Кавинанту казалось, что его легкие превратились в одну изодранную рану. Тем не менее он торопливо побежал вперед, чтобы выяснить, почему отряд остановился.

Скесты снова загнали их в ловушку!

Тропа в болоте вывела отряд на небольшой полуостров, вокруг которого раскинулась трясина. Она преграждала путь с трех сторон почти на несколько сотен футов. Тина издавала запах мертвечины и временами булькала, словно в ее глубине корчились полуразложившиеся трупы. Такая топь могла бы проглотить даже самого высокого Великана.

Скесты начали скапливаться в горловине полуострова, перекрывая выход из ловушки люкера. Сотни болотных “младенцев”, десятки сотен. Будь у харучаев даже горы ветвей, им не удалось бы пробиться через плотные ряды зеленых существ.

Бормоча проклятия, Кавинант посмотрел на своих спутников. Изумрудный свет превратил лица Великанов в страшные и жуткие маски древних богов. Линден тихо стонала на руках Морского Мечтателя. Скорее всего, ее снова мучили кошмары. Побледневшее личико Холлиан в ореоле черных волос напоминало роковое пророчество. На скулах Сандера играли желваки. Беспомощность друзей пронзила болью дрожащее сердце Кавинанта. Харучаи и Великаны могли забрать с собой жизни нескольких скестов, а что, кроме смерти, оставалось Линден, Сандеру и Холлиан?

– Юр-Лорд! – В зеленом сиянии опаленные волосы Бринна выглядели остроконечным шлемом. – Используй белое кольцо! Возможно, оно отгонит скестов!

Эти тысячи? Кавинанту хотелось закричать: “У меня нет власти над дикой магией!” Но сил не хватало даже для слов.

Одна из горящих ветвей опалила руку Хоннинскрю. Он швырнул свой факел в трясину, и в тот же миг болото охватил огонь.

Пламя корчилось и извивалось, как души в чистилище. Жар, словно предвестник ада, согнал людей в центр полуострова и сбил их в плотную кучу.

Отбросив факел. Первая вложила меч в ножны и что-то закричала. Вой люкера заглушил ее голос, но Великаны поняли приказ. Они встали вокруг людей, прикрывая их от жара своими телами. Первая, Хоннинскрю и Красавчик повернулись к огню лицом; Морской Мечтатель, защищая Линден, подставил огню свою спину.

Внезапно землю потряс мощный толчок. Красавчик споткнулся и сбил нескольких людей в зловонную грязь. Сандер, Холлиан и Кавинант упали на четвереньки.

Поднявшись на ноги, Кавинант увидел огромную струю пламени, которая поднималась из жижи. Огненный вихрь рвался к небу и яростно терзал ночную тьму. Сгибаясь дугой, он навис над мысом, словно намеревался накрыть собой отряд. Вой люкера струился вокруг ревущим кольцом пожара.

– Нет!

Кавинант выскользнул из рук Бринна и увернулся от Хоннинскрю. Он побежал в море жара, чтобы встреть огненный столб. В его руке сверкнул обнаженный крилл с сияющей лучезарной геммой. Ее непорочный серебристый свет пронзил оранжевое пламя трясины, как молния, как отважный вызов на поединок.

Забыв о боли в истерзанных легких, Кавинант прокричал слова, которые он не понимал – слова древних Лордов и ценителей Силы:

– Меленкурион абатха! Дюрок минас миль кхабаал!

В тот же миг огненный столб надломился. Разбрасывая сгустки огня и страха, он отпрянул, будто раненое щупальце люкера. Пламя завыло, растеклось по трясине и вдруг исчезло, как задутый огонь свечи. На смену громкому вою пришло гнетущее безмолвие.

Спутники Кавинанта кашляли и озирались по сторонам, не веря в свое спасение. Он упал на колени в грязь. В его ушах звенели колокола, отмечая победу или поражение. А впрочем, какая разница? Триумф и позор были для него одним и тем же – он шел ко дну…

Но руки подхватили его и помогли подняться – руки друзей. Они набросили ткань на крилл и вытащили волшебный кинжал из онемевших пальцев Кавинанта. Зеленоватая тьма вливалась в его глазные впадины, словно в пустые горшки, оставленные на ночь под открытым небом. У темноты был голос Бринна:

– Люкер испугался. Он не захотел испытывать новую боль.

