И принцесса с сопровождающими удалилась вглубь двора.

Я не успела повернуться к Вайятху, чтобы ещё раз призвать его к сугубой осторожности, как к нам подошёл один из конюхов.

- Здравствуйте. Вы хотели бы что-то ещё посмотреть тут?

Я представила себе лягушонка, пытающегося просветить садовников относительно здоровья какого-нибудь заморского овоща, и содрогнулась.

- Нет, спасибо. Нам бы просто дождаться Её высочество. Можно прямо здесь?

- Да можно, только неудобно же…

Я улыбнулась самой нейтральной улыбкой, мечтая, чтобы парень пошёл и занялся своими делами. Но он продолжал стоять рядом, старательно разглаживая шапку, которую снял, когда подошёл к нам. Наконец, словно решившись на что-то, он снова обратился к нам:

- Простите, сагите, сагат… Вы и вправду почувствовали, что у Фарре плечо болит?

Прежде, чем я успела открыть рот, Маугли согласно кивнул головой.

- Так, может, вы того… глянете ещё на одного коника? Он тут недалеко… Мой жеребчик. Старый совсем, но ещё такой баловник… был. А сегодня что-то совсем ему худо, в чём дело – не пойму. Корм свежий, вода тоже…

Вайятху тут же с готовностью двинулся за обрадованным конюхом, не оставив мне выбора. Пришлось идти следом, ломая голову, какая муха укусила обычно послушного и осторожного Вайтху?!

Идти, действительно, было недалеко. Через пару минут мы зашли в точную копию стойла Фарре, с той только разницей, что здесь в углу стоял очень старый буо, широко расставив ноги и опустив подрагивающую голову. Он тоже был чёрным, но как будто присыпанным сверху мучной пылью. Грива и хвост вообще приобрели чистейший белый цвет, видимо, от старости.

Маугли, посмотрев на почтенного старца, попросил разрешение зайти к нему внутрь. Конюх разрешил, и лягушонок принялся «прослушивать» коня пальцами, временами замирая. Через пять минут был выдан вердикт: этот буо просто умирал от старости, ему оставалось всего несколько часов, и помочь уже никто был не в силах, потому что, объяснял Вайятху, пришло его время. А когда оно приходит, никто не может ничего изменить.

Конюх как-то сразу поверил словам самозваного ветеринара, обнял своего питомца за шею и тихо заплакал, уткнувшись ему в подёрнутое сединой плечо.

- Останьтесь с ним до конца, – попросил его Маугли, с сочувствием в голосе. – Ему будет спокойнее…

- Конечно… куда ж я пойду… Ах, ты, старикашка, решил всё-таки меня бросить? После стольких-то лет? А как же я без тебя? – выговаривал, всхлипывая, конюх коню, который силился поднять голову. – Да ладно, я буду тут, не волнуйся… Я рядом, будь спокоен… Я не уйду.

И парень опустился на колени. Чёрно-серая морда тут же ткнулась ему в шею, и так они застыли, как скорбная скульптурная группа: умирающий буо и его бессменный конюх, пытающийся смириться со своим грядущим одиночеством…

Не выдержав, я вышла. Постояла немножко, вдыхая ветер, наполненный запахами сена, лошадей, влажной земли и чего-то ещё, незнакомого, но томительного, и побрела подальше от двери, за которой совершалась смерть.

Почему-то было невыразимо горько оттого, что старого коня окружали всевозможными удобствами и любовью, а человеческие дети, оставшиеся без поддержки родных, не вызывали даже интереса у местных доброхотов. Я, конечно, сочувствовала бедняге-конюху, который, по сути, потерял друга, пусть этот друг носил лошадиную шкуру и бегал на четырёх ногах, но тем сильнее я вновь ощутила то, о чём почти забыла за последние полгода: ненависть к мирассцам! Я ненавидела их за снобизм, за равнодушие, за вывернутые наизнанку понятия равенства, ответственности, даже любви!

Стиснув зубы, я мысленно говорила кому-то, слившемуся в единый образ мирассца-врага:

- Значит, вот так? И думаете, что напугали меня, и я улечу, как только мне разрешат? Ну, уж нет. Не дождётесь. Вот теперь я останусь здесь, даже если меня будут гнать! До этого мне не было дела до того, что вы тут творите, но теперь, после приютов, у меня есть целых восемьдесят четыре личных причины остаться и взорвать ваши извращённые мозги! Хотели революцию? Погодите, будет вам революция...

