Конечно же, сур-джехерины являлись потомками “тихонь”. Они освободились от рабства, как и предрекала их старая легенда. Но свободу им дал не Кавинант, хотя он и обладал тогда огромной силой. Память осветила его ум, и он услышал свой голос: “Посмотрите на меня. Я не чистый. Я тоже покрыт своей порчей”. Слово джехерин означало “порча”. Его ответ привел существ из жижи в отчаяние. И все же они тогда помогли ему.

Идущий-За-Пеной – вот кто оказался Чистым! Приняв каамору Горячего Убийцы, он низверг Презирающего и освободил джехеринов из рабства.

Теперь наследники “тихонь” жили в топях Сарангрейвской Зыби. Кавинант смотрел на сур-джехеринов с такой нежностью, словно они были воплощением грации и детьми Идущего-За-Пеной. Они пронесли через века память о чистом сердце Великана, в то время как вся Страна успела забыть о днях своей красоты и силы.

Кислотные “младенцы” продолжали приближаться, не обращая внимания на Вейна и сур-джехеринов. Первый скест находился не более чем в пяти шагах от них, излучая изумрудное сияние. Хигром, Кир и Герн вышли вперед, готовые пожертвовать собой, хотя они и знали, что их плоть была бессильна против кислоты и огня. Бесстрастные лица харучаев выглядели демонически прекрасными в этом призрачном зеленоватом свете.

Двое сур-джехеринов, говоривших с Хоннинскрю, не двигались. Но они исполнили свое обещание. Тина, окружающая полуостров, начала бурлить. Жижа поднялась волной, двинулась к берегу, а затем вдруг распалась на отдельные фигуры, похожие на низкорослых обезьян, уродливых рептилий и собак. Первые несколько дюжин выплеснулись на твердый грунт, сияя языками огня, который быстро угасал на их спинах. Они быстро пронеслись мимо харучаев к скестам. Их становилось все больше и больше. Из жижи, еще пылающей огнем, поднимались новые ряды, и им не было видно конца.

Силы встретились; кислота и жижа схлестнулись в битве. Кавинант не увидел ни мастерства, ни ударов силы, ни ловкости. Скесты и сур-джехерины боролись друг с другом своей сущностной природой. Скесты привыкли сжигать зеленым огнем все то, что им противостояло. Но существа из жижи поглощали кислоту и огонь. Они обнимали скестов и впитывали их в себя. Изумрудный свет “младенцев” тускнел и исчезал в коричневой жиже, а сур-джехерины двигались к следующим скестам.

Кавинант с изумлением смотрел на происходящее. Для него эта битва не имела смысла в отрыве от самих джехеринов. Наблюдая за сражением, он прислушивался к диалогу между Хоннинскрю и первыми двумя существами из жижи. Великан продолжал расспрашивать их, словно боялся за исход битвы. Впрочем, выживание Поиска действительно могло зависеть от того, что он пытался узнать.

– Хоннинскрю спрашивает, можно ли победить столько скестов, – продолжал переводить Красавчик, наблюдая краем глаза за безмолвным сражением. – Сур-джехерины отвечают, что скесты превышают их по численности. Но во имя Чистого они помогут нам выбраться из ловушки и выйти из Сарангрейвской Зыби.

К битве присоединялись все новые и новые существа из жижи. Сур-джехерины не могли поглощать скестов беспредельно. Каждый из них постепенно наполнялся кислотой; зеленое сияние в их телах становилось сильнее, и жижа начинала менять форму. Первые ряды джехеринов плавились, как воск. Теряя прочность, они выходили из сражения и погружались обратно в трясину.

– Хоннинскрю спрашивает, что станет с этими бесформенными джехеринами. Его интересует, не умрут ли они. Сур-джехерины отвечают, что эти существа будут страдать. Но они останутся в живых. После отгонки кислоты их облик восстановится.

Каждое существо из жижи поглощало по несколько скестов, а затем выходило из битвы. Ближайшие ряды болотных “младенцев” таяли и исчезали. Полуостров быстро очищался от зеленых огней. А из топи поднимались все новые и новые сур-джехерины, которые заменяли тех, кто уползал с поля боя.

Внезапно Кавинант осознал, что его руки сжимают живот, а сам он раскачивается взад и вперед, как заболевший ребенок. Глаза болели от ярких огней. Перед ним проносились картины прошлого и настоящего: агония Идущего-За-Пеной в лаве Горячего Убийцы; беспредельное отчаяние “тихонь”; невинные мужчины и женщины, убитые дикой магией; беспомощная Линден на руках Морского Мечтателя; фрагменты кошмаров и бреда.