– Ты прав, – ответила Первая. – Он испугался и отдал наши жизни в руки своих прислужников.

Бринн помог Кавинанту подняться на ноги. В глазах мелькали блики света, оставленные криллом. Тем не менее, услышав крик Холлиан, он поднял глаза и увидел изумрудную волну, которая двинулась к ним навстречу. Пальцы Бринна рефлекторно впились в руку Кавинанта.

Постепенно белые пятна, плясавшие перед глазами, обрели оранжевые и зеленые цвета. Кавинант увидел пламя на болотных кочках и фигуры кислотных “младенцев”. Скесты ярко сияли, будто горели огнем религиозного экстаза. Они медленно надвигались на людей и Великанов, словно получали наслаждение от каждой секунды своего неумолимого возмездия.

Спутники Кавинанта с тревогой смотрели в их сторону – но не на скестов. Среди зеленых фигур, непроницаемый для огня и кислоты, стоял Вейн.

Его поза была расслабленной и спокойной – слегка согнутые в локтях руки свисали по бокам. Время от времени он делал шаг или два, все ближе подступая к передним рядам зеленых существ. Они лопались под его ногами, но кислота не оказывала на Вейна никакого воздействия. Он смотрел на Морского Мечтателя – вернее, на Линден.

Кавинанту вспомнилось, как юр-вайл схватил Линден на руки и прыгнул в море огня, бушевавшего в пустыне. Вейн вернулся из зыбучих песков, чтобы вновь спасти ее от смерти.

– Кто это? – спросила Первая.

– Вейн, – ответил Бринн. – Его подарил юр-Лорду великий герой, которого звали Мореходом Идущим-За-Пеной. Ныне этот Великан стал одним из Мертвых на холмах Анделейна.

Первая хмыкнула, подыскивая вопрос, который породил бы более осмысленный ответ. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Кавинант услышал со стороны трясины тихий хлопок, похожий на звук лопнувшего пузыря. Вейн остановился. Его взгляд скользнул по лицам людей и угас в рассеянной полудреме.

Быстро обернувшись, Кавинант увидел невысокую фигуру, которая поднялась из горящей тины и медленно вышла на твердый грунт.

Существо напоминало по виду скестов, но было чуть выше их – ходячий выкидыш без глаз и лица. Этот болотный “человечек” состоял из плотной жижи. Пока он шел по огню, пламя мерцало на его грязевых подтеках. Но потом фигура приняла свой естественный тускло-коричневый цвет и стала походить на скульптуру, в шутку измазанную глиной. На его теле имелись красноватые карманы, которые мерцали каким-то глубинным сиянием.

Кавинант застыл на месте, потрясенный нахлынувшими воспоминаниями. Из трясины, словно мокрая губка, поднялась вторая фигура – эдакий маленький крокодил, притворившийся слепым ребенком.

Оба существа остановились на берегу и повернулись лицом к отряду. Они исторгли из себя членораздельное модулированное хлюпанье, которое звучало как разумная речь.

Говорящая тина.

Первая смотрела на них враждебно и сурово. В глазах Красавчика сверкнули веселые искры. Хоннинскрю шагнул вперед и сделал церемонный поклон. Раскрыв губы, он издал несколько звуков, которые вполне соответствовали бульканью и хлюпанью существ из жижи.

Красавчик шепотом информировал своих спутников:

– Они называют себя сур-джехеринами. Эти существа спрашивают, нужна ли нам помощь против скестов. Хоннинскрю ответил, что она нам очень нужна.

Существа из жижи заговорили вновь. На лице Красавчика промелькнуло удивление.

– Сур-джехерины сказали, что мы будем спасены во имя Чистого. – Он пожал плечами и добавил:

– Что-то я ничего не понимаю.

«Джехерины!” Кавинант вздрогнул, когда память нанесла ему новый удар. “О великий Бог!»

Это были “тихони”. Они жили в пещерах и грязевых котлах на границе кошмарных Яслей Фоула. Презирающий считал их своей неудачей – бракованными образцами генетических опытов. Он оставил их живыми только потому, что муки этих трусливых созданий развлекали его в минуты скуки и тоски.

Однако Лорд Фоул недооценивал их. Несмотря на врожденную трусость, они спасли Кавинанта и Идущего-За-Пеной от слуг Презирающего, а затем научили их секретам Яслей, дав возможность попасть в тронный зал и застать Лорда Фоула врасплох. Во имя Чистого…