.

— Потому что мой ум зациклился на одной фразе с тех пор, как я начала пытаться собрать воедино шаги. Сначала Правда Кроется.

— Я должна знать, что это значит?

— Нет, это подсказка, которую я оставила для себя. И дело не в словах… хотя я уверена, что выбрала их потому, что они звучат достаточно загадочно, чтобы привлечь мое внимание. Секрет в их первых буквах: С. П. К. Слезы, Пот, потом Кровь.

— Ты уверена? — спросила Софи, когда Оралье протянула руку, чтобы вытереть уголки ее глаз.

— Да.

Ее голос не дрогнул… но Софи заметила, что Оралье затаила дыхание, проводя влажным кончиком пальца по изгибу тайника.

— Должно что-то случиться? — спросила Софи через несколько бесконечных секунд.

— Пока нет. Я только начала последовательность. — Оралье перебросила длинные пряди волос через левое плечо. — Эти локоны такие тяжелые… от них у меня всегда блестит шея.

— Блестит?

Оралье кивнула, и Софи неохотно признала, что Оралье действительно выглядела более блестящей, чем потной, когда она провела пальцем по волосам и провела им по тайнику… который все еще не отвечал.

— Теперь о той части, которой я так боялась. — Оралье прикусила губу, снимая одну из золотых булавок, скреплявших ее венец. — Рациональная часть меня знает, что я почувствую только крошечный укол, но… думаю, что ты, должно быть, получила свою фобию игл от меня.

— Я почти уверена, что все ненавидят иголки, — возразила Софи, отказываясь чувствовать хоть малейшую связь с Оралье.

— Наверное. — Оралье на мгновение нахмурилась, глядя на острие, потом опустила его к кончику пальца… и Софи отвернулась, пока Оралье не объявила: — Готово.

Когда Софи обернулась, тайник был залит красным, но больше ничего не изменилось.

— Есть последний шаг, — объяснила Оралье. — Теперь ему нужен пароль, а у меня есть два, на случай, если кто-то попытается заставить меня сделать это. Тот, который открывает тайник, и тот, который его уничтожает.