Возбужденный, как обнаженный нерв, он слышал шепот Красавчика:

– Хоннинскрю спрашивает, как сур-джехеринам удается уживаться с люкером. Они отвечают, что болота, зыбучие пески и топи являются их домом. Люкер не замечает их.

Продвигаясь вперед, сур-джехерины поравнялись с Вейном и замелькали у его бедер. Юр-вайл оставался неподвижным, словно время не имело для него значения. Существа из жижи все ближе пробивались к горловине полуострова.

– Хоннинскрю спрашивает, знают ли сур-джехерины юр-вайла, которого вы называете Вейном. Он спрашивает, не Вейн ли позвал их к нам на помощь. Они отвечают, что ничего не знают о нем. Он пришел в их глиняные ямы с запада и направился прямиком в это место, будто знал здесь все пути. Они последовали за ним в поисках ответа на его странное поведение.

На лице Красавчика снова промелькнуло удивление.

– Благодаря ему они поняли, что на Сарангрейвской Зыби появились братья Чистого, которым угрожала опасность. Осознав весть Вейна, они пришли сюда, чтобы выполнить свой древний долг.

В отсветах изумрудного сияния и бликах оранжевого пламени Вейн казался воплощением тайны. Он смотрел мимо людей куда-то вдаль – загадочно и отрешенно.

Скесты дрогнули. Очевидно, в их тупых мозгах имелся какой-то зачаточный инстинкт выживания. Вместо того чтобы идти на верную смерть ради мести люкера, они начали отступать. Сур-джехерины быстро отгоняли их в стороны.

Хоннинскрю издал несколько булькающих звуков. Красавчик перевел:

– Наш Друг просит сур-джехеринов рассказать ему о Чистом, которого он не знает.

– Нет, – возразила Первая. – Оставим этот вопрос до лучших времен. Путь свободен, и нам пора отправляться в дорогу. Давайте воспользуемся помощью сур-джехеринов и выберемся из этих гиблых мест.

Она мрачно взглянула на Кавинанта, словно тот создавал проблему, которая ей очень не нравилась:

– По моему мнению. Поиск должен идти на запад. Что скажешь. Друг Великанов?

Морской Мечтатель стоял рядом с ней, покачивая на руках спящую Линден. Тревога на его лице не имела отношения к вопросу о западном или восточном направлении.

Кавинант схватился за грудь, продолжая раскачиваться взад и вперед.

– Нет! Ты не права!

В его ушах шумели крылья сотен птиц. Голова казалась треснувшим горшком, где каждый острый край резал совесть чувством непростительной вины. Сандер и Холлиан смотрели на него, но он не видел их лиц. Кавинант с трудом осознавал происходящее.

– Тебе надо узнать о Чистом.

Глаза Первой сузились.

– Томас Кавинант, – резко сказала она, – не шути надо мной. Цель и жизнь Поиска в моих руках. Я должна сделать правильный выбор.

– Вот и выбирай. – Внезапно рука Кавинанта сжалась в кулак и впилась ударом в ночную тьму. – Выбирай что хочешь – истину или невежество! – Слабость сжала его горло. – Они называют Чистым одного из Великанов.

Первая нахмурилась, словно слова Кавинанта пронзили ее сердце. Она посмотрела на лица людей и своих соплеменников, взглянула на передние ряды сур-джехеринов, которые освобождали горловину полуострова, и, повернувшись к Кавинанту, сурово сказала:

– Хорошо, Друг Великанов. Расскажи мне о Чистом. Друг Великанов! Кавинант задохнулся от тоски. Ему хотелось скрыть свое горе. Но страсть воспоминаний не могла молчать.

– Его звали Мореходом Идущим-За-Пеной. Он был последним из Великанов, которые жили в Стране, – из тех, кто в своих странствиях потерял дорогу к Дому.

Перед его глазами возник образ Идущего-За-Пеной. Он наложился на лицо Хоннинскрю, и Кавинанту вновь показалось, что Мертвые вернулись к нему.

– В ту пору надежда покинула наши сердца. Лорд Фоул держал Страну в своих руках и хотел раздавить ее, как сочный плод. Никто не смел противостоять ему, кроме меня и Идущего-За-Пеной. Великан был моим другом и опорой. Он отвел меня в Ясли Фоула, чтобы я сразился со Злом. Мы почти не верили в победу, но уже и не боялись смерти. А потом он сгорел в огне…