Маугли вышел вскоре после меня и встал рядом, молча. Так мы стояли до тех самых пор, пока из-за одной из дверей не появилась принцесса со свитой. Она оживлённо болтала с управляющим, но, увидев моё лицо, запнулась и замолчала. В следующие пять минут вокруг воцарилась суматоха, мне пришлось оправдываться перед Карией, доказывая, что Вайятху тут не при чём, и его «дурная» карма вовсе не повлияла на дату смерти старого коня. Не знаю, поверила ли принцесса, но задерживаться на конюшне мы больше не стали. Торопливо поблагодарив управляющего, она решительно двинулась обратно к флайеру. Я ломала голову, как исправить то, что натворил Вайятху, когда нас догнал сам управляющий и тихо, не чинясь, спросил у Вайятху:

- Так что вы там говорили? Плечо у кобылки болит?

- Да. Там с суставом проблемы…

- Ага, ага… Так я и думал, – пробормотал сагат Валлор.

- Вы поверили? – не удержавшись, воскликнула я. – Но почему? Ведь нира Кария явно не считает…

- Ну, это дело ниры, что она считает, а вот у нас в деревне есть мальчонка, всего десяти лет отроду, так он вот так же ясно, как сагат, у людей хвори видит. Как насквозь просвечивает! Ещё ни разу не ошибся. Так что, отчего же мне не верить? – ответил сагат Валлор и вдруг подмигнул нам. – Не вешайте нос! Нира Кария отходчива. Где-то через часик мы позвоним ей и скажем, что благодаря вам, сагат, вовремя начали лечение, и она оттает, вот увидите. Фарре она очень любит! И, насчёт старичка… Мы давно уже ждали этого момента, но Марик, что ходит за ним, никак не хотел признаться, что уже всё. Так что, ни при чём вы тут.

Я благодарно кивнула управляющему, на душе стало легче. Похоже, всё не так плохо…

Во флайере принцесса сразу ушла в свою каютку вместе с Эктором, и, судя по доносившимся оттуда звукам, изливала свой гнев на голову стратега номер два за то, что он настоял на том, чтобы Маугли полетел с нами. Честно говоря, вряд ли она жалела об этом больше, чем я сама. И ведь даже не спросить было зелёного поганца, что это на него нашло, потому что вместе с нами сидел второй пилот флайера. То ли сторожил нас, как злоумышленников, то ли просто досуг коротал.

Через некоторое время Кария вдруг появилась в салоне и как-то неуверенно присела в кресло напротив меня. Наш с Маугли сосед тут же подскочил, поклонился и исчез в кабине.

- Сагат Валлор позвонил и сообщил мне, что ветеринар подтвердил ваше предположение, – проговорила принцесса. – У Фарре действительно болит плечевой сустав… Удивительно. Я хотела поблагодарить вас за то, что вы посоветовали им обратить на него внимание. Спасибо, сагат Чайен.

- Я был рад помочь, Ваше высочество, – Маугли улыбнулся, вполне гордый собой. Пар-ршивец эдакий…

Справившись с желанием зарычать на легкомысленного Вайятху, я спросила:

- Значит, вы больше не сердитесь на него, нира Кария?

- Разумеется, нет. Кстати, мне пришла в голову одна интересная мысль… Вы, помнится, говорили, что быть садоводом – хорошее занятие? Так, может, расширить курс обучения для воспитанников в моих приютах и начать готовить из них садовников и лесничих?

- Прекрасная мысль! Просто великолепная! – с энтузиазмом поддержала я мыслительный процесс принцессы. – Думаю, можно найти и другие профессии, в которых сироты могли бы найти применение своим способностям…

- Возможно, – мило улыбнулась Кария. – Тогда я прошу вас, Тэш, в качестве уже назначенного Главного директора всех моих приютов, составить план тех мероприятий, которые, на ваш взгляд, нужно провести в первую очередь. Я с удовольствием ознакомлюсь с ним… Если у вас будут вопросы, я уверена, что Эктор сможет ответить вам на все, он совершенно фантастически умеет находить выходы из безвыходных положений. А приказ о вашем назначении разошлют сегодня же вечером.

Чрезвычайно довольная собой, принцесса уселась поудобнее в кресло и вздохнула: