Я ошеломленно уставилась на него и спросила:

- Что?

Он коротко кивнул.

- Так сказала эта стерва.

- Твой приятель?

- Курт, - отрезал он. - Он шериф и мой друг. Хороший друг. Мы знакомы довольно давно, и весьма близки. Но он не был тем, кто ее остановил. Он был тем, кто в предыдущий раз не пришил ей вождение в нетрезвом виде, так как это случилось с ней впервые, но также и потому, что он мой гребаный приятель, но, видимо, про эту часть она забыла.

- Так... значит... - пробормотала я. - Значит, она делает вид, что ты нацелился на нее в попытке получить опеку над детьми, в то время как ты не имел никакого отношения к тому, что ее поймали за вождение в нетрезвом виде?

Он стиснул губы, но все же выдавил из себя:

- Так она все представляет. Назвала это моим «великим планом». Сказала, что уровень алкоголя в ее крови был ничтожно мал, что доказывает, что я охочусь за ней и втянул Курта в это дерьмо, и если они попытаются занести это в ее личное дело, она будет бороться. Еще она сказала, что я начал этот план еще до того, как мы расстались. Сказала, что если я не отступлю, не перестану лавировать, она будет драться со мной зубами и ногтями. И еще сказала, что если я попытаюсь спрятать от нее детей, она арестует меня за похищение.

- О боже, - выдохнула я.

- Угу, - буркнул он.

Теперь я поняла, почему он был так несчастен.

- Микки, - я схватила его за руку и крепко сжала, - я не знаю, что сказать.

- А что тут скажешь? - спросил он, поднимая наши руки и прижимая к своему сердцу, когда придвинулся ближе ко мне. - Я влип. Снова позвонил Арни. Адвокату.

Я молча кивнула.

- Он сказал, что речь пойдет о признании ее неспособной воспитывать детей. Мне придется обратиться в полицию. Им придется все проверить. Мне нужны доказательства. Показания свидетелей. Запись о вождении в нетрезвом виде - это что-то, но ее недостаточно. И дети вполне взрослые, чтобы оказаться втянутыми в это дело. Им придется говорить гадости о своей матери.

- Это не гадости, если это правда, - осторожно сказала я.

- Ты совершенно права. Но ты бы хотела, чтобы твои дети сидели с каким-то хреном, которого они не знают, и говорили, что их отец – изменщик и мудак?

Нет, мне бы этого не хотелось.

Я отрицательно покачала головой.

- Нет, - отрезал он. - Так что у меня есть два варианта: держать детей подальше от нее и готовиться к любому дерьму, которое она мне подбросит. А она в бешенстве, Эми. Она встала на дыбы и так глубоко погрузилась в отрицание, что удивительно, как она еще дышит. Или отправить детей к ней и ждать, когда случится очередная херня, возможно, это станет чем-то, что ранит детей по-новому, и что я не смогу исцелить.

Я придвинулась к нему поближе и указала на очевидное:

- Ты находишься между молотом и наковальней.

- Так и есть. Но у меня есть еще один вариант, предложенный Арни. Поговорить с детьми и узнать, хотят ли они жить со мной, заставить их сказать, что они не хотят жить со своей мамой. И пусть даже они на самом деле не хотят с ней жить, но я не хочу заставлять их говорить подобное дерьмо.

Нет. Это нелегко. Я знала. Я не была со своими детьми, когда им пришлось сделать подобный выбор и произнести это вслух, но я видела, как после этого они не могли смотреть мне в глаза. Печаль на их лицах. Это было мучительно.

И это было началом моего выздоровления.

Хотя это могло бы оказаться многообещающим в случае с Рианнон, которая явно нуждалась в том, чтобы избавиться от своего заблуждения, это не было тем, что можно принять с легкостью.

- Я бы с осторожность отнеслась к этому совету, так как это последнее средство, милый, - сказала я ему.

- Да.

- Итак, что ты собираешься делать?

- У меня есть только один вариант. Подождать, пока она опять не налажает. Следить за всем этим дерьмом. Присматривать за детьми. Буду держать их подальше от нее, она набросится на меня, и тогда они окажутся втянуты во все это, и я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить.

Внезапно я возненавидела еще одного человека, которого никогда не встречала.

Я возненавидела Мартину еще до того, как узнала ее имя. Я просто знала, что мой муж полюбил другую.

А теперь я ненавидела Рианнон.

- Что требуется от меня? - спросила я.

- Присматривай за детьми. Забегай к нам. Приходи все чаще и чаще. Чтобы Эшлин находилась рядом с хорошей женщиной. Чтобы дети знали, что такое здоровые отношения.

Я молча кивнула.

- Это я могу.

- И я хочу, чтобы сегодня ты была в моей постели.

Моя голова дернулась назад, и я моргнула.

- Но…

Он прервал меня:

- Я провожу тебя домой до того, как они встанут. Не фанат тайных романов и не собираюсь просить тебя делать это часто. Но у меня был дерьмовый день. Я готовлюсь встретить дерьмовые времена, и не знаю, как долго они продлятся или насколько плохо это будет. Прямо сейчас я хочу войти в дом, сесть с тобой на диван, расслабиться, выпить пива, а потом заснуть, вдыхая аромат твоих волос.

- Это я тоже могу, - немедленно ответила я.

Затем я затаила дыхание, наблюдая, как Микки закрыл глаза и повернулся лицом к темноте заднего двора.

Я придвинулась ближе, прижимая руку к его груди, и позвала:

- Микки.

Он открыл глаза, но продолжал смотреть во двор.

Прошло сколько-то времени, прежде чем он посмотрел на меня.

- А что, если она пьяной сядет за руль, а в машине будут дети?

- Ты поговоришь с ними, - твердо ответила я. - Постарайся не упоминать о Рианнон. Но Эш школьница. А они много чего делают. Они развлекаются. Ты мог бы сделать предупреждение, чтобы они вели себя по-умному, сказать Киллиану, что говоришь с ним об этом заранее, чтобы сэкономить время или что-то вроде этого, и сделать это жестко, чтобы они тебя поняли.

- Они не тупые. Они поймут, что я имею в виду. Весь смысл, Эми.

К сожалению, у меня было предчувствие, что так и будет.

- Тогда ты будешь уверен, что если в любое время с кем угодно они сядут в машину с пьяным водителем, то будут знать, что могут позвонить тебе, и ты приедешь и заберешь их, без каких-либо взаимных обвинений.

- У сына нет телефона, - сказал он мне. - Таково правило: должно исполниться четырнадцать.

- Может, папа, тебе стоит нарушить свое правило, - сказала я, поддразнивая его и слабо улыбаясь.

Микки уставился на меня сверху вниз, на его щеке перекатывался мускул, он не был готов к шутливому настрою, что неудивительно.

Затем он прорычал:

- Я мог бы задушить эту суку.

Я придвинулась еще ближе.

- Я думала, что нанесла своим детям неизлечимые раны, милый, - сказала я ему. - А сегодня вечером сын пришел по собственной воле, чтобы поужинать с мамой и посмотреть телевизор. Докажи, что ты даешь им хорошее, и они ответят тем же. Ты сам сказал, что они не тупые. Да, все это ужасно. Но в один прекрасный день они увидят, как усердно ты трудился, чтобы обеспечить им безопасную и нормальную жизнь, и оценят это. Ты просто обеспечивай им безопасность и нормальную жизнь, и вы пройдете через это.

Микки снова некоторое время смотрел на меня сверху вниз, потом вздохнул, поднял свободную руку, обхватил мой затылок и прижал щекой к своей груди.

Я обхватила его свободной рукой и сжала его ладонь.

Я позволила нам немного постоять так, прежде чем поднять голову и посмотреть на него.

- Надо бы принести моему парню пива, - тихо сказала я.

Он ничего не ответил, только наклонился, коснулся своим лбом моего, а затем легко поцеловал в губы.

После этого он отстранился, но продолжал держать меня за руку.

Мы вошли внутрь. Микки достал пиво. Пока он его пил, мы лежали на диване, и смотрели шоу Леттермана.

Затем он закрыл дом и молча повел меня к своей кровати.